Восхождение на Эверест

Евгений Игоревич Тамм

Начальник первой советской гималайской экспедиции – о восхождении
на Эверест, о горах, о товарищах, о себе


25 лет назад, с 4 по 9 мая 1982 года, одиннадцать советских альпинистов впервые поднялись на высочайший пик мира – Эверест (8848 м). О триумфе нашей команды вспоминает начальник легендарной экспедиции 80-летний доктор наук Евгений Игоревич Тамм.

ДАЧА НОБЕЛЕВСКОГО ЛАУРЕАТА

В последние годы он не часто выбирается в столицу из поселка Академии наук, что в 30 километрах от Москвы.

— Из «Советского спорта»? Конечно, приезжайте, только ненадолго, надеюсь, часа на беседу хватит. Совсем ослабел я с этой проклятой болезнью, — голос в трубке глухой и замедленный.

Калитка не заперта. В окружении сосен три домика родового гнезда Таммов. Никаких грядок. Евгений Игоревич, сухонький, седовласый, в легкой клетчатой рубашке, высунувшись по пояс из окна веранды, машет рукой:

— Идите сюда, вокруг дома, там дверь.

На застекленной веранде телевизор, компьютер, на столе книга Евгения Тамма «Записки альпиниста». Рядом с креслом, куда с усилием усаживает себя хозяин, черная инвалидная коляска.

— Эта дача была подарена советской властью в 1955 году моему отцу, выдающемуся физику-ядерщику Игорю Тамму. Отец – лауреат Нобелевской премии, один из руководителей проекта по созданию термоядерной бомбы, учитель Андрея Сахарова. Кстати, дача его знаменитого ученика, ученого и правозащитника, находилась через забор, — Евгений Игоревич чуть кивает головой направо. Новые владельцы отгрохали на месте сахаровской дачи особняк.

Судьба старшего Тамма – суровая история жизни гениального человека с немецкой фамилией. Студент, революционер-меньшевик, ученый, продравшийся через жернова сталинских репрессий (расстрелян любимый брат) к славе академика с мировым именем без партбилета. А на досуге – страстный любитель шахмат, альпинизма и великолепный рассказчик. Отец пристрастил сына к альпинизму.

Путь сына – ученого-физика, мастера спорта, заслуженного тренера СССР — к высочайшей вершине планеты тоже не был усыпан розами. Он описан в «Записках альпиниста», ставших бестселлером. Перелистаем страницы…

«СПАСИБО ЗА ЭВЕРЕСТ»

— Часто ли я вспоминаю восхождение? Конечно, часто. Либо меня вспоминают как реликвию, — грустно улыбается Тамм. — Очень теплые воспоминания храню обо всех ребятах-эверестовцах. Когда информация доходит, что кто-то, не дай бог, захворал – переживаю, как за собственных детей. Я их всех считаю родными.

О собственной хвори — мой собеседник страдает паркинсонизмом — Тамм говорит спокойно, как о каком-то отвлеченном предмете. Меж тем каждое движение Евгению Игоревичу дается с тяжелейшим трудом. Рука не держит шариковую ручку. Добравшись до компьютера, Тамм может стучать по клавишам лишь одним пальцем левой руки.

Но память, память-то какая светлая у человека с доброй улыбкой в ясных голубых глазах!

— Когда в прошлом году отмечал 80 лет, ко мне приезжали шестеро эверестовцев. А 29 мая уже Эдик Мысловский (один из первых советских восходителей на Эверест. – Прим. ред.) будет семидесятилетие отмечать.

— Евгений Игоревич, можете через газету передать поздравления Мысловскому, – предлагаю Тамму.

— Тогда я продиктую, — он берет минутную паузу. – Знаете, Эдик непростой человек, с характером. Значит, так, пишите: «Дорогой Эдик, счастья тебе, здоровья. Всегда буду помнить совместное пребывание в горах. Евгений Тамм».

Помолчав, добавляет:

— Помню, когда Мысловский спустился после восхождения в базовый лагерь, подошел ко мне и сказал: «Женя, спасибо тебе за то, что подарил Эверест».

Такие слова, Эдик, не забываются.

ЗИМЯНИН ЗАРУЧИЛСЯ ГАРАНТИЕЙ

— Почему мы так сильно стремились на Эверест? Будоражила воображение абсурдность ситуации. Альпинисты в СССР сильные, а на высочайшей вершине мира ни разу не были. В то время я был председателем Федерации альпинизма Советского Союза. Добро на Эверест дал секретарь ЦК КПСС Михаил Зимянин, который курировал культуру, науку и спорт.

«Гарантируете успех?» — задал он мне конкретный вопрос. Я ответил: да. На меня была возложена ответственность за спортивно-техническую подготовку экспедиции. Не знаю, прав ли был, возглавив команду, по отношению к науке?

С 1978 по 1982 год ежегодно проводили по два тренировочных сбора. Отбор из ста человек. Соревнования по скалолазанию, пробежки. Проводили и анонимный опрос участников. Все по гамбургскому счету.

В тренерский совет экспедиции вошли я, Анатолий Овчинников, Борис Романов и три, как мы говорили, играющих тренера – Ерванд Ильинский, Эдуард Мысловский, Валентин Иванов – будущие участники восхождения. Маршрут первопрохождения мы выбрали логичный, по контрфорсу юго-западной стены, ранее считавшемуся недоступным.

— А сами мечтали о вершине?

— Желание взойти на Эверест, конечно, было, но в спортивном отношении я уже уступал остальным участникам. На тот момент мне было 56 лет. Боялся переоценить свои возможности.

— Вы сами себя «отцепили». А что произошло с Мысловским?

— В Москве, на последнем этапе медицинского отбора, его забраковали. Мне запретили выпускать Эдика выше 6000 метров. Предвидеть, что Мысловский и Балыбердин составят основную двойку, мы не могли. Но они стали лидерами, выполняли огромную работу.

ПРИВИЛЕГИИ ТАММА

— У начальника экспедиции, наверное, были привилегии…

— Да. Самая главная привилегия – брать всю ответственность на себя. И еще получать ценные указания из центра. Но существенное преимущество было — палатка на одного в базовом лагере. Она состояла из двух секций: в одной – раскладушка, на другой половине — столик, стул, ящик. На мне — бумажная работа, радиосвязь с центром, с участниками экспедиции. Планирование и корректировка планов.

В Непале к нашей экспедиции прикрепили двух офицеров связи, они находились с нами в базовом лагере на леднике Кхумбу все 57 дней. Хорошие ребята, от медицинского спирта, запаянного в консервные банки – «шайбы», не отказывались. Но «шайбу» в круг мы вбрасывали редко, те, кому наутро предстояла работа, — режимили.

— Роль этих связистов?

— Офицеры присутствовали на всех сеансах оперативной радиосвязи и дважды в день фиксировали места нахождения наших групп. А пищу в базовом лагере готовили шерпы.

«ДЕЛО БЫЛО ДРЯНЬ»

— Наиболее сложные моменты экспедиции?

— Еще в начале пути на леднике Кхумбу Алексей Москальцов упал в трещину, повредил ногу, разбил в кровь лицо, получил сотрясение мозга. Леша добрый, мягкий был человек, сильно переживал, что не удалось взойти на вершину, он погиб под лавиной в 1987 году.

Наиболее сложные моменты… Я их отчетливо помню, потому что много нервов отняли. Я все-таки не запретил Мысловскому работать выше 6 тысяч метров. Не должен был его пускать, а он от смерти на волоске висел. Во время восхождения первой пары Мысловский – Балыбердин у Эдуарда рюкзак улетел в пропасть. Первая двойка добилась главной цели, но предстоял еще и спуск... Не думал я, что дело будет дрянь.

Сергей Бершов и Михаил Туркевич вышли навстречу ребятам, и сами, успев взойти на вершину, помогали спускаться Володе Балыбердину и Мысловскому. Эдик многое уже не мог делать сам. Ни разуться, ни поесть, ни залезть в спальный мешок… Он поморозил руки, кончики пальцев почернели, потрескались.

Еще один критический момент. Валерий Хрищатый и Казбек Валиев лишь со второй попытки взошли на вершину. После неудачи вернулись в 5-й лагерь, переждали непогоду и снова на штурм. Хрищатый не утеплился и поморозился, после возвращения в Москву лишился нескольких фаланг на ногах.

Сложность экспедиции для меня была и в том, что практически каждый в нашей команде мог сам руководить восхождениями. Но ребята доказали, что могут не только командовать, но и выполнять задания. Ерванд Ильинский и Сергей Чепчев были в трех сотнях метров от вершины и не взошли на нее. Потому что по моему приказу помогали обессилевшим товарищам, сопровождали вниз Валерия Хрищатого и Казбека Валиева.

Мне этот приказ дался нелегко. Отлично понимал Эрика Ильинского и Сережу Чепчева. Навсегда распрощаться с мечтой, к которой стремились всю жизнь… Я очень переживал: когда Ильинский вернется в базовый лагерь, какой будет встреча? Но все было в рамках.

Я и сейчас не на 100 процентов убежден в своей правоте, и уверен, что, Эрик тоже постоянно возвращался и возвращается к этому вопросу.

Сложные моменты… Например, сухой кашель измучил многих. Врач экспедиции Свет Петрович Орловский предлагал жалобщикам принять слабительное, чтобы кашлять боялись. Но в серьезных ситуациях Орловский был на высоте.

ПАРТСОБРАНИЕ С ПОДСТРАХОВКОЙ

А самое неприятное в моральном отношении событие ожидало меня 8 мая. Я разрешил тройке – Валерий Хомутов, Владимир Пучков, Юрий Голодов – выйти на финальный штурм Эвереста. А из Москвы пришел приказ прекратить восхождения. Тут тренер Борис Романов и решил провести партсобрание в базовом лагере.

Дело было в палатке Мысловского. Тема: надо ли выполнять приказ Москвы и вернуть назад финишную тройку. Все гости базового лагеря, в том числе и прилетевший из Москвы журналист Юрий Сенкевич, высказались за возвращение. Мол, и так успех ошеломляющий, всем альпинистам присвоено звание заслуженных мастеров спорта и незачем больше рисковать. Мнения участников команды разделились, восемь человек высказались за возвращение ребят, четверо против.

Последним на собрании говорил Овчинников. Произнес слова настоящего, это без всякой иронии, коммуниста: «Нельзя браться за дело, боясь за него отвечать».

Я все это слушал как беспартийный руководитель экспедиции. И в конце сказал, что обещаю довести до сведения тройки восходителей точку зрения партсобрания и подтверждаю свое прежнее решение идти на вершину. Думаю, что тренеру Борису Романову эта резолюция партсобрания нужна была для личной подстраховки.

«НУ, ТАММ, ПОГОДИ!»

— Как партийное руководство оценило ваше своеволие?

– 9 мая, в День Победы, я передал в Катманду Ильдару Калимуллину (ответственному за экспедицию партийному работнику) сообщение об успехе финишной группы. Калимуллин меня поздравил и в шутку погрозил: «Ну, Тамм, погоди! Надеюсь, ваши повара не полезут на вершину?». Меня в свое время от вступления в партию защитила фамилия и высочайший авторитет отца, но это обстоятельство не снимало ответственности за результат экспедиции. И для меня главный положительный итог восхождения в том, что никто из ребят не провалился и в прямом, и в переносном смысле.

— У вас были в команде любимчики?

— Любимчиков не было. Но я бы выделил из всех участников Валерия Хрищатого — выдающийся был альпинист, умница, к сожалению, погиб в лавине в 1993 году... Для меня человеческий фактор всегда был выше спортивного. Еще выделил бы – и по внутренним качествам, и по пониманию альпинизма – Сергея Бершова, светлая, яркая личность, и старшего тренера Анатолия Овчинникова. Выдающийся человек!

Уже внизу меня потрясла отличная оценка нашей экспедиции зарубежными специалистами. Было понятно, что наш сложнейший маршрут на Эверест долго еще никто не осилит. И до сих пор не осилили. Мне хочется поздравить с юбилеем всех участников экспедиции и преклонить голову перед погибшими.

КТО ПЕРВЫЙ?

— Случались ли конфликты на восхождении?

— Происходили, конечно, разного рода трения. Притирание характеров. Но до возвращения на родину больших разногласий не случилось. Проблемы начались внизу. Публика добивалась ответа: кто же все-таки самый первый взошел на Эверест — Балыбердин или Мысловский? Но нельзя выделять кого-то, работали ведь в связке ребята!

С такой же проблемой столкнулись и первые восходители на Эверест англичанин Эдмунд Хиллари и шерп Тенсинг Норгей (восхождение 29 мая 1953 года. – Прим. ред.). Но Хиллари с Тенсингом помирились после разногласий, а Мысловский с Балыбердиным друзьями так и не стали.

САЛЮТ ПРОФЕССОРА

Он не поддается болезни. Работает над автобиографическими записками — с 1946 по 2004 год («пытаюсь их завершить, добавлю главки про свое отношение к афганской и чеченской войнам. И на этом, наверное, остановлюсь»). С радостью принимает на даче родственников — дети, четверо внуков, правнучка…

Надо прощаться. И не хочется отпускать его руку. Тамм совершает усилие над собой, медленно поднимаясь из кресла к окну. Провожает гостя взглядом, опершись на деревянный подоконник. С улицы прошу у доктора физико-математических наук и профессора альпинизма разрешение сфотографировать.

Евгений Игоревич, улыбнувшись, кивает головой: «Можно!» – и гордо поднимает вверх левую руку. Словно салют отдает всем, кого любит.

ДОСЛОВНО

«Всё вокруг спускается вниз. Вершина, укрытая толстым снежным панцирем, кажется нам серебряной».

                                                                                                  Владимир БАЛЫБЕРДИН, из сообщения по рации с вершины Эвереста

ДОСЛОВНО

«Открытие этого пути советскими альпинистами – новое веское слово в высотном альпинизме».

                                                                                                                       Эдмунд ХИЛЛАРИ, первый покоритель Эвереста


АЛЬПИНИСТЫ 1-Й СОВЕТСКОЙ ГИМАЛАЙСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ:

Евгений Тамм – заслуженный тренер СССР, начальник экспедиции.

Анатолий Овчинников – москвич, старший тренер экспедиции.

Валентин Иванов – 1941 года рождения, Москва, капитан команды.

Владимир Балыбердин – 1949–1994, Ленинград, погиб в ДТП.

Сергей Бершов – 1947, Харьков.

Казбек Валиев – 1952, Алма-Ата.

Юрий Голодов – 1944, Алма-Ата.

Сергей Ефимов – 1944, Свердловск.

Эдуард Мысловский – 1937, Москва.

Владимир Пучков – 1941, Москва.

Михаил Туркевич – 1953–2003, Донецк.

Валерий Хомутов – 1942, Москва.

Валерий Хрищатый – 1951–1993, Алма-Ата, погиб под лавиной на пике Хан-Тенгри.

Ерванд Ильинский – 1940, Алма-Ата, парторг экспедиции.

Алексей Москальцов – 1951–1987, Харьков, погиб под лавиной на пике Клары Цеткин.

Вячеслав Онищенко – 1936, Москва.

Сергей Чепчев – 1947, Алма-Ата.

Николай Черный – 1938, Москва.

Владимир Шопин – 1959, Ленинград.


ЭКСПЕДИЦИЯ НА ЭВЕРЕСТ 1982 Г. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ:

21 марта – открытие базового лагеря (5340 м);

21 марта – установка промежуточного лагеря (6100 м);

22 марта – установка лагеря 1 (6500 м);

31 марта – установка лагеря 2 (7350 м);

12 апреля – установка лагеря 3 (7850 м);

18 апреля – установка лагеря 4 (8250 м);

3 мая – установка лагеря 5 – штурмового (8500 м);

4–9 мая – штурм вершины.

Первая часть маршрута – от лагеря на высоте 6500 м до лагеря 2 на высоте 7350 м. Сложность – в оледенении пути, крутизна – 40 градусов.

Самый сложный и ключевой участок – от высоты 7350 м до 8500 м, – до выхода на западный гребень.

Последний участок – по западному гребню от 8500 м до вершины – 8848 м.

4 мая 1982 г. – Владимир Балыбердин и Эдуард Мысловский первыми из советских альпинистов поднялись на Эверест. Путь из 5-го лагеря до вершины – 348 метров – они прошли за 8 часов, по 45 метров в час. Эдуард Мысловский во время восхождения отморозил пальцы рук. Путь из 5-го лагеря наверх и обратно занял больше суток.

4 мая – Сергей Бершов и Михаил Туркевич, выйдя из 5-го лагеря в 18.00, через три часа в темноте встретились с Мысловским и Балыбердиным. Оказали товарищам по команде первую помощь, получили добро на штурм вершины от начальника экспедиции Евгения Тамма и поднялись на Эверест ночью – случай уникальный в истории восхождений. После штурма Бершов и Туркевич проводили Мысловского и Балыбердина в 5-й лагерь.

5 мая – днем на вершину взошли Валентин Иванов и Сергей Ефимов.

7 мая – Казбек Валиев и Валерий Хрищатый со второй попытки взяли желанную высоту. Первый раз они вышли из пятого лагеря на штурм в пятницу, 7 мая утром, но из-за непогоды вынуждены были вернуться. Вечером предпринята вторая попытка, когда ураганный ветер чуть стих. Из лагеря они отправились в 17.00 и поднялись на вершину в темноте в 1.50. Во время спуска Хрищатый отморозил пальцы на ногах.

9 мая – в 11.30 по местному времени на вершине были – Валерий Хомутов, Владимир Пучков, Юрий Голодов.


Руслан Карманов, Советский Спорт

Статья опубликована 23.05.07 Источник: http://www.sovsport.ru


Еще - Евгений Игоревич Тамм

Случайная выборка

Еще - 1982

Играем Комнатный театр
Самиздат "Зеркало-5"
Наша лагерная жисть. "Юг"
Городской телефон
О Майке Науменко
Поперек времени
Виктор Цой
Об утраченном времени
Самиздат "Зеркало-2"
ШТО в лучах заката
Пятый корпус
Самиздат "Зеркало-4"
Показать еще

Другие статьи

"Угадай-ка! – Угадай-ка!" – интересная игра!
Студенческие шалости
Магнитный термоядерный реактор
Как молоды мы были
Если
Один из основателей МИФИ
Восьмое творческое объединение
Мне интересен человек
Памяти МИФИческого барда Песковского
Лучший экспериментатор после Фарадея
Великое ограбление
Остров Путятин
Показать еще

Тест
/