Воспоминания о становлении уникальной специальности

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЯДЕРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ «МИФИ»

Е.А. Крамер-Агеев

Воспоминания о становлении уникальной специальности «радиационная безопасность человека и окружающей среды»

75-летию НИЯУ МИФИ посвящается

УДК 378 (092) ББК 74.58
К 77
Крамер-АгеевЕ.А. Воспоминания о становлении уникальной специальности «радиационная безопасность человека и окружаю- щей среды». М.: НИЯУ МИФИ. 2016. – 72 с.
В представленных заметках на фоне воспоминаний о школьных годах непростого военного и послевоенного времени рассказывается об учителях, подготовивших более половины класса медалистами. От- даётся с благоговением должное внимание основателям кафедры и специальности Е.Л. Столяровой, Н.Г. Гусеву, О.И. Лейпунскому, В.И. Иванову и студентам-фронтовикам, сплотившим студенческие группы, да и коллектив кафедры тоже. Рассказывается о кипевшей научной работе и выпускниках кафедры.
ISBN 978-5-7262-2415-2
© Национальный исследовательский ядерный университет «МИФИ», 2017

© Е.А. Крамер-Агеев, 2017  Москва 2017

Национальный исследовательский ядерный университет «МИФИ». Отпечатано в типографии НИЯУ МИФИ.
115409, г. Москва, Каширское шоссе, 31.



                             _________________________О ПОСЛЕВОЕННОЙ ЖИЗНИ  И ВЫБОРЕ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ

Я родился в 1931 году. Вшколу тогда принимали с восьми лет. До школы вживался в коллектив в детском саду. Из той далёкой жизни помню, как перед обедом каждый малыш должен был выпить столовую ложку ненавистного рыбьего жира. После обеда – сон в спальных мешках на застеклённой и неотап- ливаемой террасе. Летом вывозили в лагерь, в Подрезково. Де- вушки-воспитательницы были инициаторами многочисленных игр на свежем воздухе: казаки-разбойники, колдунчики, игры с мячом. Устраивали соревнования по прыжкам в длину или в вы- соту, по городкам. А в ненастную погоду читали детские книжки и даже пытались сотворить некий мультфильм на тонком бумаж- ном листе. В непрозрачной коробочке делался разрез, через кото- рый протаскивалась лента, один торец был окуляром, другой – обращен к свету. Иногда нас водили на пригорок, под которым лежала Октябрьская железная дорога, и иногда по ней мчался са- мый быстрый поезд того времени на паровозной тяге с красавцемпаровозом необычной формы.

Детская жизнь была безмятежна, хотя жили более чем скромно. Помню, как мать закладывала, потом выкупала, опять закла- дывала вещи в ломбарде.Школа, в которую я пошёл, располагалась рядом с домом, между Померанцевым и Кропоткинским переулками. Она была построена на месте сквера за один летний сезон и не из блоков, как сейчас, а из кирпича. В школе учиться мне не хотелось, од- ним из трудных предметов была каллиграфия, арифметику тоже не любил.

В стране, и в Москве в частности, готовились к войне с фа- шистами. Во дворе нашего дома установили деревянные щиты, подвели воду к душевым для защиты от ядовитых веществ в слу- чае химической атаки. Проводились учения. Я был «раненым», подбегали санитары, клали на носилки и относили в подъезд. И песни были в моде военные: «Если завтра война, если завтра в поход...», про бронепоезд, стоящий на запасном пути, революци- онные песни. Смотрели и радовались победным сценам в воен- ных фильмах.

Перед самой войной мы жили на арендуемой даче в «Заветах Ильича». И хотя в 1939 году был заключён мирный договор с Германией, летом 1941 года начала сгущаться атмосфера возможной войны и не с финнами, а с гораздо более могущественным противником.

Мы, дети, с захватывающим интересом читали книгу Николая Шпанова о нападении на Советский Союз врага и мощном ответ- ном ударе армады советских бомбардировщиков с водяными турбинами как двигателями, и о восстании пролетариата в ответ на развязанную войну. В предвоенные годы телевидения не было, радиоприёмники были в редких семьях. В дачном поселке даже не было проводных радиоточек. В день нападения гитлеровцев приехал сосед из Москвы по даче, зам. Председателя Верховного Суда РСФР и объявил своей семье и нам о начале войны. Мать не поверила, сказала: «Ну, Иван Гаврилович, что вы такое несёте, вот посадят вас за распространение слухов». А позже отец под- твердил эту ужасную новость. На участке я вырыл «щель», в пес- чаном грунте это было легко сделать. Сверху с отцом положили брёвна, накрыли их лапником. Это на случай бомбёжки. Но вско- ре мы вернулись в Москву.

Когда объявляли воздушную тревогу, то прятались либо в метро, либо в подвале нашего старого дома. Дом отапливался уг- лём, стояли два котла. До революции хозяин дома, опасаясь взрыва котлов, проложил мощное железобетонное перекрытие. Все считали, что оно спасёт от бомбы. А дом, что стоял на месте нынешнего бассейна «Чайка», рухнул в одну из бомбёжек. Ко- нечно, фашистские летчики метили в Крымский мост, но прома- зали. Ужасное последствие бомбёжки было в другом месте. Я помню, как земля тряслась, содрогалась, и после «отбоя» мы, мальчишки, помчались к месту взрыва, но туда нас не пустили, там работали пожарные и солдаты, а вместо высотного дома была гора кирпича, бетона, искорёженных стальных конструкций. По- гибло очень много жителей. Опять летчики люфтваффе метели в мост.

В конце июля Министерство юстиции, Верховных Суд рес- публики должны были эвакуироваться в г. Камышин. Там мы были недолго. В ноябре пришел приказ из Москвы эвакуировать- ся дальше на Восток. Все погрузились в большие «пульманов- ские» вагоны, оборудованные нарами. В середине стояла печка- буржуйка для обогрева. Но всё равно под утро одеяло примерзало к вагонной стене. Соль-Илецк − маленький городок со старинным соляным рудником, соляным озером. Монументальных строений лишь два: тюрьма в старой крепости и школа, переделанная под госпиталь. Школы почти не работали. Не было тетрадей и писали на каких-то брошюрах, если мороз не сковывал чернила. С отоп- лением было худо. Кругом степи, лесов нет. Летом нас, школьни- ков, мобилизовали на торфоразработки, потом на отлов сусликов. По приезде получили карточки на хлеб, для эвакуированных был создан пункт питания, где варили «затируху». В кипящую в котле воду сыпали перетертую руками муку и потом добавляли чуть- чуть какого-то растительного масла и выдавали порции такого супа.

Весной 43-го года вернули всех в Москву. В родной школе была казарма для девушек, служивших в противовоздушной обо- роне. Они каждый вечер «выводили» огромные аэростаты.

Другая школа, куда меня определили, была базовой для Мос- ковского пединститута. Моя подготовка не годилась для обуче- ния в 4-м классе, и я повторно обучался в 3-м. К пятому классу открыли родную школу No 50, и я стал учиться там. При входе стояли старшеклассники с винтовками «Мосина» и посторонних не пропускали. Школа к этому времени разделилась на мужскую и женскую. Бедные учителя мужских школ, особенно средних классов. Мы хулиганили вовсю, стыдно вспомнить. В 14лет вступил в комсомол, а в 9–10 классах был комсоргом школы. То- гда в стране действовала стройная система: многие ученики по- сле 4-го класса уходили в ремесленные или фабрично-заводские училища (ФЗУ). Они осваивали рабочие профессии, становились рабочими и получали заработок, что было очень существенно для многих, так как семьи оставались без кормильца. Другая часть уходила после седьмого класса в техникумы. Например, в нашей школе были классы 4 − А, Б, В, Г, Д, а к восьмому классу оста- лось только два, с учетом пришедших из других школ учеников с неполным средним образованием.

Один из членов комитета ВЛКСМ, на год раньше меня окон- чивший школу, поступил на инженерно-физический факультет ММИ и шёпотом говорил об оборонной направленности, о слож- нейшей математике и физике в этом институте.

Эти рассказы предопределили моё решение обучаться на ин- женера-физика. В конце 10-го класса я стал читать не только за- нимательную физику Перельмана, но и книгу Корсунского о строении атома и ядра и ещё какие-то полупопулярные книги. Посещал лекции для школьников по математике, которые прохо- дили в старых зданиях МГУ.

Следует сказать, что с годами укреплялся педагогический со- став школы. Историю преподавал Колдобский, человек с боль- шим жизненным опытом, бывший ответственный работник МПС. Литературу и русский язык вёл А.Д. Коршунов, начитанный ин- теллигентный человек, но, возможно, излишне резкий с ученика- ми. Особое положение занимает преподаватель физики, появив- шийся в 9-м классе. Он был летчиком во время войны. Требовал жесткой дисциплины, никаких разговоров во время занятий, если что – вызывал родителей. Он читал установочные лекции, много давал материала на самоподготовку. И, конечно, требовалось ре- шить кучу задач и не только из стандартного тогда задачника. А вот математиком и классным руководителем была Антонина Алексеевна, высокая, худая и очень спокойная женщина. Её все уважали за знание предмета и умение преподавать. Она знакоми- ла нас с материалами, выходящими за рамки программы.

В двух десятых классах было человек сорок, из них девятна- дцать получили медали. Могу сказать, что в 1951 году в ММИ оказалось трое моих одноклассников (Курышев, Старостин, За- глядимов) и автор. Все остальные одноклассники также поступи- ли в институты. Не всегда в те, которые очень хотели, – мешали анкетные данные.

Фотография 9Б класса. На переднем плане среди учеников – классная руко- водительница, математик А.А. Прокофьева и завуч А.Г. Лифанцев. Во втором ряду (4-й слева) – Л. Курышев, за ним левее – Е. Старостин, в верхнем ряду (справа) − Д. Заглядимов, через одного – Е. Крамер-Агеев – выпускники МИФИ



page4image1800814624

Среди выпускников класса можно упомянуть Э. Фомушкина, окончившего физический факультет МГУ и уехавшего в Саров. Он и сейчас там работает как главный научный сотрудник. Другой жизненный путь выбрал Аскольдов, став кинорежиссером, авто-ром фильма «Комиссар». П. Зарубин многие годы руководил одним из отделов ВПК. Несколько позже школу No 50 окончили профессор МИФИ И. Евсеев и ещё ряд преподавателей МИФИ.

Я окончил школу с серебряной медалью. Медалистов в то время должны были принимать без экзаменов. Пришёл на Киров- скую, в приёмную комиссию ММИ. Там, говоря образно, на меня вылили ушат холодной воды; женщина-консультант заявила: «Медалям мы не верим, все вы − медалисты дутые. Для вас – со- беседование, похлеще любого экзамена.» Последняя часть фразы меня не испугала, но первая – оскорбила. И понёс документы в МВТУ им. Баумана, на инженерно-физический факультет. Там мне понравилась обстановка: сквер, фонтаны, приветливые при- ёмщики документов. Сдал. Сказали, что вызовут на собеседова- ние, если потребуется. Ждал, ждал вызова, поехал и узнал, что зачислен на первый курс инженерно-физического факультета, и ещё, что там, как и в ММИ, более высокая стипендия, по сравне- ние с другими институтами. Последнее обстоятельство было су- щественным, так как от рака умирал отец, и пенсии, положенной матери, не хватило бы даже на скромную жизнь.

                 _____________________ОБ ОБУЧЕНИИ В МВТУ

На первом курсе инженерно-физического факультета было три группы. В нашей было 25 юношей и одна девушка, Ирина Бочвар. Она была очень скромная и застенчивая. В мужской части группы выделялись серьёзностью, обстоятельностью старшие наши товарищи, фронто- вики. Валентина Аверченкова война застала на втором году срочной службы в армии. Он служил в десантных войсках, имел на своём счету десяток прыжков с парашютом. Но война застави- ла изменить свою военную профессию. Его послали в противо- танковое подразделение. Был ранен, вернулся на фронт. Войну закончил в Германии. Он был самым суровым из фронтовиков.

Другим фронтовиком был Василий Вавилов. Житель северо- запада России. Был всегда спокоен, выдержан. Он служил в ча- сти, занимавшейся прослушиванием радиопереговоров врага, а в конце войны − союзников.

Третий фронтовик − Александр Шмыгов, наш неизменный староста. В предвоенные годы и после войны мечтал получить гуманитарное образование: либо философа, либо историка. Но на ту стипендию, которую платили гуманитариям, не прожить, и он засел за забытую во время войны физику и математику и пошёл учиться в Бауманское училище. Он имел, как и остальные фрон- товики, ряд боевых наград. Среди них был орден Красной Звезды за полёт с рацией в тыл немцев в окруженную часть Красной Ар- мии и выход из окружения с боями.

Вот эти трое фронтовиков сумели создать атмосферу труда, дисциплины, коллективизма. Нам, «зелёным» школьникам, было легче учиться, а они завершили системное школьное образование в 1940–1943гг. и пришли на первый курс в 1950 году.

На первом семестре они осваивали учёбу сообща, по учебно- му графику: час занятий, перерыв и снова час занятий. И так до полуночи.

Они терпеть не могли лентяев и прогульщиков. Староста Шмыгов однажды отрядил меня поехать в семью парня со звуч- ным именем Нерок и рассказать родителям, что над их сыном нависла угроза отчисления. Визит был как удар молнии, они же видели, что сын ежедневно ездит в училище. Правда, они замеча- ли за ним некие странности. По вечерам он уходил в свою комна- ту, ложился спать, а на самом деле под одеялом при свете фона- рика расписывал «пулю» и играл в сам с собой в преферанс. Эта игра тогда была в моде, но играли скорее на «интерес», чем на деньги, которых не было. Став комсоргом группы, мне пришлось ещё раз прибегнуть к обращению к родителям другого моего то- варища. Это, конечно, крайняя мера. Ей предшествовали разбор- ки на собраниях группы.

Учиться было не просто. Очень много задавалось на дом. Времени на развлечения не оставалось. На семинарах по матема- тике решалась уйма несложных задач на закрепление материала. Более сложные предлагалось решать дома, а результаты обсуж- дались на следующем занятии. Для школьников был необычный режим занятий по черчению. Необходимо было выполнить не- сколько листов, работать можно было и дома, и в зале: как пра- вило, чертёж с ошибками переделывать не разрешалось. Помню, А. Кузнецов допустил ошибки, и его лист покрылся глубокими красными линиями – след проверки. Через полчаса Александр принёс новый лист, сказав: «Вот второй вариант». В знак уваже- ния к таланту студента преподаватель засчитал лист.

На втором семестре я и В. Колобашкин поступили в кружок физики. Преподаватель поставил целью повторить эксперимент П.Н. Лебедева по определению давления света. Мы успели толь- ко прочитать монографию П.Н. Лебедева и написать реферат по прочитанному. Нас поразил не сам эксперимент, а работа по ис- ключению возможных погрешностей и мешающих факторов.

Академические занятия чередовались с обучением работе ру- ками в целой серии мастерских: слесарных, модельных, литей- ных, сварных и кузнечных. Мастера показывали приёмы, а затем студенты своими руками выполняли задания. Могу сказать, что мастерские дали личный навык и представление об обработке из- делий. Никакими виртуальными методами их не заменить.

Пролетел год, и перед самыми каникулами нам сообщили, что 1 сентября весь факультет переводится в ММИ.

                        ПЕРВЫЙ ГОД В ОБНОВЛЁННОМ ММИ

Безусловно, 1951 год явился ру- бежной вехой в жизни ММИ. Часть студентов ММИ, «ракетчиков», была переведена в МВТУ им. Ба-умана. В ММИ были переведены студенты соответствующих фи- зических специальностей из МЭИ, ЛЭТИ и ряде других институ- тов. В ММИ была проведена реорганизация факультетов. Две группы из МВТУ были закреплены за приборостроительным фа- культетом, а третья – переведена на другой факультет. Так мы оказались на факультете No 2 «Приборостроение» и радовались, что деканом назначен «наш» Борис Владимирович Анисимов. За руководство партийной, комсомольской и профсоюзной органи- зацией развернулась открытая и скрытая от глаз борьба между «кланами» местного студенческого сообщества и пришельцев из МЭИ и МВТУ, остальные «кланы» были малочисленные. Мне вспоминается, что с наибольшим накалом шла борьба на проф- союзном поле. Это понятно: профсоюзы могли помочь с путёв- ками в дома отдыха, оказать материальную помощь.

Безусловно, лучшие преподаватели были сосредоточены на инженерно-физическом факультете (No 3). Поэтому сравнение с МВТУ было не в пользу факультета No 2 ММИ. Так, семинары по математике вёл преподаватель, который о себе говорил, что он выдвинулся в вузовские преподаватели, работая на Урале в пери- од, как сейчас говорят, массовых репрессий. Занятия вёл, не от- рываясь от «решебника». Правда, к третьему курсу он куда-то исчез. Нам не нравились лекции по теоретической и аналитиче- ской механике, и Г. Яковлев, и я стали посещать лекции заведу- ющего кафедрой Шевченко. Его студенты боялись за строгость, но читал он великолепно. Ему мы и сдали экзамены.

Наибольшая напряжённость возникала с курсом машино- строительного черчения. В ММИ требовалось приходить на заня- тия по расписанию и заниматься в чертёжном кабинете. Мы счи- тали, что двух часов недостаточно и лучше работать дома, а ре- зультат представлять на суд преподавателя, как было в МВТУ. Наш староста Шмыгов и Колобашкин ходили с соответствующей просьбой и к декану, и к заведующему кафедрой. Такое разреше- ние было получено, и преподавателем был назначен выходец из Бауманского училища. Никаких эксцессов не было, и все благо- получно закончили этот курс.

Никаких претензий у нас не было к преподавателю физики. Наоборот, уровень занятий был выше, чем в МВТУ. Лекции нам читал сам И.В. Обреимов, заведующий кафедрой, академик РАН.

На всю жизнь остались в памяти лекции по теоретическим основам электротехники (ТОЭ). Некоторые читал заведующий кафедрой А.С. Касаткин, бывший полковник войск связи. У него была артистическая и одновременно аристократическая внеш- ность. Он входил в аудиторию и звучным голосом говорил: «Здравствуйте, товарищи студенты», и весь поток дружно и громко отвечал: «Здравия желаем, товарищ полковник». В пол- ной последующей тишине он излагал материал, иногда сопро- вождая лекцию шутками. Он говорил, что нельзя материал изла- гать монотонно, так как слушатель устаёт, теряет внимание и уга- сает усвояемость.

Совершенно иное впечатление осталось от лекций профессо- ра В.И. Кандрашёва. Он был одухотворённым математиком, вёл один из сложнейших разделов – математическую физику. У него был органический недостаток – он плохо видел. Я помню, в большой аудитории на Малой Пионерской он принимал зачёт, вызывая студентов к доске. Сначала сдали В. Аверченков, В. Ко- лобашкин, В. Ключников, ну и я. В конце шли лентяи. Это безоб- разие, но так было: задние столы поставили боком на другие, и получалась доска. Знающие писали ответы, а отвечающие читали такую огромную шпаргалку и худо-бедно сдавали зачёт. На экза- мене он мог сказать: «Мы с вами интересно побеседовали, но временя ограничивает нас, другие ждут». Однажды ряд студентов должен был пересдавать зачёт, это было 31 декабря. Зачёт завер- шился около двенадцати ночи и Владимир Иосифович вызвал такси и развёз по домам студентов. Надо сказать, что мы относи-лись к нему с большим уважением.

Лекции по теоретической физике читал А.Д. Галанин, семи- нары вели молодые теоретики, среди них – Ю.А. Вдовин. Честно говоря, никаких трудностей с макроэлектродинамикой мы не ис- пытывали, статистическая физика казалась абстрактной наукой, не связанной с классической технической термодинамикой, чита- емой кафедрой No 13. Квантовая механика представлялась мате- матическим изыском, несвязанным с практической деятельно- стью. Результаты расчётов зависят от удачного подбора физиче- ской модели.

В целом сложилось впечатление, что в ММИ стремились дать более широкие и глубокие теоретические сведения, а в МВТУ старались закрепить основные положения дисциплин, умение применить их при решении задач.

                      __________________________________

Я вступил в комсомол, как только мне исполнилось 14 лет, то есть в 1945 году, за два месяца до Дня Победы. Тогда вступление в ВЛКСМ было серьёзным событием: нужны были поручители из числа комсомольцев или членов партии, и вступающий должен был подтвердить своё желание участвовать в общественной жизни. Это позднее ЦК ВЛКСМ назвал строгий отбор путём к «синдика- лизму» и широко раскрыл двери для желающих – численность росла, а качество кандидатов падало и в смысле преданности идеалам, и в смысле дисциплины.

Я с четвёртого класса был старостой класса, участвовал во всех мероприятиях. Позднее стал комсоргом класса, затем пред- седателем ученического комитета и, наконец, секретарём комите- та ВЛКСМ школы.

Со всей ответственностью могу сказать, что никто не чув- ствовал себя рабами. Вот пример: мы в школе и позднее в инсти- туте дружно без «подгонялок» ходили на демонстрации. Это все- гда были весёлые шествия. Немного допускалось хулиганства. Например, школьники могли окружить милицейскую машину и с веселым гиканьем раскачать её, а однажды, взявшись руками, по- вернули «Победу» на 180°. Нас не хватали и не волокли в кутузку за такие шалости. Школа была приписана к Фрунзенскому райо- ну, и шеренга демонстрантов шла второй от Мавзолея. Непод- дельное счастье испытывали, вглядываясь в лица приветствую- щих нас И.В. Сталина и членов правительства. Такое же празд- ничное отношение к демонстрациям сохранялось и на младших курсах института.

Перемены произошли после того, как Н.С. Хрущёв решил со- кратить демонстрацию и сделать её шествием избранных или назначенных участников. Он хотел, наверное, поднять престиж массового мероприятия, а получился обратный эффект. Психоло- гия масс труднопредсказуема. Известие о смерти И.В. Сталина было воспринято как всенародная и личная трагедия. В это время я был секретарём факультетского бюро комсомола, а Тетавос Мамиконович Агаханян − секретарём факультетского партбюро. Почти все студенты помчались в первый день прощания с во- ждём в центр. Собирался и я, но Т.М. Агаханян сказал, что при- шло распоряжение о дежурстве во всех зданиях института выс- шего звена института и факультетов, так как опасались провока- ций. Всю ночь мы то сидели в тесном кабинете, то делали по оче- реди обходы зданий и территории на Малой Пионерской, слуша- ли передачи по репродуктору. А на утро узнали о московской трагедии – давке в районе Трубной площади.

Утром был наведен порядок, стянута милиция, войска МВД, которые образовывали «живую изгородь», чтобы колонны двига- лись по выделенным маршрутам. А маршрут напоминал гигант- скую змею, кольца которой всё сужались по мере приближения к Колонному залу. Помню, я встал в «хвост» очереди на Садовом

ОБ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ



кольце, где-то возле Красных Ворот. Направление движения бы- ло в противоположную сторону от центра, по Садовому кольцу. По прошествии нескольких часов я понял, что не попаду в Ко- лонный Зал. Ещё раз свидетельствую – никто никого не гнал, лю- ди шли стихийно.

В 1954 году я был принят кандидатом в члены КПСС, а в 1955 году − в члены КПСС. После многозвенного обсуждения поступающего, окончательное решение о приёме выносил райком партии. Тогда это был Щербаковский район. Помню, на заседа- нии бюро райкома произошёл такой забавный случай. Кто-то из членов бюро вдруг спросил: «Почему у вас двойная фамилия, странно». В ответ я сказал, что это фамилия отца, бывшего в пар- тии с марта 1918 года и пошутил: «Да, в МИФИ у нас традиция такая. Кириллов-Угрюмов, председатель ДОСААФ – Петифоров- Северов, вот теперь и я». Представитель парткома МИФИ Г.Б. Фёдоров изменился в лице и стал оправдываться, пока секре- тарь райкома не прервал его. Проголосовали, однако, единоглас- но «за».

В 1955−1956 гг. начинается освоение целины. С одобрения ЦК партии комсомол включается в борьбу за целинный хлеб. Без студенческих отрядов освоение целины было бы невозможно.

В МИФИ создаются комсомольские отделы кадров (КОКи). Они одобряли выбор одних поехать на целину, а других, которые имели «хвосты» или отличались недисциплинированностью, не допускали в отряды целинников. Студенты должны были не только работать, но и нести культуру в местное население. Была создана продуманная организационная система управления огромной массой темпераментных молодых людей.

Если мне не изменяет память, первый отряд из МИФИ воз- главлял И.О. Атавмян. Главным побудительным мотивом моло- дежи было осознанное желание участвовать в историческом со- бытии всей страны, на втором плане − возможность зарабатывать на жизнь и удовольствия. Желающих было больше, чем необхо- димо для освоения земель. Целинники были окружены ореолом романтики. В комитете комсомола стоял огромный сноп пшени- цы, привезённый с целины и перевязанный почётной лентой це- линного обкома комсомола. Второй отряд на следующий год воз- главлял Марс Терегулов, мой «железный» заместитель по органи- зационной работе. Я не имел возможности уехать из Москвы, так как моя мама, болея диабетом, лишилась ноги и требовался еже- дневный уход.

В это же время в верхах было принято решение об организа- ции строительных отрядов. Один из отрядов был направлен на возведение стадиона «Октябрь» напротив Серебряного Бора, че- рез канал, недалеко от Института биофизики. Студенты приехали на большое песчаное поле. Руководство стройки, казалось, было смущено нашим появлением и задумалось, чем бы занять такую массу ребят. Велели рассредоточиться по периметру и копать уз- кую канаву глубиной более метра под электрокабель. Замечания прораба не сплачивали, а расхолаживали коллектив. Он говорил, что их работу канавокопатель «Бари» сделал бы за час, а они во- зятся два дня, что скоро придёт планировочная техника и т.д. Так что я принял решение снять отряд и отправить всех по домам. Это был отрицательны пример. Но были и очень положительные. Так, С. Ордманидзе сформировал отряд для работы в шахтах метростроя. Ребята отлично потрудились и хорошо заработали.

Позднее отряды из МИФИ работали в дальних уголках Под- московья. Один из отрядов работал среди болот Дровненского района, откуда начинает свой путь река Москва. Часть работала на строительстве, другие − на лесоповале. Проехать туда можно было на вездеходе «Газ», да и то пару раз приходилось выталки- вать его из грязи. Наша группа проверяющих убедилась, что сту- дентов кормят сытно, есть баня. Студенты, кроме работы, давали представления самодеятельности. И таких отрядов было много.

Ещё одним фронтом работ была уборка картофеля, куда по- сылали потоками. А если не хватало студентов, посылали отряд аспирантов. Помню, нас, старшекурсников, собрали и послали дождливой осенью на подмогу в подшефный колхоз (или совхоз) «Большевик», расположенный где-то за Каширой. Старенький автобус привёз нашу группу по дороге и остановился в чистом поле. Дальше за нами должен приехать местный транспорт. Через четверть час, сквозь шелест дождя, услышали рокот мотора. По- казался трактор, везущий огромные деревянные сани, на которых сидели местные женщины с корзинами, мешками и бидонами. Это и был местный транспорт. Смеркалось, мелкий дождь закрыл завесой окружающий пейзаж. Вдруг колёсный трактор забуксо- вал в жидкой грязи. Тракторист отцепил трос и поехал за подмо- гой. Прошло время и появился гусеничный трактор, который и дотянул нас до начала усадьбы.

Пошли по глинистой дороге, ноги разъезжаются, едва вытас- киваешь один ботинок, другой засасывается. Гигант Строковский не заметил, как остался без сапог. Дошли до барака измученные; быстро уснули. Утром нашли сапог на дамбе. Выяснилось, что ни комбайны, ни картофелекопатели не в состоянии работать. Нас послали на какую-то работу в саду. Через пару дней нас отпусти- ли в Москву.

В другой раз отряд аспирантов был направлен за Волоко- ламск. Нас разместили в каком-то доме, вдоль стен лежал тол- стый слой соломы – это была постель. Спали вповалку. Обеды вызывался готовить один из заядлых туристов. Совхоз выделял достаточно мяса, а вот лук, морковь покупали у местных. Работа спорилась. Но потом морозные утренники сковали землю, зача- стили дожди. Чтобы не заболеть, в сельпо покупали 50-градус- ную водку, прозванную за этикетку «Чёрной бурей». Это не была попойка, всего бутылка на четверых-пятерых тружеников перед обедом. Если не было дождя, вечером гоняли мяч – дворовый футбол. За работу получили благодарность, а вот заработок за- жали.

Примерно в это же время создаётся хор МИФИ. Я помню, как в комитет ВЛКСМ пришла концертмейстер Эсфирь Моисеевна Рывкина, с ней было несколько участников хора. И они предло- жили провести поголовное прослушивание первокурсников для отбора в мужской хор. Я, как секретарь комитета комсомола, не- сколько оторопел: задача была грандиозной по объёму и органи- зации. Кроме того, в МИФИ были прекрасный ансамбль русских народных инструментов, танцевальная группа. Но массовость хо- ра подкупала, и комитет дал добро. Факультетские бюро в оче- редном сентябре начали работу по организации прослушивания.

Наряду с хором на факультетах родились коллективы студен- ческой самодеятельной песни (КСП). Был великолепный джаз. Реальным его лидером был Ю. Сельдяков, который детские годы с родителями провёл в США и впитал лучшие образцы джаза. Несмотря на гонения, джаз устоял в МИФИ. Эстафету принял Козырев, организовавший клуб джаза при Дворце культуры «Москворечье». Его слава гремела по всей Москве.

Комсомольцы МИФИ принимали самое активное участие в выборах в Советы разных уровней. Особенно это относится к 50-м и 60-м годам прошлого столетия. Подавляющее большин- ство москвичей обитало в коммунальных квартирах. Часто в одной комнате жили отец и мать, пара взрослых женатых детей, ма- ленькие внуки. Могу привести пример дома, в котором жил я. Когда-то это был дом для очень богатых людей. После револю- ции прежних жильцов уплотнили, оставив им по две-три комна- ты. Большие залы были перегорожены и превратились в комнаты. На входной двери висело табло с перечислением, кому сколько раз звонить − от 1 до 13. Не лучше с перенаселённостью было в микрорайоне Грохольского, Безбожного переулков – территории ответственности МИФИ.

Нужно вспомнить, что в то время телевизоров у населения не было. Источники информации − газеты и городская радиосеть. Из активных комсомольцев создавались агитбригады. Агитатор при- ходили в квартиру, рассказывал о международном положении, успехах в восстановлении разрушенного войной народного хо- зяйства, перспективах улучшения жизни советских людей.

Агитаторам приходилось выслушивать жалобы людей, как правило, на наплевательское отношение коммунальщиков к нуж- дам жителей, да и просто к своим обязанностям. Кто-то из членов парткома предложил создать группы для связи с администрацией домов и районов. Так родилось БББ – бюро по борьбе с бюрокра- тизмом. Работа БББ была действенной, и это отмечали жители. Задачей агитбригад, конечно, было способствовать стопроцент- ной явке на выборы и голосование за кандидатов, выдвинутых партийными организациями.

В необходимости голосования приходилось убеждать и неко- торых студентов в общежитии МИФИ. Таких персон было не- много. Я приходил к ним и говорил, что факт голосования есть проявление народного самосознания. «Если вам не нравится кан- дидат, то почему молчали на собраниях, из-за трусости? Ваше право голосовать «за» или «против», но явка – долг гражданина».

Многие студенты и сотрудники вошли в отряд «Народной дружины». Надевали повязки и по пять-семь человек обходили установленную территорию. Была ли эффективность? Считаю – была, в виде психологического давления на любителей выпивать, шуметь, хулиганить. Конечно, никакого оружия не было, а мо- бильники ещё не изобрели. Дружинники подтрунивали над свои- ми обходами. От научных сотрудниц и аспиранток Института общей генетики я услышал такой стишок: «Хулиган, забейся в щель, девки вышла на панель!» В отряд дружинников отбирали студентов по успеваемости и дисциплинированности. Естествен



page10image1728273040

но, комсомольские активисты работали безвозмездно, и иногда общественная работа входила в противоречие с учебой. Прихо- дилось вмешиваться и просить деканов и проректора по учебной работе дать возможность ещё одной попытки пересдачи. Обычно приходили к согласию. Помню, я пришёл с просьбой об одном студенте к проректору И.В. Савельеву. Игорь Владимирович от- крыл один из книжных ящиков многочисленных шкафов в каби- нете. Оказывается, на каждого двоечника заводилась карточка, позволявшая прослеживать историю обучения и принимать обос- нованное решение. Под гарантии комитета ВЛКСМ, студенту- активисту дали возможность пересдать экзамен.

Меня на посту секретаря ВЛКСМ сменил Габриэль Алекса- ков (его называли Лёша). Он был гениальным изобретателем и человеком с неземной энергией, открытым и одновременно че- столюбивым. И обидчивым. Хотя партком не рекомендовал его кандидатуру, но комсомольское собрание проголосовало за Лёшу.

Комсомольская жизнь продолжалась. С успехом работали строительные отряды, в МИФИ с невообразимым успехом дей- ствовал молодёжный университет культуры (МУК), возглавляе- мый Т.А. Озолиной, процветал хор, родились самодеятельные факультетские коллективы, например ВТО. Руководство комсо- мола МИФИ стремилось придать различным движениям органи- зационную форму: составлялись инструкции, положения, регла- менты, чем приводило в восторг районное и городское руковод- ство. Но вспоминается и иной тип лидеров. На факультете «Т» появился молодой бунтарь, который хотел чего-то необычного. Он организовал студенческий праздник «Тысяча и одна ночь в общежитии» для третьего курса. На здании общежития факульте- та «Т» появились склеенные из ватманов транспаранты типа: «Деканат – бумажный тигр» (подражание китайскому лозунгу: «Американский империализм – бумажный тигр!») Ночью между корпусами развели костёр, и началось неудержимое веселье, кон- чившееся звонками в милицию жителей окрестных домов, приез-дом нарядов и госпитализацией одного из студентов, раненного патроном от охотничьего ружья, брошенного в костёр (устраивали фейерверк). Но этот экстраверт-лидер не долго был в МИФИ.

В первом ряду, 6-я – Низовцева, 7-й – Болотин, 9-я – Несмеянова. Среди де- легатов − «мифисты»: О.А. Вальднер, С.Г. Эпштейн, В.Г. Кириллов-Угрюмов, Ю.А. Быковский, В.М. Щавелин и др.

После поста секретаря комитета комсомола меня последова- тельно выбрали парторгом кафедры, членом и секретарём фа- культетского партийного бюро. В конце шестидесятых был обра- зован Красногвардейский район со всеми атрибутами власти. Крупнейшими организациями района были завод полиметаллов и МИФИ. Первым секретарём райкома был избран товарищ Боло- тин, вторым – товарищ Низовцева. Она раньше работала учите- лем. Секретарём по идеологической работе была избрана Несме- янова, ученая, доктор химических наук, из семьи академиков.

В 1970 году я был избран в партком МИФИ на должность за- местителя секретаря по идеологической работе. Пришёл в райком и представился вначале Несмеяновой, которая уделила мне не менее получаса. Затем прошествовал в кабинет заведующего от- делом пропаганды Л.С. Бурыченко и получил серьёзное замеча- ние за нарушение порядка предъявления. Оказывается, я должен был сначала прийти к ней, а потом уже к секретарю райкома. Я помню её фразу: «Секретари приходят и уходят, а мы работники аппарата остаёмся, так что впредь обращайтесь ко мне». Я был удивлён, насколько идеологическая работа заорганизована и про- водится в узких рамках, предписанных сверху. Даже шрифт надписи «Агитпункт» во время выборов регламентировался. Помню, как Л.С. пришла в ужас, увидев в студгородке надпись агитпункта, выполненную шрифтом газеты «Правда». Просто студентам надоели «простые» надписи, и они решили выделить свой агитпункт, но, оказалось, нельзя, а вдруг, кто-нибудь из горкома увидит такое. В ходе обсуждений на партконференциях не- которые предложения были не совсем понятны, а их реализация ложилась на рядовой актив. Делегаты от МИФИ всегда хотели ясности и задавали вопросы. Так что один из инструкторов рай- кома сказал: «Терпеть не могу ваших «мифистов», слишком мно- го спрашивают». Большой проблемой был приём в партию. Гос- подствовала точка зрения, что среди членов партии в городах должны преобладать рабочие. В то время, кроме завода полиме- таллов, все предприятия были «хилые», например тарный завод, завод игрушек, продовольственные базы. Я сейчас считаю, что меры по ограничению приёма выходцев из интеллигенции были правильными.

Девяностые годы показали, что многие в партию вступали не по идейным соображениям, а чисто карьерным. К сожалению, и на вершине партийного руководства оказались беспринципные люди. Достаточно вспомнить последствия распоряжения М.С.Горбачёва о роспуске КПСС, что противоречило уставу партии. Такое решение – прерогатива съезда. Да и в МИФИ немало членов партии демонстративно бросали свои партбилеты.

Прошли годы, и сейчас многие отмечают, что партийные со- брания и конференции были трибуной для решения внутренних вопросов.

Такова общая обстановка по личным, субъективным воспо- минаниям. Многие детали забыты, а хорошие «спрессовались».

                         ________________________________

В 1981 году, выступая на торже- ственном собрании в связи с награж- дением Государственной премией большой группы военных и гражданских медиков – радиологов, радиобиологов, физиков, среди которых были В.И. Иванов и В.П. Машкович, генерал ме- дицинской службы сказал следующее: «Через пару лет после окончания Второй мировой войны американцы пригласили не- скольких военных и продемонстрировали задокументированные результаты бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Снимки пепе- лищ и тел убитых взрывной волной дополняли кадры, показыва- ющие мучения японцев, получивших острое лучевое поражение. Нависла угроза всплеска онкологических и генетических заболе- ваний. Было правильно понято, что цель приглашения не стольконаучный обмен, сколько акт устрашения, поскольку у СССР ещё не было атомной бомбы».

После этого визита стало ясно, что стране нужны особые спе- циалисты, разбирающиеся в физике и биологическом действии излучений. Генерал заявил, что в верхах пришли к убеждению – таких специалистов должен готовить не медвуз, а физический или технический институт. С этим предложением они вышли в правительство. Советское руководство дало задание форсировать создание аналогичного оружия для сдерживания агрессивных намерений бывших союзников, и для его реализации в вузах Москвы (ММИ, МВТУ, МЭИ) и Ленинграда (ЛГУ, ЛЭТИ) были созданы соответствующие факультеты и кафедры, а затем в 1951 г. Правительство решило сосредоточить подготовку ядер- щиков в ММИ (ныне НИЯУ МИФИ). И это не удивительно, так как созданный в годы войны, он был Институтом боеприпасов. В ММИ, соответственно, были переведены студенты упомянутых вузов. В том же году Правительство принимает решение о созда- нии специальности по дозиметрии излучений и защите от иони- зирующей радиации. Тогда слова «излучение», радиация были под запретом из соображений секретности.

11 сентября 1951 г. ректор ММИ проф. Ю.А. Шувалов объ- явил о приказе по Главному управлению машиностроительных вузов No 303 от 5.09.1951 г., в котором доцент, канд.-физ.-мат. наук Е.Л. Столярова утверждалась в должности и.о. заведующего кафедрой No 27 на факультете No 2 (факультет приборостроения). А деканом факультета назначен Б.В. Анисимов, бывший до пере- вода в ММИ деканом инженерно-физического факультета МВТУ им. Баумана. В течение сентября была пересмотрена структура института и уже 2 октября 1951 г. в архивных документах Е.Л. Столярова называется заведующей кафедрой No 1. (Ранее под номером «1» была кафедра металлофизики, ныне кафедра No 9.) Эту дату можно принять за момент создания кафедры «Дозимет- рия и защита». Не знаю почему, но некоторые ведущие «абориге- ны» ММИ (например, М.С. Козодаев, В.И. Калашникова) с не- удовольствием восприняли создание кафедры. Екатерина Луки-нична Столярова, ранее преподававшая в МВТУ им. Баумана и в Первом медицинском институте, была ученицей известного со- ветского физика Г.В. Спивака (МГУ), который одним из первых определил время жизни нейтрона. Она была специалистом в об- ласти электронных и ионных процессов в газовом разряде, 


page11image1803422944

СТАРТ СПЕЦИАЛЬНОСТИ И КАФЕДРЫ




электронной оптике. Такой курс читался студентам первой ка- федры. Ещё она подготовила и читала курс по спектрометрии ионизирующих излучений. В начале пятидесятых не было полу- проводниковых детекторов, а сцинтилляционные спектрометры только-только начинали осваивать. Неудивительно, что основ- ным инструментом были магнитные спектрометры, для их созда- ния и была нужна электронная оптика. Одна из главных заслуг Е.Л. Столяровой − подбор молодых спе-

циалистов, смелое привлечение их к пе- дагогической работе. Она «выцарапыва- ла» места в аспирантуре, преподаватель- ские и инженерные ставки. Ряд выпуск- ников кафедры был направлен на стажи- ровку в передовые научные центры стра- ны. Так закладывались основы кафедры. В последующем Е.Л. Столярова стано- вится известным специалистом в области спектрометрии ионизирующих излуче- ний, по этой тематике она защитила док- торскую диссертацию, стала профессо- ром. Написанный ею учебник по спек- трометрии находит применение и в наши дни.

Кафедре в 1951 г. было выделено два
заведующего кафедрой (не то бывшая душевая, не то туалет, судя по многим обрезанным трубам), другое – для секретаря и посети- телей. Но вскоре в здании на той же Малой Пионерской кафедра получила просторный зал для работы аспирантов и дипломников и несколько комнат под лаборатории, нормальный кабинет заве- дующего. Ректорат нашёл возможность выделить кафедре не- сколько ставок лаборантов и квалифицированных рабочих. Среди них память сохранила братьев Малышевых, В. Белозёрова, А. Никифорова, Г. Сучкова. Малышевы одновременно с работой учились на вечернем факультете ММИ. Пройдёт время, и Е.К. Малышев защитит докторскую диссертацию, станет автором нескольких монографий по газонаполненным детекторам излуче- ний, заведующим отделом института вакуумной техники. В июне1952 г. на должность заведующего лабораториями кафедры был принят Л.Р. Кимель, фронтовик, человек исключительной чест- ности. Он хотел поступить сразу в аспирантуру, но мешал 5-й пункт анкеты, несмотря на его боевые заслуги. На должность секретаря и одновременно машинистки и чертёжницы Е.Л. Сто- лярова пригласила свою знакомую Феодосию Никитичну.

Силами преподавателей, аспирантов, учебного персонала со- здаются четыре лабораторных практикума: «Защита от ионизи- рующих излучений», «Дозиметрия», «Спектрометрия» и «Радиа- ционная безопасность».

В первые годы на кафедре лекции по специальности читали приглашенные ученые, сотрудники ведущих институтов страны: Б.М. Исаев – соавтор первой в СССР книги по регистрации иони- зирующих излучений, позднее – один из основателей Физико- технического института в Абхазии и ВНИИФТРИ под Москвой; академик Г.М. Франк, заложивший основы курса биологического действия излучений, позднее – основатель Института биофизики в Пущино на Оке; Б.Ф. Нелипа из ФИАНа, заложивший основы курса взаимодействия излучения с веществом и его прохождения через среды; Н.Г. Гусев из Института биофизики, блестящий зна- ток ядерно-топливного цикла, проблем безопасности и инженер- ных методов расчета защит, не прерывавший связей с кафедрой до конца своей жизни. Его по праву считают отцом основателем кафедры. И.П. Бондаренко и Н.В. Бударова – два штатных препо- давателя. Им было очень трудно, они должны были сами пере-учиваться, а монографий и учебников по дозиметрии, спектро- метрии и защите в ту пору практически не было. Атомная наука и технологии только формировались, многое постигалось методом проб и ошибок. Но проходит время, и уже выходит первое на ка- федре учебное пособие «Радиационная безопасность», авторами которого были эти два преподавателя.

Иван Петрович Бондаренко много сил и энергии вложил в со- здание и методическое обеспечение лабораторного практикума по общеинститутскому курсу «Радиационная безопасность». В пору, когда ещё не было ЭВМ, он ввёл тестовую систему оценки знаний. Приобретя определённую сумму знаний, он охотно де- лился ими с широкой аудиторией слушателей в различных горо- дах Союза, выступая по путёвкам общества «Знание». И.П. Бон- даренко, единственный на кафедре, подготовил и защитил дис- сертацию на степень кандидата педагогических наук.

По решению Правительства в ММИ были переведены сту- денты из других институтов, включая дипломников. Первый вы- пуск специалистов состоялся уже в 1952 году, среди них −


page12image1808825312

Доцент, канд. физ.-мат. наук Е.Л. Столярова



помещения: одно − для




М.П. Глазунов, B.C. Земсков, А.И. Захаров, Н.Н. Семашко, А.П. Шотов, А.С. Штань, М.С. Чупахин.

Конечно, первые выпускники получили образование в разных вузах, и направленность дипломных проектов была далека от во- просов дозиметрии и защиты. Но они были талантливы и энер- гичны, достигли больших успехов в научной и организаторской работе.

Алексей Петрович Шутов стал заведующим сектором ФИАНа доктором физ.-мат. наук, лауреатом Ленинской премии. Область его исследований – физика полупроводников и лазеров, процессы лавинного пробоя и ударной ионизации.

Виктор Сергеевич Земсков был распределен в Институт об- щей и неорганической химии, затем переведен в Институт метал- лургии им. А.А. Байкова. Доктор технических наук, профессор, известный специалист по технологии полупроводниковых мате- риалов участвовал в разработке методов выращивания монокри- сталлов в космосе.

Михаил Сергеевич Чупахин – участник Великой Отечест- венной войны с 1941 г., разведчик. Был распределен в Институт геохимии и аналитической химии им. В.Н. Вернадского. Доктор технических наук, профессор, специалист по аналитическим ме- тодам анализа вещества, разработавший метод элементного ана- лиза образцов лунного грунта, лауреат Государственной премии.

Александр Сергеевич Штань – участник Великой Отече- ственной войны, видный ученый и организатор науки. Круг его научных интересов охватывает все направления радиационной физики и техники: использование ионизирующих излучений для получения новых и модификации исходных веществ, лучевая ди- агностика, преобразование энергии радиоактивного распада в электрическую. Работал на ответственных должностях Госкоми- тета по использовании атомной энергии. С 1975 г. в течение мно- гих лет был директором ВНИИРТ, доктор технических наук, лау- реат Государственных премий.

Михаил Петрович Глазунов – участник Великой Отечествен- ной войны, после окончания учебы работал в Институте физиче- ской химии. Возглавлял отдел физических методов исследования. Среди его разработок − термоэмиссионные преобразователи на ядерном топливе. Выполнил цикл исследований по трехфазным взаимодействиям продуктов деления урана с топливными компо- зициями, доктор химических наук.

Первый ряд (слева направо): Александр Иванович Захаров, Александр Сергеевич Штань. Второй ряд (слева направо): Валентин Михайлович Кодюков, Алексей Петрович Шотов, Михаил Петрович Глазунов

В пятидесятые годы выпускники по большей части стреми- лись в аспирантуру, научные учреждения, да и в атомную про- мышленность тоже. Если бы кто-либо пошел работать операто- ром банка или продавцом, он покрыл бы себя позором и презре- нием. Из выпускников 1953 года отметим В.А. Алексеева, В.Ф.Баранова, Ю.А. Егорова, В.И. Иванова, В.М. Кодюкова, Е.Е. Ковалёва, М.М. Комочкова, И.Е. Константинова, В.В. Фро- лова. Если принять во внимание, что выпускник как специалист формируется, прежде всего, во время дипломного проектирова- ния, то второй выпуск – прямая заслуга кафедры.

Валентин Михайлович Кодюков – ученый и организатор науки, д-р техн. наук. Область научных интересов – использова- ние атомной энергии в мирных целях. Заместитель директора ВНИИРТ.

− 24 −



page13image1808084288 page13image1808084640 page13image1808084928 page13image1808085216 page13image1808085568 page13image1808085856 page13image1808086144 page13image1808086432page13image1808086784 page13image1808087072 page13image1808087360 page13image1808087648 page13image1808087936 page13image1808088224 page13image1808088512 page13image1808088800

Михаил Михайлович Комочков был распределен в ОИЯИ (г. Дубна), где в течение многих лет возглавлял отдел радиацион- ной безопасности института, д-р техн. наук.

Евгений Евгеньевич Ковалёв после успешного окончания ин- ститута работал в Институте биофизики, а затем с момента со- здания Института медико-биологических проблем, возглавлял там направление радиационной физики. В последующие годы со- здал Центр радиационных исследований, д-р физ.-мат. наук. Под- готовил плеяду блестящих ученых, среди которых не последнее место заняли выпускники кафедры. Круг его научных интересов необычайно широк. Он – автор метода активной защиты косми- ческих кораблей, родоначальник в СССР науки о рисках. Е.Е. Ко- валёв охотно принимал приглашение выступить перед студента- ми с докладом о радиационной обстановке в космосе, о дозах, полученных космонавтами. Дважды по просьбе студентов он сделал богато иллюстрированные сообщения о «пришельцах» и инопланетных кораблях. Оказалось, что он собрал и классифици- ровал несколько сотен публикаций и только несколько заслужи- вали внимания и осмысления. Среди последних – петрозаводский феномен, проявившийся в пролёте светящегося тела и появив- шихся пор в оконных стёклах. В девяностые он уезжает в Герма- нию, где в университете читал лекции. Скончался на чужбине.

Юрий Александрович Егоров после окончания института и аспирантуры работал в ряде институтов, долгие годы возглавлял отдел во ВНИКИЭТ. Известный специалист в области ядерной и нейтронной спектрометрии и радиационной экологии, д-р техн. наук.

Виталий Васильевич Фролов был оставлен на кафедре. Вы- полнил диссертационное исследование на первом отечественном синхротроне, посвященное дозиметрии и прохождению высоко- энергичных фотонов через биологические объекты. Долгие годы был проректором МИФИ по научной работе, одновременно руко- водил небольшой группой сотрудников и студентов- дипломников. Им поставлены интересные задачи по взаимодей- ствию фотонов энергией в сотни мегаэлектрон-вольт и рождён- ных ими заряженных частиц. Большая загруженность в ректорате не позволяли уделять жизни группы каждодневное внимание. В группе возникла нездоровая обстановка: каждый молодой чело- век считал себя корифеем, а предшественников по исследова- нию− тупицами, не понимая последовательный ход научных изысканий. В.В.Фролов принял приглашение поработать в МАГАТЭ. Хотя ректор В.М. Колобашкин был недоволен этим решением, но препятствий не чинил. Д-р физ.-мат. наук В.В. Фролов возглавлял одно из подразделений МАГАТЭ. Вер- нувшись в МИФИ, он поработал некоторое время старшим науч- ным сотрудником, но затем перешёл на работу зам. директора ЦНИИатоминформ.

Владимир Филиппович Баранов всю свою жизнь связал с ка- федрой и институтом, был аспирантом Е.Л. Столяровой, прошел стажировку в Ленинграде в лаборатории академика Б.С. Джеле- пова, защитил кандидатскую диссертацию. Он был незаурядным инженером и ученым, разработал ряд безжелезных магнитных спектрометров электронов. Создал безжелезный монохроматор, на котором были получены базовые сведения по прохождению электронов в веществе. Автор абсорбционного метода спектро- метрии бета-излучения. Совместно со своими сотрудниками про- вел расчеты прохождения и отражения электронов, обобщенные в его монографии. В.Ф. Баранов был заместителем декана факуль-



page14image1805512288

тета «Э», а затем деканом факультета «ЭТФ». Многие поколения студентов помнят его лекции.

Игорь Евгеньевич Константинов, участник Великой Отече- ственной войны, также остался на кафедре, он выполнял иссле- дования в области гамма-спектрометрии, одним из первых создал сцинтилляционный гамма-спектрометр. Отличался огромной ра- ботоспособностью, жаждой решения научных проблем. Ректорат каким-то образом сумел добиться московской прописки и выде- ления ему комнатки в доме по соседству с институтом. Однако во время отладки аппаратуры и проведения экспериментов он оста- вался ночевать в лаборатории. Комфорт в жизни и эргономика установок были на последнем месте в его жизни. Из-за недостат- ка площади стойки с аппаратурой тянулись ввысь, выпрямители стояли на полу, а для включения блока усилителя нужно было вставать на табурет. О качестве разработанной аппаратуры гово-рит такой факт, как заказы на неё от МЭИ и нескольких академи- ческих институтов. После окончания аспирантуры и защиты дис- сертации Игорь Евгеньевич переходит на преподавательскую ра- боту на кафедре, продолжая активную научную работу вместе с аспирантами и инженерами, приданными ему. Он реализовал вы- сказанную О.И. Лейпунским идею сбора информации о широт- ном и долготном распределении глобальных радиоактивных вы- падений от ядерных испытаний, защитив по результатам этих ис- следований докторскую диссертацию. Он во главе очень неболь- шого коллектива создал один из первых в СССР спектрометров излучения человека. Для обеспечения радиационной безопасно- сти на ядерных объектах отрасли была рассчитана и изготовлена большая ионизационная камера с сеткой для спектрометрическо- го определения альфа-активности аэрозолей, осевших на воздуш- ные фильтры. Хотя метод был давно известен, но конструктивное воплощение было уникальным. Под руководством И.Е. Констан- тинова разработана методика определения спектра по размеру аэрозолей с помощью пакета фильтров Петрянова−Соколова. Ко- гда появились первые сообщения о поверхностно-барьерных кремниевых детекторах, он договаривается с Редкинским заводом и получает тонкие пластины сверх-чистого кремния, сотрудники его группы наносят металлические контакты и получают ППД. О его научной одержимости говорит и такой факт. Для эксперимен- та понадобился миниатюрный источник. Заказывать – значит, ждать полгода – год. Тогда он в нарушение всех правил удаляет

− 27 −


из тесной мастерской всех, запирает дверь и, подстелив влажную тряпку, ручным лобзиком отпиливает от кобальтовой «иглы» ма-люсенький кусочек. Игорь Евгеньевич скончался после повтор- ного инфаркта.

Всеволод Алексеевич Алексеев, один их самых способных студентов, получивший диплом с отличием, был оставлен на ка- федре для организации и создания лабораторных практикумов. Все приходилось начинать с нуля, примеров для подражания не было. Но уже через несколько лет четыре основных практикума кафедры стали полноценно функционировать. В.А. Алексеев – соавтор первых в стране сцинтилляционных спектрометров рент- геновского излучения. Он отличался невероятной скромностью, не умел постоять за себя. Так он и занимался ремонтом приборов и совершенствованием учебных лабораторий. И только перед са- мой «перестройкой» В.И. Иванов, услышав о проблеме контроля состояния лопаток работающих турбин электростанций, предло- жил ему решить её. В.А. Алексеев нашёл оригинальное решение проблемы и создал радиационный анализатор надежности тур- бин, который установлен на Канаковскй станции.

Выдающуюся роль в жизни кафедры и в радиационной физи- ке сыграл выпускник тех же лет − Виктор Иванович Иванов.


page15image1809195072

В 1953 г. блестяще окончил учебу, получив диплом с отличием. В.И. Иванов всегда вел активную общественную работу. После окончания МИФИ он возглавил студенческий профсоюз. Вскоре поступил в аспирантуру и в 1960 г. защитил кандидатскую дис- сертацию, посвященную ионизации органических жидкостей, выполненную под руководством выдающейся учёной Н.С. Бах. В.И. Иванов родился 28 августа 1928 года в малом городе Лодей- ное Поле Ленинградской области, расположенном на берегу реки Свирь. Этот город, как и Петербург, основан Петром I и славен своими верфями. Его родители − врачи. В счастливое детство вторглась война. В августе 1941-го погиб отец.

В 1947 г. с серебряной медалью окончил школу и поступил в ЛЭТИ им. В.И. Ульянова (Ленина). В 1951 г. переведён в ММИ и зачислен на кафедру No 1. Ещё будучи аспирантом, он был при- влечен заведующей кафедрой Е.Л. Столяровой к чтению не про- сто отдельных лекций, а курса «Дозиметрия ионизирующих из- лучений». Молодой, стройный преподаватель, излагавший четко материал без заглядывания в конспект, вызывал восхищение сту- денческой аудитории. В 1962 г. В.И. Иванов победил в конкурсе на замещение должности заведующего кафедрой «Радиационная физика», которую и возглавлял до конца жизни. С 1964 по 1967 г. Правительство назначает В.И. Иванова советником по науке по- стоянного представителя СССР в МАГАТЭ. На этой работе объ- единились таланты ученого и дипломата. Свободное владение иностранным языком позволяло легко находить контакты с вид- ными зарубежными учеными, а врожденное логическое мышле- ние улавливало зародыши новых научных идей и пути их претво- рения. Несмотря на заманчивые предложения остаться на дипло-матической работе, В.И. Иванов возвращается к активной науч- ной работе и в 1971 г. защищает докторскую диссертацию, по- священную фундаментальным проблемам дозиметрии. Через год получает звание профессора. В то же время Виктор Иванович подготовил первое издание учебного пособия по дозиметрии ионизирующих излучений, которое впоследствии выдержало не- сколько изданий и стало известным учебником «Курс дозимет- рии», который номинировался на Государственную премию. С 1973 года и до конца жизни он был членом НКРЗ и руководите- лем одной из её групп. В.И. Иванов был также председателем секции «Радиационная безопасность» Научного совета «Охрана труда» ГКНТ и ВЦПС.

− 29 −


Виктор Иванович Иванов стал основоположником отече- ственной научной школы в области микродозиметрии. Он раз- глядел возможности применения методов кодирования- декодирования при регистрации малоинтенсивных потоков ча- стиц, им одним из первых была поднята проблема техногенного риска. Под его руководством прошло несколько всесоюзных конференций по проблемам микродозиметрии. Он выступил с инициативой научного обоснования оптимизации радиационной безопасности и затрат на её реализацию. Широта научных взгля-дов очень пригодилась в период ликвидации последствий Черно- быльской катастрофы. В.И. Иванов был назначен заместителем руководителя одной из 13 комиссий при президенте АН СССР, комиссии по дозиметрическим проблемам. Ряд его публикаций, выступлений перед общественностью был нацелен на то, чтобы привить людям понимание меры опасности, избежать панических страхов и необоснованных действий. Академик В.А. Легасов в одной из публикаций писал: «Я вспоминаю одно-единственное выступление профессора В.И. Иванова из МИФИ, где он просто пытался разъяснить: что такое эти самые бэры и миллирентгены, на каком уровне они не представляют реальной угрозы, как нуж- но вести себя в условиях повышенного радиационного фона» [В.А. Легасов. Мой долг рассказать об этом // Экология, 1996, No 10]. Научно-педагогическая деятельность В. И. Иванова отмечена правительственными наградами и званием лауреата Государ- ственной премии СССР (1981 г.). Виктора Ивановича отличали интеллигентность, доброта, скромность, оптимизм. Как-то его спросили: «Что вы считаете главным моментом в свей жизни?» Он ответил: «То, что я спас жизнь утопающему». В.И. Иванов скончался 24 марта 1990 г. Похоронен на Кунцевском кладбище в Москве.

В 1955 г. на работу инженером был оставлен В.Н. Лебедев. Он перенёс блокаду Ленинграда. После войны окончил школу, поступил в техникум, а затем в ЛЭТИ. Вместе с другими студен- тами этого прославленного вуза был переведён в ММИ. Через короткое время ректор переводит Лебедева на должность началь- ника отдела безопасности труда. Он навёл порядок в документа- ции по безопасности на кафедрах и в подразделениях института. Ведя административную работу, продолжал заниматься наукой, помогая В.Ф. Баранову в запуске безжелезного спектрометра. Че- рез некоторое время ему поступило предложение перейти в службу радиационной безопасности ОИЯИ, где его обеспечивали жильём. Он переехал туда вместе с женой Лидией Константинов- ной, москвичкой, выпускницей кафедры No 1. В Дубне он успеш- но решил целый ряд дозиметрических приборных защитных про- блем. Там же защитил кандидатскую диссертацию. Ещё до окон- чания строительства ускорителя протонов на рекордную для сво- его времени энергию переходит на работу в ИФВЭ (г. Протвино) руководителем отдела радиационной физики. В.Н. Лебедев не те- рял связь с кафедрой, его отдел укомплектован выпускниками кафедры. Он воспитал нескольких кандидатов наук, защитил док- торскую диссертацию, имел международное признание.

В 1956 г. после окончания института были оставлены на ка- федре ассистентом В.М. Колобашкин, старшим лаборантом В.П. Машкович, лекционным ассистентом Е.А. Крамер-Агеев, заведующим лабораториями A.M. Панченко. В последующем на многие годы они определяли судьбу кафедры.

Виктор Михайлович Колобашкин родился в 1931 г. в семье инженера-конструктора, работавшего в КБ Туполева. Во время войны оставался в Москве и вместе со сверстниками и взрослыми боролся с зажигательными бомбами, которые фашистские само- лёты в изобилии сбрасывали на жилые кварталы Москвы. Эти бомбы были небольшой величины, наполнены тротилом и поли- вать водой такую бомбу бесполезно. Нужно было к ней подбе- жать, схватить специальными клещами и сунуть в ящик с песком, установленный на чердаке. Тяжёлые ночные дежурства были оценены, и В.М. Колобашкин был удостоен первой своей прави- тельственной награды − медали «За оборону Москвы». В 1950 г., с медалью окончив школу, поступил на инженерно-физический факультет МВТУ им. Баумана, а на следующий год был переве- дён в ММИ. На лекциях и семинарах любил сидеть на задних ря- дах. Экзамены и зачёты, как правило, сдавал первым и на «от-лично». Дипломный проект, посвящённый расчёту магнитного поля и траектории движения электронов, вылетающих из точеч- ного изотропного источника, выполнил под руководством В.Ф. Баранова и защитил с оценкой «отлично». Виктор Михайло- вич Колобашкин, параллельно с преподавательской работой, в течение многих лет возглавлял местком МИФИ, а затем был сек- ретарем парткома. Его отличали самозабвенное служение делу, упорство, ясное понимание путей достижения цели.

О.И. Лейпунский и В.И. Иванов высказали идею о возможно- сти приоткрыть завесу всемирной секретности и определить ядерный потенциал тогда скромного по составу Ядерного клуба, измеряя содержание благородных радиоактивных газов в атмо- сфере. В.М. Колобашкин, сформировав коллектив единомышлен- ников, за короткое время блестяще решил проблему, создав ком- плекс радиометров и криогенных агрегатов в многочисленных морских экспедициях, получив обширную информацию, успешно защитил докторскую диссертацию. За исследование глобального распространения радиоактивных инертных газов он и ряд его со- трудников были удостоены правительственных наград и Госу- дарственной премии. В последующие годы он со своим коллек- тивом перешел на кафедру No 11, которую и возглавил. После ухода В.Г. Кириллова-Угрюмова в ВАК СССР, В.М. Колобашкин стал ректором МИФИ. При нём было завершено строительство ряда объектов, включая многоэтажный корпус «К». Перед входом в который установлена посвящённая ему мемориальная доска. Он


page17image1808415280 page17image1808415632 page17image1808415920

Виктор Иванович Иванов

Александр Михайлович Панченко

Виктор Михайлович Колобашкин



page17image1808423968 
page17image1808424256 page17image1808424672 page17image1808424960 page17image1808425536 page17image1808425760 page17image1808425984

Вадим Павлович Машкович

Евгений Александрович Крамер-Агеев



page17image1808432960 page17image1808433248

требовал, чтобы каждая научная разработка доводилась до внед- рения, считал, что для успешного руководства институтом ректор должен держать в своих руках непосредственное руководство кадрами и финансами. Именем Виктора Михайловича названа одна из улиц неподалёку от НИЯУ МИФИ.

Участники Всесоюзного совещания по микродозиметрии. В центре – В.И. Иванов

Вадим Павлович Машкович родился и провёл детство в Ле- нинграде. Был несколько месяцев в осаждённом городе, познав голод и холод. Но вскоре был эвакуирован в глубокий тыл. Семья после войны поселилась в Москве. Машкович окончил школу с золотой медалью и поступил в ММИ. Он учился с удовольстви- ем, посещал математический кружок. У него не было иных оце- нок, кроме отличных. Дипломный проект, посвящённый вопро- сам защиты, был выполнен под руководством Н.Г Гусева. Вадим Павлович недолго был старшим лаборантом, Е.Л. Столярова су- мела получить для него дефицитную должность ассистента. Пер- вым из четвёрки выпускников 1956 года поступил в аспирантуру. Кандидатскую диссертацию выполнил в ФЭИ (г. Обнинск), экс- периментально исследуя прохождение нейтронов через защитные среды. Одним из первых сотрудников кафедры защитил доктор- скую диссертацию, посвящённую исследованиям прохождения излучений через неоднородные защиты. Возглавляя большой творческий коллектив, щедро делился своими знаниями, умел сплачивать людей для решения широкого круга проблем радиа- ционной безопасности, объединял их для подготовки и издания монографий по актуальным проблемам физики защиты. В.П. Машкович − прекрасный педагог и воспитатель − всегда был окружен аспирантами, его руководство никогда не было фор- мальным. 20 аспирантов защитили кандидатские диссертации под его руководством, из них трое стали докторами наук. В значи- тельной степени благодаря его инициативе и настойчивости под- готовлены и опубликованы два издания учебного пособия по фи- зике защиты, которые послужили основой двухтомного учебника «Защита от ионизирующих излучений». Опыт проведения упражнений нашёл отражение в трёх изданиях, подготовленных совместно с В.И. Ивановым, «Сборника задач по дозиметрии и защите от ионизирующих излучений». Огромное значение для студентов, аспирантов и инженеров-практиков сыграл «Справоч- ник по защите от ионизирующих излучений», первое издание ко- торого написано в соавторстве с Л.Р. Кимелем. Затем справочник многократно перерабатывался, содержание расширялось, он ни- когда не залеживался на полках магазинов. С его легкой руки бы- ло положено начало проведению регулярных всесоюзных науч- ных конференций по защите от ионизирующих излучений ядер- но-технических установок, бремя организации которых он часто брал на себя. Его труд был высоко оценен. Вместе с В.И. Ива- новым он удостоился звания лауреата Государственной премии.

Александр Михайлович Панченко родился и вырос на Дон- бассе. Годы войны были для него особенно тяжёлыми, сопряжён- ными с оккупацией. После войны, окончив семилетку, поступил в техникум, который окончил с отличием. Можно отметить инте- ресный факт: в те же годы в том же техникуме обучался Н.И. Рыжков, будущий премьер-министр. Более того, они были друзьями и сохранили дружеские чувства до конца жизни. А.М. Панченко поступил в ММИ и успешно окончил его. Ди- пломный проект выполнил под руководством В.И. Иванова. Пер- вые работы были связаны с исследованиями прохождения рент- геновского излучения и выполнялись на рентгеновской установке кафедры на Малой Пионерской. Позже он с небольшим, но дружным коллективом решал проблемы формирования полей из-лучений «тонкого луча», ставшие основой его кандидатской дис- сертации. Он одним из первых на кафедре освоил программиро-


page18image1810425296

вание. В последующем область его научных интересов была свя- зана с передачей информации посредством ионизирующей ради- ации, что связано с потерей связи при прохождении радиоволн через плазму. Его группой дано теоретическое обоснование ис- пользованию радиационных высотомеров, применяемых при по- садке самолётов. Неоценима его роль в формировании курса «Ра- диационная безопасность», который читался всем студентам МИФИ и по которому совместно с В.П. Машковичем подготов- лено и издано учебное пособие.

Автор этих строк под руководством В.Ф. Баранова выполнил дипломный проект, посвящённый созданию стабильного источ- ника тока на базе амплидина для безжелезного бета спектромет- ра. В.М. Колобашкин решал одну частную задачу, а я − другую. После завершения обучения заведующая кафедрой поручила мне воспроизвести гамма-спектрометр И.Е. Константинова для нужд ИГХиАХ им Вернадского. Требование по шумам было жёстким, а тогда применяли только ФЭУ-19 с большими разбросами ха- рактеристик. С помощью В.А. Алексеева удалось с трудом спра- виться с задачей. Затем Е.Л. Столярова поручила продолжить ра- боту Ю.А. Егорову над предложенным им спектрометром нейтронов, состоящим из органического сцинтиллятора-рассеива- теля и группы сцинтилляторов, регистрирующих рассеянные нейтроны. Идея была интересной, но техническое воплощение – тупиковым. В 1959 г. поступил в аспирантуру под руководство Е.Л. Столяровой. Она предложила тему, реализующую высказан- ную в одной из статей идею спектрометра нейтронов с органиче- ским жидким сцинтиллятором с добавками бора. Метод задер- жанных совпадений, казалось, позволит получить спектр нейтро- нов на фоне мешающего гамма-излучения. Двухгодичный труд совместно с дипломниками не привёл к решению задачи. После совещания в узком кругу я неофициально перешёл под руковод- ство О.И. Лейпунского. Проблему вклада промежуточных нейтронов после защитных экранов удалось решить на базе элек- тронного ускорителя с урановой мишенью Курчатовского инсти- тута. Неоценимую помощь оказал бывший тогда дипломником В.С. Трошин. После защиты кандидатской диссертации я сов- местно с приданной мне группой решал проблему радиометрии и спектрометрии интенсивного реакторного излучения, что осо- бенно важно при радиационных исследованиях материалов и приборов. По заданию Минсредмаша разработали зонный активационный аварийный спектрометр-дозиметр нейтронного излу- чения – ЗАСАДА, который заводом в Желтых Водах был изго- товлен партией в количестве 1200 штук. Серьёзным и волную- щим испытанием стало международное сличение аварийных до- зиметров в Югославии под эгидой МАГАТЭ в 1973 г. Было при- ятно видеть, что наши результаты почти совпали с данными ан- гличан и американцев. Методы спектрометрии нейтронов под- верглись проверке во всесоюзных сличениях в одном из ведущих научных центров, и, к нашей радости, результаты были близки к данным ведущих научных групп. На основе проведённых иссле- дований по внутри реакторной дозиметрии и спектрометрии пять сотрудников защитили кандидатские диссертации, а я, В.С. Тро- шин, Н.Г. Големинов – докторские.

Среди выпускников 1956 г. вспоминается Е.С. Маковский, потомок великого русского художника, участник Великой Отече- ственной войны, разведчик. После окончания МИФИ был рас- пределён в институт биофизики. Сразу после аварии на НПО «Маяк», возглавил работы по борьбе с мощным загрязнением по- сле водородного взрыва в баке-хранилище РАО. Рассказывали, что бульдозеристы отказались работать в таком радиационном поле, и Е.С. Маковский сам сел за ручки управления. Есть осно- вание считать, что его смерть от рака есть следствие повышенно- го облучения. Он понимал риск, но боролся за жизни сотен жите- лей.

В 1956 году при очередной реорганизации института кафедра переводится на факультет экспериментальной и теоретической физики.

__________

В 1958 г. на должность заведующего кафедрой ректором В.Г. Кирилловым- Угрюмовым был приглашен О.И. Лей- пунский.

Овсей Ильич Лейпунский родился в Бе- лоруссии в семье десятника (бригадира) – путейца. Первенцем в семье был Алек- сандр Ильич − будущий академик, директор Харьковского физтеха, после Отечествен-

РАСЦВЕТ НАУКИ И МЕТОДОВ ОБУЧЕНИЯ



page19image1811069024

О.И. Лейпунский


ной войны – директор ФЭИ и заведующий кафедрой No 5 МИФИ. Овсей Идьич был третьим ребёнком, он родился в 1909 г. Через 6 лет после Александра. Вообще в семье Лейпунских было ше- стеро своих и четверо усыновлённых детей. Родители сумели им всем дать образование. Овсей Ильич Лейпунский (О.И.) окончил в 1930 г. тот же физико-механический факультет Ленинградского политехнического института, что и его старший брат, а также младшая сестра. Как уже говорилось, это была главная кузница научных кадров физиков в СССР. В том же году О.И. был принят на работу в ЛФТИ, в лабораторию Н.Н. Семёнова (1896–1986), который отдал его в группу Александра Иосифовича Шальникова (1905–1986), выдающегося экспериментатора, будущего акаде- мика, основателя и многолетнего заведующего кафедрой низких температур физфака МГУ.

Первой научной работой Овсея Ильича стал поиск критиче- ской температуры конденсации газа, адсорбированного на по- верхности металлов. Н.Н. Семёнов и Я.И. Френкель предполага- ли такой газ двухмерным и с особыми свойствами. Ранее Джон Кокрофт, будущий нобелевский лауреат из Англии, действитель- но сообщил, что он якобы наблюдал критическую температуру конденсации «двухмерного» газа, и в этом смысле нет его отли- чия от обычного трехмерного газа. Не доверяя априори опытам и выводу Кокрофта, Лейпунский исследовал процесс напыления кадмия в вакууме в широком интервале температур и доказал, что критической точки не существует. Эта работа стала его кандидат- ской диссертацией, защищенной в 1934 г. Но вскоре О.И., вопре- ки его желанию, был переведен Н.Н. Семёновым в лабораторию Ю.Б. Харитона (1904−1996), где стал изучать химико-физические процессы при высоких давлениях. Этот этап привел его к теоре- тическому решению крупнейшей проблемы синтеза алмазов. Сразу после начала войны начались интенсивные поиски работы,полезной для военной техники. В лаборатории велась работа по поджигу газовых смесей ударной волной, создаваемой пулей, пролетающей сквозь газ со сверхзвуковой скоростью. Для полу- чения пули, летящей со скоростью 1500–2000 м/с, Овсей Ильич сконструировал специальное ружье с дулом от малокалиберной винтовки и со значительно увеличенной камерой. Пролетая через пары ртути, пуля возбуждала в них необычайно яркое свечение, соответствующее температуре 20 тысяч градусов. После защиты докторской диссертации по этой теме в 1945 г. он стал заведую-щим лабораторией. В 1947 г. перешел на другую тематику − до- зиметрию ионизирующих излучений при ядерных взрывах. Новая лаборатория была названа «лабораторией ионных приборов». На самом деле, её ещё предстояло создать. О.И. набрал в основном выпускников МИФИ (до 1952 г. − Московский механический ин- ститут) и МГУ. Расстояния, на которые распространяются прони- кающие излучения при атомном взрыве, – порядка километра. Так что изучение их распространения в лабораторных условиях возможно лишь при искусственном увеличении плотности среды распространения в тысячу раз. Для изучения поля гамма- излучения применили бак с водой, а для нейтронного излуче- ния − огромный сферический сосуд Дьюара с жидким воздухом. Были разработаны нужные регистрирующие приборы, и работа пошла быстро и успешно. Результаты сотрудников лаборатории Овсея Ильича были высоко оценены. В 1949 и 1953 гг. они были отмечены Сталинскими премиями и орденами.

Одним из самых сложных экспериментов, в которых участво- вал О.И. на Семипалатинском полигоне, были измерения энерге- тического спектра нейтронов, образующихся при взрыве первой советской водородной бомбы. Принцип возбуждения термоядер- ной реакции в дейтериде лития никогда ранее экспериментально не опробовался, он работал пока только на бумаге. Для решения такой задачи был разработан магнитный спектрометр. Он весил несколько тонн, оснащён вакуумной системой и установлен в специальном каземате. Еще одна уникальная установка, создан- ная в лаборатории О.И. Лейпунского для исследования излучений первого термоядерного взрыва, называлась «Гамма-фон» Она находилась в каземате в 450 метрах от эпицентра. Целью экспе- римента было измерение сечения взаимодействия нейтрино, об- разованных при термоядерном взрыве, с веществом. Планируе- мый эксперимент имел чисто научное значение. Он позволил установить, что сечение взаимодействия нейтрино с веществом, по крайней мере, на два порядка ниже ранее принятых. В работах на полигоне всё было нестандартно: и поездки в обложенном свинцовыми листами танке к эпицентру наземного взрыва, и определение по полям излучений состояния ядерного заряда не сработавшей боеголовки. Вот какой всесторонний учёный согла- сился возглавить кафедру дозиметрии и защиты. Вступая в долж- ность, Овсей Ильич побеседовал с каждым преподавателем, ас- пирантом, инженером, интересуясь не только состоянием дел, но и пониманием места его исследований в канве мировой науки. Из собеседований он получил представление, что каждый решает свою частную задачу, но недостаточно, мягко говоря, осведомлён о проблемах в соседствующих областях. Поэтому он решает ор- ганизовать научный семинар общемосковского уровня и даже шире. Первое время семинар состоял из двух частей: доклад ка- кого-либо учёного или диссертанта и обзорного сообщения аспи- ранта кафедры о публикациях по проблемам физики защиты, тео- рии переноса излучений, дозиметрии, радиобиологии. Посещение семинара для сотрудников, аспирантов и старшекурсников стало обязательным. Первым секретарём семинара был В.П. Машкович, а после него − я. Извещения о семинаре рассылались во все орга- низации, проводившие работы в упомянутых выше направлени- ях. Семинар, действующий и ныне, включён в расписание за- нятий.

Овсей Ильич привнёс в жизнь кафедры особый микроклимат научного творчества, он задавал направление исследований, представляя широкое поле для самостоятельного научного поис- ка. Используя свой авторитет, он добился создания на кафедре проблемной лаборатории. Для решения поставленных задач на кафедре стали консолидироваться научные группы. Была цепоч- ка: студент-УИРовец, дипломник, стажёр-исследователь, аспи- рант. Изредка в научные группы вливались выпускники других кафедр и институтов. Так, группа И.Е.Константинова была укреплена химиками Оксаной Мушко и Ольгой Скотниковой, их задачей был химический анализ проб на содержание изотопов, рождённых в ходе испытаний ядерного оружия.

В 1960 г. вышло Постановление Правительства, запрещаю- щее совмещение двух административных постов, а Лейпунский был заведующим лабораторией в ИХФ АН СССР. Было принято решение, что Овсей Ильич остаётся в МИФИ научным руководи- телем проблемной лаборатории. К этому моменту сложился тан- дем Лейпунский – Иванов, и неудивительно, что кафедру возгла- вил В.И. Иванов. По инициативе О.И. Лейпунского в МИФИ бы- ла создана радиохимическая лаборатория для проведения изме- рений содержаний радионуклидов в окружающей среде, в част- ности радиоактивного цезия. Для сбора осадков и определения их радиоактивности изготовили баки, которые были размещены от западной до восточной границы СССР. Радиоактивность в баках тщательно измерялась. Так было получено широтное распределение глобальных выпадений (группа И.Е. Константинова). Овсей Ильич стал инициатором создания научной лаборатории по фи- зике защиты (группа В.П. Машковича) и способствовал коопера- ции её научных работ с коллегами из ФЭИ, которым руководил А.И. Лейпунский. Овсей Ильич также был инициатором начала работ на кафедре по измерению содержания в атмосфере ксенона и криптона. Это было в дальнейшем использовано для оценки мощности мировой ядерной промышленности и энергетики (группа В.М. Колобашкина).

На кафедре МИФИ были проведены важные пионерские ра- боты по дозиметрии нейтронов в малоисследованной области промежуточных энергий, занимающих широкий диапазон энер- гий. (Е.А. Крамер-Агеев со студентами и сотрудниками) По идее О.И. на кафедре была развита концепция «тонкого луча», кото- рый стал применяться для расчётов прохождения излучения через неоднородную среду (Л.Р. Кимель с сотрудниками).

Овсей Ильич охотно делился результатами своих работ, имевших мировое значение. О.И. Лейпунский был первым, кто вычислил количество стронция, выпавшего на Землю при непре- рывных испытаниях в открытых средах со средней интенсивно- стью 11 мегатонн в тротиловом эквиваленте в год. Он исходил из того, что к концу 1955 г., т.е. через четыре года после начала тер- моядерных испытаний общей мощностью 10 мегатонн, на по- верхности Земли находился стронций с плотностью активности в среднем 3,2 мКи/км2. Концентрацию 90Sr принято характеризо- вать стронциевыми единицами (с.е.), 1с.е.=1 нанокюри на грамм кальция = 1 нКи/г Са. В «ребрах» концентрация стронция в среднем в два раза выше, чем по всему «скелету», а в «позвоноч- нике» – в четыре. Поэтому критическим органом стал считаться не «скелет» в целом (как тогда принимали в расчетах американ- цы), а «позвонки». О.И. Лейпунский первым провел количе- ственные расчеты, сравнив глобальную радиоактивную опас- ность от «чистой» водородной бомбы и от обычной атомной. Он пришел к выводу, что общее число генетических жертв взрыва чистоводородной бомбы мощностью в 10Мт в контингенте 2,5 млрд человек оценивается в 49 тысяч человек, а от обычного взрыва – в 41 тысячу человек. Общее число заболеваний лейко- зом от чисто водородного взрыва в 10 Мт оценивается в 15 тысяч человек.

А.С. Компанейцем и О.И. Лейпунским был впервые предло- жен способ глобального дистанционного контроля ядерных взрывов по регистрации электромагнитного импульса. Его по- рождала разлетавшаяся при взрыве диамагнитная плазма, которая локально уменьшала на некоторое время суммарное магнитное поле Земли [1960]. Американцы предложили Лейпунскому с хо- ду, без подготовки идентифицировать имевшиеся у них 12 ос- циллограмм. Овсей Ильич отобрал на глазок три из них, которые уверенно связал с испытательными взрывами, и еще одну поста- вил под сомнение. Оказалось, что он выбрал как раз четыре ос- циллограммы взрывов среди 12. Американские коллеги были по-ражены. Вряд ли они знали, что Овсей Ильич в течение многих лет сам готовил свою регистрирующую аппаратуру, лично при- сутствовал при всех ядерных взрывах. О.И. Лейпунский стал ак- тивным участником международного Пагуошского движения ученых против ядерного оружия. Выступал резким противником мифа о «чистой» бомбе, который выдвинули в конце 1950-х гг. западные ядерщики во главе с Э. Теллером. Лейпунский делает категорический вывод о том, что нейтронное оружие нисколько не является чистым, поскольку радиоактивный след сохраняется чрезвычайно долго. При этом главную опасность составляет ис- кусственно создаваемый в атмосфере изотоп 14С. О «чистой» нейтронной бомбе он рассказал в переполненном актовом зале МИФИ.

В 1960 г. тематика по радиационным последствиям ядерных взрывов была внезапно закрыта в ИХФ, и Лейпунский решил вернуться к физике горения твердого топлива, над чем работал совместно с Я.Б. Зельдовичем и НИИ-6 еще в 1940-е годы. Этим он занимался до конца жизни. Под руководством Овсея Ильича 12 его сотрудников стали докторами наук.

Овсей Ильич был интеллигентнейшим человеком, знатоком истории и искусства, писал стихи. Умел не соглашаться с собе- седником или подчинённым, не обижая его. Во время обсужде- ния докладов о работе или диссертаций он строго следовал прин- ципу не перебивать докладчика вопросами, которые могли в оби- лии задаваться после обсуждения. С замечаниями по работе до- кладчик мог соглашаться или не соглашаться, но бесконечных дискуссий не допускалось. Вместе с тем он был твёрд в своих убеждениях. Вспоминается такой эпизод. Один из сотрудников кафедры выполнил работу для ОИЯИ и предполагал защитить её там как диссертацию. Требовался отзыв кафедры, но все посчи- тали, что это инженерный труд, а не научная работа и дали отри- цательный отзыв. Только Лейпунский поддержал соискателя и записал особое мнение. Совет Дубны присвоил соискателю иско- мую степень.

В начале 1940-х годов Овсей Ильич всерьез занялся альпи- низмом. Он – участник рекордных зимних переходов через пере- валы Главного Кавказского хребта, организатор альпинистских лагерей на Кавказе. До начала войны О.И. каждое лето проводит на Кавказе в качестве инструктора, а затем – начальника одного из центров альпинистской подготовки офицеров Красной Армии. В 1940 г. под его руководством более 500 курсантов учились по- корять Эльбрус в условиях непогоды. После войны на Кавказ О.И. попал снова только в 1958-м. Вплоть до 1972 г. каждое лето Овсей Ильич, хотя бы месяц, проводил в Кавказских горах.

В середине 1960-х годов по решению Минсредмаша на ка- федре организуется специализация по ядерному приборострое- нию и создается отдельная группа. Лекционные курсы были по- ставлены директором союзного НИИ приборостроения профес- сором В.В. Матвеевым и профессором Б.Х. Хазановым. Почти все выпускники этой группы распределялись в СНИИП. Для практического подкрепления курса под руководством Е.А. Кра- мер-Агеева создается лаборатория «Дозиметрические и радио- метрические приборы». С самого начала создания лаборатории был взят курс на усиление самостоятельной работы студентов: им выдается только задание, а его практическую реализацию предла- гают студенты. Неоднократное анкетирование показало, что мо- лодежи нравится такой метод работы. В создании лаборатории участвовали В.А. Алексеев, Ю.Н. Мартынов, B.C. Tpoшин. Тогда электронные устройства базировались на лампах. Много споров вызывало задание найти и исправить вышедший из строя блок или функциональный узел. Я считал и считаю, что такая работа давала очень многое: умение читать электронные схемы, рабо- тать с осциллографом и генератором импульсов. Сейчас в век ин- тегральных микросхем такая работа стала неактуальной. Но ра- бота по заданиям без детального «разжёвывания» продолжается.

В 1964 г. В. Иванов временно переходит на дипломатическую работу и становится научным советником Постоянного Предста- вителя СССР в МАГАТЭ. На этой стезе объединились таланты учёного и дипломата. Несмотря на неоднократные весьма заман-


page23image1810639904 

Леонид Рувимович Кимель, и.о. заведующего кафедрой с 1964 по 1967 год


чивые предложения перейти надипломатическую работу, ВикторИванович в 1967 г. возвращается

на кафедру. В отсутствие
В.И. Иванова и.о. заведующего
кафедрой становится Л.Р. Кимель.
Кафедра росла, пополняясь спо-
собной молодёжью. В 1959 г. за-
вершила обучение и была остав-
лена на кафедре Л.С. Солдаева.
Людмила Степановна Солдаева
под руководством Е.Л. Столяро-
вой совместно с инженером ка-
федры Г.М. Сучковым провела
комплексное исследование изме-
нения характеристик разных ти-
пов ФЭУ и сцинтилляторов при
изменении температуры от −100
до +60 °С, была ассистентом,
старшим преподавателем и бес-
сменным ученым секретарем кафедры. Значительна ее роль и в организации совместно с И.Е. Константиновым практикума по спектрометрии излучений. Она участвовала в организации специ- ализации кафедры «Физика природных и техногенных ката- строф» и разработке первого Государственного образовательного стандарта. Характерная особенность Людмилы Степановны − доброжелательное, теплое отношение к сотрудникам и студен- там, умение спокойно организовать ход учебного процесса на ка- федре. В том же году успешно защитила диплом Н.П. Ушакова, по распределению попавшая в Гидрофизический институт АН СССР. Но волею судеб она вернулась на кафедру, под начало В.М. Колобашкина, для проведения работ по изучению глобаль- ного загрязнения атмосферы радиоактивными благородными га- зами. Эта хрупкая женщина, многие сезоны провела на полигонах и в морских экспедициях, канд. физ.-мат. наук, лауреат Государ- ственной премии, была доцентом кафедры 11, зам. заведующего этой кафедры по учебной работе.

В 1960 г. окончили институт и остались в должности инжене- ров кафедры И.М. Дмитриевский, В.А. Климанов, Г.А. Фёдоров. Игорь Михайлович Дмитриевский, начав работать под руководством В.Ф. Баранова над созданием магнитных спектрометров электронов, затем увлекся вопросами дозиметрии на высокоэнер- гетичных ускорителях под руководством В.В. Фролова, диссер- тационное исследование выполнил по проблеме микродозимет- рии. Круг его увлечений довольно широк: от проблем биофизики (длительное время он курировал биологическую специализацию на кафедре, возглавлял творческий научный коллектив, создан- ный для объяснения феномена лечебного воздействия радиоволн ГГц-диапазона) до глобальных проблем космофизики. Автор не- скольких смелых, но непризнанных гипотез. Был депутатом по- следнего Моссовета. И.М. Дмитриевский – первый на кафедре действительный член РАЕН. В начале девяностых сам выдвинул свою кандидатуру на пост ректора МИФИ, составив конкурен- цию А.В. Шальнову, который баллотировался на второй срок. Программа Дмитриевского была популистской, поверхностной, да к тому же с резкой критикой как руководителя временного творческого коллектива выступил его соратник И.Я. Беляев. Вы- боры он проиграл.

Владимир Александрович Климанов начал работу под руко- водством Л.Р. Кимеля, затем судьба надолго соединила его с В.П. Машковичем. Начав с исследований по прохождению излу- чений в сложных неоднородностях (тема его кандидатской дис- сертации), перешел к решению задач радиационной защиты от оружия массового поражения, проведению экспериментов на по- лигоне, что легло в основу его докторской диссертации. В по- следнее время, активно занимаясь вопросами оптимизации в об- ласти лучевой терапии, выдвинулся в число медицинских физи- ков с мировым именем. Огромную роль В.А. Климанов сыграл в создании курса «Теория переноса ионизирующих излучений»,нашедшего отражение в последнем издании учебника «Защита от ионизирующих излучений». В курсе прослеживается вся история кафедры: его первым лектором был Б.Ф. Нелипа из ФИАНа, за- тем О.И. Лейпунский из ИХФ, В.В. Орлов из ФЭИ, Е.Б. Брешен- кова – выпускница кафедры ТЯФ МИФИ и, наконец, профессор нашей кафедры В.А. Климанов. После смерти В.И. Иванова чи- тал также курс «Дозиметрия», по его инициативе и под его ре- дакцией в 2015 г. вышли монография и учебное пособие по дози- метрии. После острых дискуссий кафедра приняла моё предло- жение об организации специализации по радиационной медицин- ской физике и В.А. Климанов согласился возглавить это направ-ление. Эта специализация заинтересовала студентов и способ- ствовала их притоку на кафедру. Благодаря усилиям Климанова кафедра выиграла конкурс фирмы INTEL и стала обладательни- цей приза – дисплейного класса, оснащенного новыми ЭВМ. В.А. Климанов дважды выигрывал конкурсы на международный грант в области медицинской физики. С 1995 по 2010 г. заведовал кафедрой. После организации центра по медицинской физике приказом ректора переведён профессором на кафедру No 35.

Георгий Алексеевич Фёдоров стартовал в науке под руковод- ством И.Е. Константинова и долгие годы совместно с ним зани- мался вопросами глобального радиоактивного загрязнения био- сферы от испытаний ядерного оружия. Эти исследования легли в основу его кандидатской диссертации. Занимаясь в последующем разработкой и развитием методов спектрометрии излучений че- ловека и интегрально-кодовыми системами измерений, он стал крупнейшим специалистом в этой области, заслуженно получив степень доктора наук. Был в течение 12 лет ученым секретарем секции «Радиационная безопасность» научного Совета по про- блеме «Охрана труда» ГКНТ и ВЦСПС, возглавлявшейся В.И. Ивановым. Профессор, член РНКРЗ. Разносторонен, легко пишет стихи, один из сильнейших шахматистов МИФИ, но обла- дает неуживчивым характером, не умеет идти на компромиссы.

Из выпускников 1961 г. на кафедре были оставлены инжене- рами Б.Я. Наркевич и В.К. Сахаров. Борис Ярославович Наркевич работал под руководством И.Е. Константинова над задачами формирования полей электронов в различных средах. После успешной защиты кандидатской диссертации перешел на работу в ВОНЦ, где активно включился в работы по радиоизотопной ди- агностике. Доктор техн. наук, профессор, руководитель одного из подразделений ВОНЦ, отличник здравоохранения.

Валерий Константинович Сахаров начал работу на кафедре с экспериментальных исследований прохождения нейтронов в не- однородных защитах на реакторах ФЭИ под руководством В.П. Машковича. В последствии успешно защитил кандидатскую диссертацию по этой тематике. Естественным продолжением стал его переход к исследованиям проблем защиты термоядерных реакторов и освоению расчетных методов исследований прохож- дения излучений в конструкциях ядерных установок. Став препо- давателем, в короткий срок подготовил ряд самостоятельных курсов: от «Экономики отрасли» до «Охраны окружающей среды» и «Радиоэкологии». Способен одновременно читать несколь- ко разнородных курсов. Впервые на кафедре организовал и в те- чение нескольких лет проводил практику студентов кафедры на Кольской АЭС. Систематически ведёт научную работу, коопери- руясь то с ИБРАЭ, то с кафедрой No 5, то с ИРТ МИФИ. Им, в частности, проведено расчётно-теоретическое обоснование кон- струкции терапевтического нейтронного канала. В.К. Сахаров многие годы проработал ответственным секретарем приемной комиссии института. По характеру оптимист, любитель острых ощущений, горных лыж и автотуризма, душа компаний.

В 1962 г. на кафедре были оставлены на работу В.С. Трошин и полиглот М.И. Шуленко, который недолго проработал на ка- федре и ушёл служить в КГБ.

Владимир Сергеевич Трошин проявил себя уже на УИРов- ской работе, выполненной под руководством В.И. Иванова. Они бросили смелый вызов одному из корифеев дозиметрии нейтро- нов − американскому профессору Херсту, показав, что в своей публикации он не учёл подпороговых потерь при использовании пропорционального счётчика в дозиметрии нейтронов. Херст был вынужден опубликовать сложное электронное устройство, уменьшающее такие потери. Дипломная работа B.C. Трошина (руководитель − Крамер-Агеев) посвящена спектрометрии про- межурочных нейтронов. Эта работа была тяжёлой, часто свобод- ным канал оказывался ночью и приходилось оставаться на изме- рения без ужина. Между нами возникла крепкая дружба, сохра- нившаяся на долгие годы. Он остался верен этому направлению, защитив кандидатскую и докторскую диссертации. Математиче- ские способности и дар экспериментатора позволяют ему одно- временно участвовать в нескольких разноплановых научных ра- ботах. Например, при исследовании воздействия облучения на оптические свойства лазерных материалов. Он разработал ком- плекс вычислительных программ «Миксер» расчёта спектра нейтронов из показаний активационных детекторов. Этот ком- плекс внедрён в НИАР и использован при участии Трошина ря- дом лабораторий. Профессор, академик Академии метрологии РФ.

В это же время на кафедру по распределению приходят две прекрасные выпускницы Института им. Д.И. Менделеева, химики О.Г. Скотникова и О.Л. Мушко. Пребывание одной из них оказа- лось кратковременным, а О.Г. Скотникова связала навечно своюсудьбу с кафедрой. О них упоминалось чуть выше, но достиже- ния О.Г. Скотниковой заслуживают более подробного описания. Ольга Григорьевна Скотникова, став сотрудником группы И.Е.Константинова, по существу на голом месте, вместе с О.Л. Мушко создала прекрасную радиохимическую лабораторию и включилась в исследования глобальных радиоактивных выпа- дений. Особенно трудно было выделять плутоний, он был в наноколичествах, и атомы плутония были как бы капсулированы оболочкой конструкционных материалов. Для количественного определения плутония пришлось применить метод маркера. Од- нажды О.И. Лейпунский сказал, что, по имеющимся сведениям, американцы закладывают в водородную бомбу кадмиевую метку для уточнения модели переноса радиоактивности в атмосфере, и хорошо бы получить независимый результат. Благодаря творче- скому подходу кадмий был выделен из проб осадков с точностью выше, чем у американцев. Интересные исследования состояния водоёмов-охладителей Калининской и Игналинской АЭС были проведены с привлечением студентов и школьников. После за- щиты диссертации О.Г. Скотникова стала доцентом кафедры, по- ставила курсы «Биохимия и органическая химия», «Охрана окружающей среды». Была куратором группы генетиков, ответ- ственным сотрудником Ядерного общества. Её организаторские способности особенно ярко раскрылись при создании межкафед- ральной лаборатории «Чистая вода», которая при поддержке рек- тората получила соответствующие лицензии и выдаёт заключе- ния не только о качестве воды, но и фильтров.

В начале шестидесятых группа Л.Р. Кимеля пополнилась В.П. Сидориным. Владимир Петрович Сидорин, поступив в аспи- рантуру в 1964 г., под руководством Л.Р. Кимеля занимался экс- периментальными исследованиями на высокоэнергетических ускорителях в ОИЯИ. Это явилось темой его кандидатской дис- сертации. Оставшись работать на кафедре, он долгие годы в каче- стве научного сотрудника Проблемной лаборатории совместно с Л.А. Лебедевым и сотрудниками Института рентгенологии и ра- диологии исследовал вопросы формирования дозовых нагрузок при рентгенологических процедурах, соавтор нескольких моно- графий по этой проблеме. Справочниками по эффективным дозам при рентгеновских процедурах пользуются во всех медицинских учреждениях. В середине девяностых перешёл на работу в Атом- надзор.

Почти одновременно с В.П. Сидориным в группу Л.Р. Кимеля переводится из МИСИ Лев Николаевич Зайцев − прекрасный ор- ганизатор, обладавший великолепной интуицией и некоторой до- лей научного авантюризма. В рамках работ Проблемной лабора- тории в начале под руководством Л.Р. Кимеля, а затем самостоя- тельно он выполнил цикл работ по вопросам защиты протонных ускорителей, успешно защитив докторскую диссертацию на Со- вете в ОИЯИ, несмотря на отрицательное мнение кафедры (кроме О.И. Лейпунского). После защиты перешёл на работу в ОИЯИ.

Прервёмся с перечислением персоналий и оценкой их вклада в научную жизнь кафедры. В 1965 г. кафедра переезжает в новое здание МИФИ по Каширскому шоссе. Вначале она размещалась на половине 2-го и цокольного этажей корпуса «Э». По проекту в цокольном этаже корпуса были возведены железобетонные стены для проведения работ с мощными источниками излучений. В конце цокольного этажа была размещена «горячую лабораторию» с трехзонной компоновкой и санпропускником. Но жизнь внесла свои коррективы: «горячая лаборатория» передали группе В.М. Колобашкина, учебная лаборатория «Физика защиты» пере- ведена в светлое помещение на 2-й этаж. В цокольном же этаже за мощной железобетонной защитой был установлен спектрометр излучений, испускаемых человеком (СИЧ). 4-детекторный спек- трометр окружён толстыми «кольцами» из стали. Монтаж уста- новки проводился через проём в наружной стене. Проект СИЧ был целиком разработан инженерами группы И.Е. Константинова (Е. Долмановым, З. Ивановой, Н. Гусевым). Это – уникальная установка. К сожалению, преемники Игоря Евгеньевича заброси- ли её. Однако большой объём исследований был выполнен в за-планированных для этого помещениях цокольного этажа. В се- мидесятые годы группа И.Е. Константинова последней покидает лабораторию на ул. Малой Пионерской и переезжает в новый корпус МИФИ, корпус «Д».

Переездом на новое место закончился определенный этап в жизни кафедры. Если на Малой Пионерской в основном прово- дились экспериментальные исследования, причем на оборудова- нии, создаваемом собственными руками с привлечением гро- моздких стандартных блоков питания, усилителей, дискримина- торов, анализаторов и т.д. с красивыми названиями: «Сирень», «Яблоня», «Кактус», «Радуга», то на Каширке существенно обно- вился приборный парк. В МИФИ появилась современная цифро-вая техника коллективного пользования. Молодые выпускники начинают осваивать основы программирования, создавать про- граммы и выполнять довольно сложные и долговременные по тем временам расчеты часто на компьютерах сторонних организаций. Намечается тяга к расчетным исследованиям, хотя успешно про- должаются и эксперименты как в стенах кафедры, так и в друже- ственных сторонних организациях: ФЭИ, ОИЯИ, ИАЭ и др. Ка- федра никогда не ограничивалась лишь преподавательской дея- тельностью, все ее сотрудники постоянно проводили научные ис- следования по различным аспектам дозиметрии и защиты от из- лучений, активно вовлекая в этот процесс студентов. Результаты научных исследований практически сразу включались в учебные курсы, однако имели и самостоятельное значение.

Развитие вычислительной техники, методов расчета переноса излучений в веществе, глубинных процессов взаимодействия ионизирующих частиц с веществом привели к инициативе М.И. Рязанова совместно с кафедрой «Теоретическая физика», создать студенческую «теоретическую» группу, специализирую- щуюся по профилю кафедры с уклоном на подготовку «физиков- радиционщиков». Был проведён отбор студентов. Эти талантли- вые ребята, среди которых можно отметить М.Ю. Вырского, Ю.А. Миронова, Н.Г. Големинова, А.А. Илюшкина, С.Г. Андре- ева, В.М. Дёмина внесли существенный вклад в научный потен- циал кафедры, выполнив и защитив кандидатские диссертации и работая в Проблемной лаборатории.

Вновь вернёмся к золотому человеческому фонду кафедры. В конце 1960-х закончили кафедру В.В. Болятко, А.А. Викторов, Ю.Н. Подсевалов, В.В. Смирнов. Виктор Викторович Болятко (сын известного военачальника, имя которого носит крупнейший военно-технический институт) начал свою научную деятельность под руководством В.П. Машковича с экспериментальных иссле- дований на реакторе БР-10 ФЭИ по прохождению промежуточ- ных нейтронов в защитных средах. После защиты диссертации стал заниматься вопросами защиты реакторов на быстрых нейтронах и оценками чувствительности результатов расчетов защиты к погрешностям исходных данных. Блестящее знание ан- глийского языка позволило ему плодотворно пройти стажировку в Англии и установить там прочные научные и дружеские кон- такты. В.В. Болятко несколько лет проработал зам. начальника учебного управления. Отличался педантизмом и строгим испол-нением указаний руководства. Потом стал доцентом кафедры, заместителем заведующего кафедрой по учёбе, а затем по зару- бежным связям. Его усилиями в годы «перестройки» были за- ключены научные договоры с Империал колледж (Лондон), с Те- хасским университетом. На этой базе возникли тесные контакты с кафедрой No 5. По его инициативе кафедра готовила бакалавров и магистров по радиационной безопасности человека и окружа- ющей среды, а затем по обеспечению нераспространения ядер- ных материалов с американской финансовой поддержкой учебно- методической работы и командировок лучших студентов в зару- бежные атомные центры.

Александр Александрович Викторов работал в научной груп- пе В.П. Машковича, занимаясь экспериментальными исследова- ниями прохождения фотонов через ограниченные и гетерогенные среды. Защитив кандидатскую диссертацию по этим вопросам, он совместно с В.А. Климановым участвовал в экспериментах на полигоне по изучению защиты от поражающих факторов ядерно- го взрыва. Перейдя работать в военный НИИ и исследуя процес- сы, происходящие в боеприпасах различного назначения, защи- тил докторскую диссертацию.

Валерий Васильевич Смирнов работал совместно с В.Ф. Барановым. Разработанный ими безжелезный монохроматор электронов позволил создать экспериментальную базу для разви- тия работ по прохождению электронов через вещество. В.В. Смирнов защитил кандидатскую диссертацию, освоил метод Монте-Карло применительно к решению задач переноса электро- нов в веществе, вырос в известного специалиста в области пере- носа электронов и β-излучения. Позднее стал доцентом кафедры, читает курс дозиметрии. Он автор справочников по электронному и тормозному излучению ускорителей электронов. Созданные им программы дают более точные результаты по сравнению с из- вестными зарубежными пакетами программ.

Юрий Николаевич Подсевалов работал на кафедре ассистен- том, проводя практические занятия и лабораторный практикум по физике защиты, одновременно в группе В.П. Машковича занима- ясь в ФЭИ вопросами защиты на атомных подводных лодках, по- том перешел на работу в ИБФ Минздрава.

В том же 1966 г. окончил кафедру Игорь Николаевич Кача- нов. Работая инженером Проблемной лаборатории, активно участвовал в экспериментальных исследованиях на реакторе МИФИ и на полигонах. Вместе с А.И. Миськевичем проводил исследования возможности создания лазера с ядерной накачкой. После перехода Миськевича на кафедру 25 вошёл в группу В.А. Климанова и много сил и кропотливого труда вложил в под- готовку данных по выходам захватного излучения и расшифровке конструкций «головок» медицинских ускорителей.

Среди выпускников 1968 г., надолго связавших свою судьбу с кафедрой, были Р.Я. Зайцев и А.И. Ксенофонтов. Роберт Яковле- вич работал инженером Проблемной лаборатории, программи- стом; под руководством В.Ф. Баранова рассчитывал распростра- нение электронов в веществе. Он освоил работу на ЭВМ «Наире» и провёл серию обучающих сотрудников семинаров по работе на этой машине. Александр Иванович Ксенофонтов работал под ру- ководством A.M. Панченко. Одним из первых на кафедре освоил метод Монте-Карло и решение сопряженного уравнения переноса этим методом. На основе полученных данным методом результа- тов подготовил и защитил кандидатскую диссертацию. В 1984 г. по предложению В.И. Иванова он переходит на работу замести- телем директора ВЦНИИОТ (институт охраны труда, находив- шийся под управлением профсоюзов). В 1989 г. возвращается на кафедру и становится ее доцентом. Совместно с рядом сотрудни-ков кафедры по программе «Тренажер» подготовлил компьютер- ные курсы для работников АЭС и широкой публики по вопросам радиационной безопасности. В молодости увлекался бегом на марафонские дистанции, имел награды.

1968 год ознаменовался крупным событием: по инициативе академика Н.П. Дубинина и его учеников и при активном содей- ствии В.И. Иванова на кафедре организуется специализация «Ра- диационная биофизика». Н.П. Дубинин как-то сказал, что из фи- зика можно сделать биолога, а наоборот не получится. Потребо- валась серьёзная методическая работа по пересмотру учебных планов. Вначале специализацию радиационной генетики куриро- вал Л.Р. Кимель. Создание этой специализации было одобрено в Средмаше. Начался этап становления лабораторий и внутренней базы учебного процесса. Курс органической химии и биохимии подготовила О.Г. Скотникова. Она же трансформировала лабора- торию химического анализа радиоактивности проб под нужды специализации. Для курирования специализации на кафедру был приглашен канд. физ.-мат. наук В.Н. Лысцов. Виталий Николае- вич Лысцов, сочетая кураторские обязанности с чтением лекций по биологическому действию излучений и научными исследова- ниями, вместе с В.И. Ивановым увлекся проблемами микродози- метрии, издал несколько книг по проблеме использования аппа- рата микродозиметрии в биологии. Он организовал Биофизиче- скую лабораторию, оснащённую специальным оборудованием. На реакторе МИФИ проводил радиобиологические эксперименты на традиционных мухах-дрозофилах. Для их жизни и размноже- ния был приобретён ультратермостат. Впоследствии В.Н. Лысцов перешел на работу начальником отдела Минэкологии РФ. В ос- нове его докторской лежали обобщения по сочетательному воз- действию нескольких факторов, что часто приводит к усилению воздействия на биологический объект. С уходом В.Н. Лысцова куратором специализации со стороны кафедры назначается И.М. Дмитриевский, уже в то время тяготевший к биофизическим исследованиям. Им подготовлен и читается по сей день новый курс «Ядерно-физические методы исследований в биологии». По решению совещания преподавателей, читавших специальные курсы, куратором становится О.Г. Скотникова. Она сама участ- вовала в подготовке этих специалистов, читая подготовленные ею курсы лекций «Биохимия и органическая химия», «Охрана окружающей среды» и проводя лабораторный практикум.

Специализация «Радиационная биофизика» стала популярной среди студентов и привлекла лучших из них. С большим сомне- нием отнеслись к образованию такого направления в МИФИ и администраторы базового ведомства, и ученые биофизики. Ака- демик АН СССР, директор института биоорганической химии Ю.А. Овчинников даже пригласил нескольких наших студентов для оценки их уровня подготовки в области биологии, а по сути, это был экзамен для всей специализации. Неожиданно для себя он остался удовлетворен знаниями студентов. Конечно, первона- чальный состав преподавателей несколько изменился (кроме В.Н. Лысцова, все они были совместителями-сотрудниками ака- демических институтов). Годы и обстоятельства берут свое, но профессоров В.Г. Дебабова, А.П. Акифьева, Д.М. Спитковского, Ю.Л. Винецкого, которые стояли у колыбели специализации, можно поблагодарить за обучение и воспитание молодых биофи- зиков, ставших заметным событием в биофизической науке. Огромную роль как блестящий ученый и педагог играл выпуск- ник этой группы, а ныне профессор, заведующий лабораторией ВНИИгенетика СВ. Машко.

Природный дар и широта подготовки МИФИ обеспечили вы- пускникам этой специализации адаптацию в среде медиков, био- логов, биохимиков и способность самостоятельно выполнять не- заурядные исследования, обобщенные в кандидатских и доктор- ских диссертациях. Среди них можно отметить выпускников 1975 г. (доктора биол. наук А.И. Потапенко, кандидата биол. наук С.В. Дегтярева), 1978 г. (доктора физ.-мат. наук С.В. Фесенко, ныне зам. директора Института сельхозрадиологии), выпускника 1979 г. доктора биол. наук Е.Д. Короткова, выпускника 1981 г. доктора биол. наук И.Я. Беляева и 1982 г. (кандидата биол. наук С.А. Смирнову).

Из выпускников 1969 г., оставшихся на кафедре, П.Н. Бело- ногого, В.А. Кочанова, Я.Н. Расцветалова, два последних после защиты диссертаций достойно представляют кафедру во ВНИИАЭС и ИФВЭ соответственно. П.Н. Белоногий, влившийся в группу Иванова, известен разработкой целой гаммы специаль- ных пластмасс и пропорциональных микродозиметрических счетчиков. Он был своеобразным человеком, сочетавшим про- стоватый вид, напористость с доскональным знанием предмета научного исследования. В студенческие и аспирантские годы «сколачивал» студотряды для ремонта железнодорожных путей. Это была тяжёлая, но благодарная работа. Студенты называли его прорабом. Успешно защитив кандидатскую диссертацию по экс- периментальной микродозиметрии и продолжая исследования в этой области, П.Н. Белоногий, был бессменным научным секре- тарем четырех конференций по микродозиметрии, проявив в полную силу свой прекрасный организаторский талант. К его че- сти надо отнести последнюю конференцию, проведенную в Суз- дале на спонсорские пожертвования и посвященную памяти В.И. Иванова. В годы перестройки организовал малое предприя- тие Эскиз-МИФИ, а затем и ряд дочерних. Был известен в Москве как предприниматель, специализирующийся на фильтрах для очистки воды.

В 1970 г. защищают дипломы и остаются на кафедре А.Г. Зражун, В. Синёв и В. Хвостов, Лапшин, Е.А. Потёмкин. Все они успешно защитили диссертации и перешли в разные органи- зации, но судьба А.Г. Зражуна вновь привела его на кафедру.

Анатолий Григорьевич Зражун, занимаясь в группе В.Ф. Ба- ранова расчетными исследованиями переноса электронов, меняет профиль работы и защищает кандидатскую диссертацию по компьютерным технологиям и прикладной математике. Перейдя по- сле защиты диссертации на работу в ЦНИИХМ, он в 1997 г. по приглашению В.А. Климанова вновь возвращается на кафедру, становится доцентом и одним из основных исполнителей гранта МНТЦ в области медицинской физики. Однако В.А. Климанов требовал неукоснительного выполнения намеченной им про- граммы исследований, а Зражун настаивал на ином решении. В результате – разрыв и переход А.Г. Зражуна на кафедру матема- тики.

В начале 1980-х годов В.И. Иванов приглашает на кафедру профессора Н.Г. Волкова − выпускника кафедры No 11, получив- шего второе образование на мехмате МГУ. Несколько лет рабо- тал заведующим кафедрой прикладной математики и начальни- ком учебного управления. Николай Григорьевич Волков быстро вошел в проблематику кафедры, после смерти И.Е. Константино- ва принял руководство той части группы, которая занималась проблемами безопасности космических летательных аппаратов с бортовой ядерной энергетической установкой. После аварии на Чернобыльской АЭС Н.Г. Волков предложил внедрить метод оценки погрешностей при малой выборке на основе будстреп-метода. Помимо работы на кафедре, Н.Г. Волков читал замеча- тельные лекции по теории вероятности и статистике в Универси- тете повышения квалификации преподавателей при МИФИ. Про- стота изложения, четкость формулировок, приводимые примеры просто восхищали и помогли ликвидировать разрыв между зна- нием примитивных основ и вековыми достижениями науки.

Хотелось бы остановиться здесь на выпускниках группы «теоретиков»: Ю.А. Миронове (1971г.), М.Ю. Вырском и А.А. Строганове (1972 г.), Н.Г. Големинове (1973 г.).

Юрий Алексеевич Миронов работал стажером-исследова- телем в моей группе, и его научная деятельность была связана с разработкой проблемы зависимости изменения свойств полупро- водников под действием нейтронов различных энергий. Он рас- считал вклад нейтронов в поглощённую дозу в графите при облу- чении в полях смешанного излучения. До него таким вкладом ли- бо пренебрегали, либо переоценивали, не учитывая анизотропию рассеяния быстрых нейтронов. Поступив в аспирантуру, он один из немногих защитил диссертацию в срок. К сожалению, болезнь оборвала его жизнь совсем в молодом возрасте.

Михаил Юрьевич Вырский под руководством В.П. Машкови- ча и Т.А. Гермогеновой (ИПМ) занимался разработкой программ переноса излучений в защитных материалах методом дискретных ординат. Успешно защитив диссертацию и работая в рамках Про- блемной лаборатории, он, плодотворно сотрудничая с ИПМ, успешно развивал методы расчета переноса излучений. Затем пе- решёл на работу в Институт стали, а во время перестройки уехал в Германию, но там его жизнь как-то несложилась.

Николай Георгиевич Големинов начал свою работу в научной группе Е.А. Крамер-Агеева. Свою диссертационную работу он посвятил микродозиметрическим эффектам в полупроводнико- вых приборах современного поколения. Блестящая теоретическая подготовка, дар электронщика, как говорится, от бога, позволили ему создать для экспериментов уникальную аппаратуру: цифро- вой осциллограф с логарифмической шкалой, специализирован- ную ЭВМ на однокристальном микропроцессоре, сверхнизкофо- новый спектрометр. Н.Г. Големинов провёл исследование быст- рого холодного отжига радиационных дефектов в полупроводни- ковых приборах. Коэффициент отжига оказался немалым, рав- ным 10−15. Он известен своими работами в области стохастиче- ских отказов в микросхемах, облучаемых нейтронами. Защитил докторскую диссертацию. Но круг его интересов гораздо шире: вплоть до космогенных эффектов и природы гравитации. Он был профессором кафедры, но жесточайшая гипертония сломала ему жизнь и физически, и духовно. Возможно, сказалась многолетняя борьба за жизнь сына, страдающего гемофилией. Отметим в этой борьбе они победили: сын окончил 27-ю кафедру МИФИ, работа- ет в Институте автоматики, кандидат технических наук. Сейчас Н.Г. Големинов на пенсии.

Отдельно хотелось бы отметить выпускника биофизической специализации 1972 г. А.А. Строганова, оставившего заметный след в жизни кафедры. Анатолий Александрович Строганов – один из любимых учеников В.П. Машковича, обладатель разно- сторонних знаний, талантливый учёный, которому любые задачи по плечу, проявил себя во всех ипостасях. Занимаясь практически по основному направлению кафедры и активно сотрудничая с ИПМ, он подготовил не одну программу переноса излучений, выполнил большой объем расчетных исследований по различным проблемам физики защиты, успешно защитил кандидатскую дис- сертацию, одновременно помогая сделать это и другим. Много лет А.А. Строганов был зам. зав. кафедрой по научной работе, читал лекции и вел практические занятия со студентами. Только увлеченность разноплановыми задачами помешала ему сосредо- точиться и защитить докторскую диссертацию в стенах кафедры. Одним из первых сотрудников поехал в Чернобыль и принял ак- тивное участие в ликвидации последствий аварии в самых ее го- рячих точках. В настоящее время – начальник отдела ядерной безопасности НТЦ ЯРБ.

В 1973 г. завершает учёбу и остаётся на кафедре в группе И.Е. Константинова Владимир Викторович Костерев. Он посту- пил в аспирантуру и защитил диссертацию под руководством Г.А. Фёдорова по проблеме томографии. Совместно с ленинград- скими коллегами разрабатывает новый тип универсального фан- тома, состоящего из многочисленных трубочек, признанный изобретением Он долгое время совмещал работу в МИФИ с дея- тельностью внештатного эксперта Института патентной экспер- тизы. В последние годы его научные интересы связаны с разра- боткой проблем риска, применением теории мягких вычислений, теории возможности в проблемах радиационной физики и без-опасности в чрезвычайных ситуациях Выполнил ряд исследова- ний по заказу МЧС и Минатома. Тесно сотрудничает с ФМБЦ им. А.И. Бурназяна. Руководил проектом МНТЦ по одновремен- ному воздействию на опухоли облучения и гипертермии, объеди- нив коллективы нескольких исследовательских институтов. В настоящее время доцент, зам. зав. кафедрой по научной работе.

Много добрых слов можно сказать о выпускниках 1974 г., в течение многих лет проработавших в Проблемной лаборатории кафедры, но по разным причинам покинувших ее стены. Это – С.Г. Андреев, В.Ф. Евсеев, А.А. Илюшкин, В.А. Кутьков. Евсеев и Илюшкин успешно трудятся сейчас в ИБРАЭ, Кутьков − в РНЦ «Курчатовский институт» (член РНКРЗ и МКРЗ, несколько лет был сотрудником МАГАТЭ), Андреев в ИХФ РАН. Сергей Гри- горьевич Андреев – замечательный теоретик, многое сделавший в радиационной биофизике, защитивший кандидатскую диссер- тацию по микродозиметрии, продолжает исследования в этой об- ласти. Сейчас продолжает читать курс «Микродозиметрия» для студентов, специализирующихся в области биофизики.

Не менее примечательная бригада выпускников осталась на кафедре в 1975 г.: А.П. Долгих (в группе В.И. Иванова), М.П. Панин (в группе A.M. Панченко), С.Г. Михеенко (в группе И.Е. Константинова), В.М. Демин (в группе В.Ф. Баранова), A.M. Жезлов (в группе В.П. Машковича). Двое из них продол- жают работать в ее стенах.

Михаил Петрович Панин был стажером-исследователем и ас- пирантом в группе A.M. Панченко. После защиты диссертации, посвященной решению проблемы распространения гамма- излучения через плазму, М.П. Панин становится заместителем декана по научной работе и старшим научным сотрудником ка- федры. Прошел годовую научную стажировку в Англии. Вскоре после создания специализации «Физика природных и техноген- ных катастроф» появились ставка и возможность заняться препо- давательским трудом. В качестве доцента кафедры он ведет кур- сы «Математическое моделирование», «Расчётные методы тео- рии переноса». Был начальником учебного управления, прорек-тором. Сейчас вновь доцент кафедры. Студенты уважают его за глубину знаний и чёткость изложения, но боятся его бескомпро- миссности. О Михаиле Петровиче Панине можно сказать – это человек самодисциплины и долга.

Сергей Григорьевич Михеенко был оставлен на кафедре в группе И.Е. Константинова, а после смерти Игоря Евгеньевича под руководством Н.Г. Волкова выполнил комплекс теоретиче- ских и экспериментальных исследований по разрушению урана при входе в плотные слои атмосферы спутников с ядерными энергетическими установками на борту и защитил диссертацию. На время этих исследований одна из комнат в цокольном этаже была переоборудована: установлены боксы, подведена вентиля- ция, размещён плазматрон собственной конструкции. Получен- ные данные о дисперсности продуктов горения позволили рас- считать рассеяние аэрозолей в атмосфере и дать заключение о безопасности. Во время Чернобыльской катастрофы был в герои- ческой четвёртке мифистов с 1-й кафедры дозиметристов – раз- ведчиков на разрушенном 4-м блоке. Во время «перестройки» − один из организаторов объединения ЭНОФИТ и зам. директора ЭНОФИТ. Затем вернулся на кафедру, но вскоре был приглашен в Госкорпарацию, где и работает сейчас.

Виктор Максимович Демин после окончания института зани- мался вопросами радиационной онкологии, затем посвятил себя расчетным исследованиям прохождения электронов Под руко- водством В.Ф. Баранова защитил диссертацию по результатам этих работ. Был отличным спортсменом играл в футбол, участвовал в играх на первенство Москвы. В течение нескольких лет ра- ботал на кафедре «Микроэлектроника», решая вопросы поглоще- ния энергии в элементах микросхем. Потом вернулся на кафедру на должность доцента, читает курсы «Экология» и «Обращение с радиоактивными отходами». Был заместителем зав. кафедрой по учёбе, а затем стал и.о. заведующего кафедрой No 1 и зам. зав. кафедрой No 85.

В 1980-е годы на кафедре был создан свой вычислительный центр на базе ЭВМ «Наири». Конечно, по нынешним временам она смотрелась бы мастодонтом. Но с ее помощью решались те- кущие научные задачи. Первыми сотрудниками ВЦ кафедры бы- ли Г. Фатеева, Р. Зайцев, В. Чепель. Позже В.А. Климанов полу- чает по хоздоговору несколько первых отечественных персо- нальных компьютеров и передает часть из них для коллективного пользования. Организуется школа повышения квалификации по изучению языка «Бейсик» и по технике работы на ПЭВМ. Однако эти ЭВМ отличались капризностью и не удовлетворяли растущим требованиям пользователей. В 1992 г. за счет средств от хозяй- ственной деятельности были куплены две ПЭВМ-286 класса ЕС. Это вызвало огромную радость, так как появились инструменты для обучения студентов. Вычислительная техника быстро мо- рально устаревает, но первые шаги были сделаны. Благодаря уси- лиям В.А. Климанова крупным шагом в деле обеспечения кафед- ры современной вычислительной техникой явился выигрыш кон- курса фирмы INTEL. В результате кафедра стала обладательни- цей приза – дисплейного класса, оснащенного новыми ЭВМ.

Нельзя не упомянуть среди выпускников второй половины 1980-х годов И.И. Линге и С.В. Фесенко. Оставшись на кафедре в качестве стажеров-исследователей, потом аспирантов, оба успешно защитили кандидатские диссертации и пустились в са- мостоятельное плавание. Проявив незаурядные научные и орга- низаторские способности, подготовили и защитили докторские диссертации и занимают сейчас должности зам. директора ИБРАЭ и Института сельхозрадиологии соответственно.

Из выпускников 1979 г. для работы на кафедре были оставле- ны Л.А. Лебедев, А.К. Будыка, Л.Н. Пизаева, А. Гнутиков.

Ларион Александрович Лебедев влился в научную группу В.И. Иванова и окунулся в новое направление, связанное с оцен- кой доз при радиологических процедурах на совокупность орга- нов и тканей людей, подвергнутых рентгеновскому исследованию, защитил кандидатскую диссертацию по анализу эффектив- ной дозы при диагностических рентгеновских процедурах. В дальнейшем после смерти В.И. Иванова возглавил работы по этой тематике, подготовил и издал ряд монографий и справочни- ков по данной проблеме. Эти справочники востребованы и сейчас врачами-рентгенологами, ведь именно по ним записывают эф- фективную дозу пациентов. Л.А. Лебедев – прекрасный организа- тор. За организацию работ во время фестиваля, а затем за самоот- верженный труд при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС награжден государственными орденом и медалью. Именно Л.А. Лебедев подобрал и сплотил группу энтузиастов для обеспе- чения безопасности при работах на развалинах четвёртого блока ЧАЭС. В годы «перестройки» явился организатором создания при МИФИ общества ЭНОФИТ. В канун пятидесятилетия кафед- ры защитил докторскую диссертацию. Директор Государственно- го НТЦ экспертиз проектов и технологий «Росатома».

Александр Константинович Будыка был стажёром и аспиран- том в группе И.Е. Константинова. Он разрабатывал метод опре- деления дисперсности аэрозолей и применил его на ПО «Маяк». После защиты диссертации приглашен на работу в Институт фи- зической химии в лабораторию академика И.В. Петрянова- Соколова. Защитил докторскую диссертацию, был и.о. директора ИФХ. В настоящее время – главный учёный секретарь НТС «Ро- сатома», как совместитель читает курс лекций по спектрометрии в МИФИ.

После окончания института в 1978 г. остались на кафедре A.M. Дмитриев, В.А. Камнев, И.О. Щербаков.

Игорь Орестович Щербаков был оставлен в должности стар- шего инженера учебно-вспомогательного состава кафедры, затем стал зав. лабораториями кафедры и долгое время проработал в этой должности. Работу на кафедре совмещал с игрой в регби, был капитаном и тренером. Затем он ушёл с кафедры и занялся строительно-ремонтным бизнесом.

Алексей Михайлович Дмитриев был принят на работу стаже- ром-исследователем под руководством Г.А. Фёдорова и занимал- ся вопросами компьютерной томографии. В течение многих лет бессменный профорг кафедры. Был приглашён деканом факуль- тета «Т» на работу заместителем. Дмитриев творчески освоил курс метрологии, читавшийся ранее членом академии метроло- гии Трошиным, подолгу засиживался в лаборатории. К студентам относился как взыскательный, но добрый дед. Он скрывал от со- трудников факт сердечно-сосудистого заболевания и скончался в метро по дороге домой. Владимир Александрович Камнев был оставлен в группе Е.А. Крамер-Агеева и проводил эксперимен- тальные исследования по измерению спектров на реакторе ИРТ МИФИ, реакторах Курчатовского института. Как и В.С. Трошин, стал крупнейшим в России специалистом во внутриреакторной спектрометрии и дозиметрии. В настоящее время старший пре- подаватель, помимо общеобразовательного курса «Экология», проводит занятия по спектрометрии реакторных нейтронов.

В 1982 г. в биофизической группе заканчивает кафедру С.А. Лебедева и по основной специализации Ю.В. Журов. Свет- лана Александровна Смирнова (Лебедева) работала на кафедре под руководством О.Г. Скотниковой над вопросами накопления соединений урана в модельных биообъектах. По результатам этих исследований защитила в МГУ кандидатскую диссертацию. Активно участвовала в учебном процессе, проводя лабораторные работы по биофизическому направлению, работала в лаборато- рии «Чистая вода». Продолжая исследования по биофизике, вы- двинула ряд новых концепций по устойчивости объектов живой природы. Из-за финансовых трудностей на кафедре была вынуж- дена покинуть МИФИ. Юрий Валентинович Журов остался рабо- тать в научной группе В.А. Климанова и занимался развитием метода Монте-Карло применительно к решению задач защиты от оружия массового поражения, им были подготовлены собствен- ные программы, реализующие развитые подходы. Прошёл го- дичную стажировку в Японии. Участвовал в нескольких проектах МНТЦ по медицинской физике, но потом перешёл на работу в Онкоцентр им. Блохина

В 1983 г. окончили МИФИ и распределились на кафедру А.А. Званцев и Н.Н. Могиленец. Они были последними молоды- ми специалистами, кто прочно связал свою судьбу с кафедрой.

Николай Николаевич Могиленец прошел традиционный путь стажера-исследователя, аспиранта, инженера. В настоящее вре- мя – старший преподаватель кафедры, поддерживающий в наше трудное время нормальное функционирование лабораторного практикума. Хорошее знание компьютерной техники позволили руководству кафедры возложить на него обязанности ответ- ственного за состояние парка ЭВМ и программного обеспечения. Обаятелен в общении, безотказно помогает всем нуждающимся.

Подготовил курс по дозиметрии в медицине. Успешно участво- вал в трёх проектах МНТЦ. Относится к той категории препода- вателей, которые любят студентов и страшно переживают из-за отсутствия у них знаний; не щадя своего времени, добивается освоения хотя бы базовых принципов.

Андрей Алексеевич Званцев во многом повторяет судьбу своего товарища. Они образуют своеобразный тандем. А.А. Зван- цев − прекрасный экспериментатор, свободно владеющий элек- троникой. Он ответственно участвовал в нескольких проектах МНТЦ. Идя на встречу нуждам кафедры, участвует в преподава- нии цикла «Физика защиты». Как и на плечах Н.Н. Могиленца, на нем лежит тяжелый труд проведения семинаров и лабораторных работ, принятия зачетов по курсу «Безопасность жизнедеятель- ности», через который проходят почти все студенты МИФИ.

Низкий уровень оплаты труда преподавателей вузов был су- щественно ниже столичного прожиточного минимума, что созда- ло неблагоприятную атмосферу для привлечения молодежи. Ка- федры МИФИ стареют: как кадры, так и оборудование. Многие молодые люди потеряли интерес к защите диссертаций, хотя ис- следования завершены. В этих условиях ректорат нашел форму, которая, казалось, позволит привлечь молодежь, увеличив коли- чество преподавательских ставок. Так стали преподавателями выпускники кафедры 1994 г. В.А. Ушаков и М.Н. Морев.

Вадим Леонидович Ушаков, выпускник биофизической груп- пы, был оставлен на кафедре в научной группе И.Я. Беляева ста- жером-исследователем. Пройдя аспирантуру и занимаясь вопро- сами воздействия коротковолнового излучения на биологические объекты, он подготовил и защитил на биофаке МГУ кандидат- скую диссертацию. Одновременно активно участвовал в учебном процессе, ведя лабораторные работы по биофизике. Он фактиче- ски заново подготовил курс «Биологическое действие радиации», добившись удвоения часов. Его отличает сочетание талантливо- сти и авантюризма. В последние годы увлёкся сам и увлёк сту- дентов проблемами деятельности мозга. Не встретив поддержки, перешел на работу в Курчатовский институт.

Михаил Николаевич Морев начал работать на кафедре под руководством В.П. Машковича над проблемой снятия с эксплуа- тации ядерных реакторов и ограниченного использования утили- зуемых материалов. В результате подготовил к защите кандидат- скую диссертацию по допустимым уровням загрязнения материалов при выводе из эксплуатации реакторных установок. В долж- ности преподавателя читал ряд курсов и принимал участие в межкафедральных работах, связанных с международным проек- том коллайдера. И всё же перешёл на работу в НТЦ ядерной и радиационной безопасности.

В советский период на кафедрах вместе с преподавателями трудились лаборанты и инженеры, которые помогали создавать новые лабораторные работы и даже целые практикумы. Они под- держивали аппаратуру в рабочем состоянии. Многие из них были студентами вечернего факультета МИФИ. Немалую роль в ста- новлении учебного процесса сыграл учебно-вспомогательный со- став кафедры: Е.К. Малышев, Г.М. Сучков, В.Г. Белозёров, Л.Е. Машкович, Е.И. Мещанинова, С.А. Казьмин, Н.Н. Бусурин, И.О. Щербаков. Особое значение для кафедры имел труд по раз- витию учебных лабораторий инженеров И.В. Баранова, Е.И. Ле- щенко, Ю.Н. Мартынова, М.И. Николаева, А.И. Тугуса. Нельзя не упомянуть секретарей кафедры Е.А. Зражун и Е.В. Тимакову. Зражун, ветеран МИФИ, много сил отдала профсоюзной работе. Ей удаётся посетить кабинеты высоких начальников и решить вопрос, на который у других, включая профессоров, ушли бы дни, а то и недели.

Особо следует отметить труд И.В. Баранова, окончившего ве- чернее отделение МИФИ и долгое время курировавшего лабора- торные практикумы по спектрометрии, дозиметрии и защите от излучений. Им разработан оригинальный микродозиметрический детектор на основе сцинтиллятора, оптически соединённого с двухканальным световодом, а через них с двумя ФЭУ, работаю- щими на схему совпадений. По задумке В.И. Иванова он создал сферический нанодозиметрический детектор с весьма сложной электроникой. В 1990-е годы перешёл на работу в Минатом.

Чуть позже окончил с отличием вечернее отделение МИФИ С.И. Хайретдинов. Султан Иэрфанович долго работал лаборан- том, затем инженером, старшим преподавателем кафедры, полу- чил второе высшее образование по вычислительной технике. У него золотые руки и умная голова. Знает устройство ПЭВМ и программирование. Он остался единственным на кафедре, кто имеет право работы на станках в кафедральной мастерскрй.

Вечернее отделение МИФИ окончил и Р.Х. Нагаев. Рафаил Хамзеевич долгое время был правой рукой В.П. Машковича. Бу- дучи лаборантом, проводил дни и ночи, участвуя в эксперимен-



page33image1817301392

тах на быстром реакторе БР-5 в Обнинске. В 90-е годы после ухода И.О.Щербакова по настоятельной рекомендации В.П. Машковича он становится заведующим лабораториями. Од- новременно исполняет функции секретаря научного семинара кафедры.

Борис Данилович Зельдич почти окончил МИФИ, но, будучи человеком увлекающимся, бросил учебу и перешел к практиче- ской работе: трудился в Дубне, помогая в исследованиях группам В.В. Фролова, Л.Р. Кимеля, Л Н Зайцева. Потом перешёл в учеб- ный штат кафедры. По знаниям и интеллекту − инженер, а по должности – рабочий высшей квалификации. Ушёл из жизни по- сле второго инфаркта.

Тяжело воспринял коллектив кафедры известие о Черно- быльской катастрофе, о человеческих жертвах. В.К. Сахаров, чи- тавший курс по охране окружающей среды, нашёл оценку амери- канских учёных, из которой следовала применительно к ЧАЭС гибель десяти тысяч жителей Припяти. Но природа оказалась благосклонее, и ветер перенёс залповый выброс за реку в сосно- вый бор, получивший название «жёлтый лес». Вместе с тем рас- терянности не было. Первая группа добровольцев уже летом 1986 г. поехала дозиметристами-разведчиками на 4-й блок Чер- нобыльской АЭС: Л.А. Лебедев, А.А. Строганов, С.Г. Михеенко, Б.Д. Зельдич. Они не только проводили разведку, но и модерни- зировали аппаратуру, давали советы по размещению локальных защит и ликвидации «горячих» очагов. Затем другие группы вы-езжали на ЧАЭС налаживать компьютерные системы сбора и об- работки данных, определяя степень загрязнения местности, водо- емов-охладителей. С 1 по 30 августа работала группа под руко- водством В.Л. Неретина (А.В. Кячин, В.Л. Меркушев, С.А. По- пов, Д.А. Черногоров), а с 1 по 30 сентября трудился отряд под командованием В.А. Кутькова (А.А. Довбенко, А.П. Долгих, П.Ю. Ефимов, С.А. Сидоренко, Ю.Б. Муравьёв). Доцент О.Г. Скотникова провела несколько сеансов комплексного иссле- дования воды в бассейне-охладителе. Интересно, что на призыв к факультету «К» выполнить на месте задачи по отладке программ сбора и представления данных, помнится, откликнулся лишь один сотрудник – В.Г. Иваненко. Всего гражданский и професси- ональный долг выполнили около 20 сотрудников и аспирантов кафедры.

В.И. Иванов был привлечен к работе комиссии по дозиметри- ческой экспертизе в связи с аварией на ЧАЭС при президенте Академии наук. Он был заместителем председателя комиссии, одним из членов был я. В состав комиссии входили учёные из Курчатовского института, Радиевого института, ВНИИФТРИ, СНИИПа и др. Первой задачей было рассмотреть жалобу жите- лей Киева, направленную правительству. В ней говорилось, что их обманывают, занижая дозы в два раза. Обидно, что эта версия исходила от сотрудников Института ядерных исследований и Физического института, которые ошибочно использовали не теприборы. За короткое время создано и одобрено комиссией более десятка методик по измерению доз и активности продуктов пита- ния и воды. С разъяснительными целями комиссия выезжала на Украину, в Беларусь и Литву.

В предперестроечные годы на кафедре трудилось около 100 сотрудников. «Перестройка» разрушила советскую экономику и, по сути, не создала иной. Бюджетные организации оказались за чертой существования. Это породило закрытие хозрасчетных тем и, как следствие, уход молодых перспективных сотрудников. Ка- федра практически лишилась лаборантского состава и инженер- ного звена. Резко сократилось число активно работающих аспи- рантов. Вместе с тем ряд работников научно-исследовательского сектора остался в составе кафедры: И. Качанов, Ю. Семенов, Р. Зайцев, В. Камнев, А. Дмитриев, 3. Иванова, Н. Жданова, Е. Кулакова, Ю. Журов. В 1990 г. буквально накануне присужде- ния Государственной премии за учебник «Дозиметрия» после долгой болезни скончался заведующий кафедрой В.И. Иванов. По просьбе сотрудников кафедры и по устному завещанию В.И. Иванова миссию заведующего кафедрой стал выполнять Е.А. Крамер-Агеев. Это было тяжелое время развала экономики, галопирующей инфляции и снижения реальных доходов в десят- ки раз. К тому же «в верхах» появилась инициатива об уменьше- нии количества специальностей, о необходимости их объедине- ния. Е.А. Крамер-Агеев, заручившись поддержкой Минатома, сумел сохранить самостоятельную специальность кафедры. Был разработан и утвержден раздел Государственного образователь- ного стандарта (ГОС-1). Затем участвовал в разработке стандарта ГОС-2, который объединил значительную часть кафедр МИФИ в направление «Ядерные физика и технологии», а специальность кафедры стала частью направления. МИФИ был признан голов- ным вузом по этому направлению. Организована учебно- методическая комиссия во главе с ректором МИФИ, а кафедра 1 стала головной по специальности «Радиационная безопасность человека и окружающей среды». Существенно расширился круг кафедр, выпускающих специалистов в этой области в техниче- ских университетах Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Обнин- ска, Дубны и Северодвинска, курировать их учебно-методиче- скую деятельность была призвана кафедра 1 МИФИ.

В этот период по указанию Правительства РФ создается спе- циализация «Физика природных и техногенных катастроф», ко- торая носила межкафедральный характер и объединяла кафедры 1, 11, 24. При этом ответственной за разработку Учебного плана назначается кафедра 1, а конкретно − Е.А. Крамер-Агеев. В течение месяца был подготовлен набросок перечня учебных дис- циплин, приглашены заведующие кафедрами или их уполномо- ченные и сказано, что в течение пары месяцев необходимо разра- ботать учебные программы курсов. Оплата будет мизерной, со- ответственно отпускаемой Комиссией по чрезвычайным ситуа- циям средствам. Наши люди поворчали, но работу выполнили в срок. Были разработаны новые курсы, например «Физика при- родных и техногенных катастроф» (кафедра 39), «Предаварийное состояние материалов конструкций» (кафедра 16). Для чтения специальных лекций были приглашены ответственные работники МЧС − д-р техн. наук Н.И. Бурдаков и канд. физ.-мат. наук Е.С. Дмитриев. Накануне ликвидации Минобра СССР удалось убедить чиновников министерства и получить две целевые пре- подавательские ставки. Специализация вызвала интерес у сту- дентов. Выпускники шли работать в исследовательский институт МЧС, в специализированную лабораторию Черноплёкова при Курчатовском институте. Несколько заказных работ по прогно- зированию последствий ЧС было выполнено и принято МЧС. В течение пяти лет Е.А. Крамер-Агеев входил в состав НТС ми- нистерства. Потом забота о чрезвычайных ситуациях на атомных объектах была передана Минатому, но установить деловой кон- такт практически не удалось. В 2016 г. будет последний выпуск по специальности «Физика природных и техногенных ката- строф».

Введение в институте обязательных общеобразовательных курсов «Безопасность жизнедеятельности» и «Экология» привело к необходимости убедить ректорат, заведующих кафедрами 17 и 20 передать преподавание этих курсов кафедре, как имеющей опыт подготовки и ведения курсов «Радиационная безопасность» и «Охрана окружающей среды. В кратчайший срок были разра- ботаны программы, проведены внутрикафедральные семинары для лекторов. Для реализации программы курса «Безопасность жизнедеятельности» на кафедру был приглашен канд. техн. наук доц. И.К. Леденев, ранее возглавлявший кафедру «Гражданская оборона».

В тяжёлые 1990-е, когда закрывались НИИ и предприятия высокотехнологичных отраслей, вузовская наука оказалась без бюджетного финансирования и хоздоговоров. Даже оборонные предприятия не в состоянии были оплатить выполненную группой В.П. Машковича работу. Только через несколько лет через суд МИФИ получил причитающуюся сумму, но без индексации.

По-моему, по инициативе ректора Тульского технического университета и при поддержке Комитета по образованию рожда- ется научная программа с бюджетным финансированием «Кон- версия вузов и высокие технологии». Ректорат направил меня в совет программы. Пришлось отстаивать участие МИФИ в созда- ваемой программе, так как некоторые участники сомневались в оборонном характере нашего института. После дебатов МИФИ стал головным по разделу «Охрана окружающей среды». Навер- ное сказались последствия аварии на ЧАЭС. Мне было поручено создать комиссию раздела и возглавить её. В комиссию вошли деканы, заведующие кафедрами и научными лабораториями, видные учёные из НИЯФ МГУ, МВТУ, МЭИ, С-П ТУ и других институтов. Организационная работа строилась так. Вузы присы- лали предложения. Они рассортировывались по тематикам, и эксперты безвозмездно просматривали заявки и давали заключе- ние. Комиссия подводила итоги и могла внести коррективы. Ре- зультаты передавались в Управление науки Госкомобра, которое принимало решение о финансирование. Приходилось постоянно искать компромисс между желанием помочь хорошим исследо- ваниям и не допущением снижения и без того скудных оплат до смешного уровня. Годовые отчёты вновь просматривались экс- пертами и выносилось решение о качестве выполненной работы. Дважды были проведены научные конференции в МИФИ и одна в Петербурге, не считая нескольких пленарных конференций. В программе принимали участие кафедры 1, 7, 24, 25, 37, 39, первая кафедра была головной. Неоценимую роль сыграл Сербулов, бывший заместителем руководителя. На кафедрах были проведе- ны интересные исследования, созданы новые методы и приборы. Программа меняла названия, но прожила до 1999 г., когда иници- ативу перехватил питерский Горный институт, избалованный щедротами нефтяников и фактически превративший программу в региональную.

Приход к власти Б.Н. Ельцына и его команды породил волну интереса к российской науке и образованию. Кафедры 5, 1, 13 получают грант от лондонского «Империал колледж» на сов- местные научные исследования. Чуть позднее, с техасским уни- верситетом (точнее, с TAMU and Amarillo national recourse center for plutonium). Обоими проектами руководил заведующий кафед- ры 5 В.В. Хромов, а его заместителями были Э.Ф. Крючков (с той же кафедры) и В.В. Болятко. Соглашение касалось вначале под- готовки магистров в области ядерной и радиационной безопасно- сти, а через несколько лет по мерам нераспространения оружей- ных ядерных материалов. К соглашению присоединяется и Об- нинский ИАТЭ. Преподаватели вели научные работы совместно с магистрантами, и этот труд, как и разработка учебно-методи- ческой документации, оплачивались. Для лучших студентов, вла- деющих английским языком, американцы устраивали выезды на атомные объекты Европы, туда же приезжали студенты из зару- бежных вузов. Проводились конференции, где студенты отчиты- вались о своих работах. Так в МИФИ подготовили магистров, опередив другие российские вузы. На первой кафедре приняли участие в исследованиях В.В. Болятко, М.П. Панин, Е.А. Крамер- Агеев, Н.Г. Големинов, Н.Н. Могиленец, О.Г. Скотникова. Ре- зультаты работ докладывались на конференциях Центра Амари-лио.

В 1993 г. в Токио прошёл семинар в узком составе по радиа- ционной безопасности, на котором кафедра была представлена Л.Р. Лебедевым. На следующий год при поддержке Министер- ства по атомной энергии кафедра организовала ответный симпо- зиум, прошедший в хорошо оборудованном зале третьего главно- го управления Минздрава России. Сопредседателями симпозиума были проф. Т.Косако (Токийский университет) и я. Россию представлял 41 участник, Японию − 9 учёных и менеджеров крупных компаний. Участники заслушали и обсудили 64 доклада. М.П. Панин, В.В. Болятко, С.Ю. Ерофеев обеспечили синхрон- ный перевод. Третий симпозиум прошёл в Токио с участием Л. Лебедева, А. Строганова и моим. Убедившись в качестве ра- бот, мы стали приглашать мифистов на стажировку, а фактиче- ски − для выполнения научных работ.

Одним из пунктов соглашения Горн – Черномырдин было со- здание Международного научно-технического центра (МНТЦ). Насколько я понимаю, целью его создания явилось желание за- падных партнёров предотвратить утечку специалистов- оборонщиков и атомщиков в страны третьего мира, обеспечив их работой, если предлагаемый проект заинтересовал научные круги либо США, либо Евросоюза, либо Японии. Финансирование про- водила та страна, которой понравился проект. Другой задачей было желание оторвать специалистов от государственных инсти- тутов, чтобы получатели грантов создавали малые предприятия и тиражировали свои разработки. Кафедра почти одновременно стала принимать участие в двух проектах: один – по медицинской физике (руководитель В.А. Климанов), другой – по обращению и нераспространению плутония и высокообогащённого урана (го- ловная организация из Снежинска, МИФИ – соисполнитель, а В.В.Болятко − соруководитель проекта). В обоих проектах участвовали почти все сотрудники кафедры. При этом не разре- шалось одновременное участие в двух проектах. В первом проек- те была разработана отечественная система математического планирования терапевтического облучения пацментов. При этом результаты должны быть получены с процентной неопределённо- стью. В другом проекте предложены новые подходы к оценке возможных аварийных ситуаций и оригинальный метод повыше- ния чувствительности обнаружения следов плутония на местно- сти. Результаты были приняты экспертами и опубликованы за рубежом. Кафедра по завершению этих проектов подала новые предложения, но они не находили желающих их финансировать. И только в 2004 г. в МИФИ приехал д-р техн. наук, лауреат Ле- нинской и Государственных премий, д-р техн. наук Э.А. Гельвич и предложил объединить усилия в инновационном проекте одно- временного облучения и нагрева опухолей до 44−47 °С. Аппаратура у них в НПО «Исток» прорабатывается на основе микропо- лосковых антенн. За МИФИ – система планирования облучения и дозиметрии. Мы предложили список участников дополнить учё- ными из Онкоцентра. Проект получил поддержку в Нидерландах. Всё запланированное было выполнено. Был установлен 10- кратный эффект гибели раковых клеток по сравнению с действи- ем каждого из факторов по отдельности. Через пару лет голланд- цы вновь поддержали проект усовершенствования антенн, позво- ляющих конфигурировать поле нагрева, и дозиметрического обеспечения. Завершение проекта совпало с прекращением дея- тельности МНТЦ по решению В.В. Кириенко, пересох «родник» финансирования поисковых работ.

Возвращаясь к кафедральной жизни, необходимо пояснить, почему я в 1995 г. ушёл в отставку с поста заведующего кафед- рой. Я считал, что на смену должен прийти более молодой и энергичный сотрудник кафедры, способный «вертеться» ради жизни кафедры, входить в кабинеты высоких начальников объяс- нять и просить работу. Б.Н. Оныкий, будучи ректором, удивился такому поступку и спросил, не обидел ли кто меня. Нет, ко мне все относились хорошо. По устному завещанию В.И. Иванова на пост заведующего кафедрой почти единогласно был избран В.А. Климанов. В начале своей деятельности он добился замет- ных успехов: выиграл приз от INTTEL в виде дисплейного класса с первоклассными на то время компьютерами, получил грант МНТЦ, за счёт средств, полученных от ректората, обновил учеб- ные лаборатории, пробил хоздоговор в ФМБА под руководство Г.А. Фёдорова.

В 2010 г. завершился срок контракта, что совпало с непонят- ным решением ректората об изъятии специализации «Радиацион- ная медицинская физика» и «Биофизика», принятым в период от- пусков. При этом ни декан, ни представитель ректората не объяс- нили коллективу причину и необходимость такого решения. На этой грустной ноте я и закончу свои воспоминания.

В заключение хочу отметить признанные достижения кафед- ры. Были изданы учебники, утверждённые Министерством обра- зования и науки РФ, – «Курс дозиметрии» и «Защита от ионизи- рующих излучений» и справочник для студентов и специалистов «Защита от ионизирующих излучений», а также десятки учебных пособий.


page36image1820410176

Владимир Александрович Климанов, заведующий кафедрой с 1995 по 2010 год



page37image1818504016

Кафедра сыграла определяющую роль в решении проблем защиты от ионизирующих излучений: защита от протяжённых источников, вторичное излучение в радиационной защите, про- хождение излучений через неоднородности в защите, альбедо гамма- и нейтронного излучений, распространение излучений в воздухе и на границе «земля – воздух». Кафедра занимает лиди- рующие позиции в дозиметрии и спектрометрии электронного и бета-излучений, во внутриреакторной спектрометрии нейтронов и дозиметрии радиационных повреждений. Выдающаяся роль принадлежала кафедре в исследованиях глобального распростра- нения радиоактивного загрязнения от испытаний ядерного ору- жия. Врачи-рентгенологи получили уникальные справочники для оценки доз и руководство по планированию терапевтического облучения.

Коллектив кафедры дружен, люди готовы поддержать друг друга в беде, прощают ошибки, но не терпят фальши. Кафедра для меня – родной дом, а её люди – моя большая семья.



page37image1818519792 page37image1818520080

Учебные лаборатории кафедры: «БЖД», «Инструментальные методы радиационной физики», «Физика защиты»

                               _________________________

Я родился в 1931 году. Вшколу тогда принимали с восьми лет. До школы вживался в коллектив в детском саду. Из той далёкой жизни помню, как перед обедом каждый малыш должен был выпить столовую ложку ненавистного рыбьего жира. После обеда – сон в спальных мешках на застеклённой и неотап- ливаемой террасе. Летом вывозили в лагерь, в Подрезково. Де- вушки-воспитательницы были инициаторами многочисленных игр на свежем воздухе: казаки-разбойники, колдунчики, игры с мячом. Устраивали соревнования по прыжкам в длину или в вы- соту, по городкам. А в ненастную погоду читали детские книжки и даже пытались сотворить некий мультфильм на тонком бумаж- ном листе. В непрозрачной коробочке делался разрез, через кото- рый протаскивалась лента, один торец был окуляром, другой – обращен к свету. Иногда нас водили на пригорок, под которым лежала Октябрьская железная дорога, и иногда по ней мчался са- мый быстрый поезд того времени на паровозной тяге с красавцем

паровозом необычной формы.
Детская жизнь была безмятежна, хотя жили более чем скром-

но. Помню, как мать закладывала, потом выкупала, опять закла- дывала вещи в ломбарде.

Школа, в которую я пошёл, располагалась рядом с домом, между Померанцевым и Кропоткинским переулками. Она была построена на месте сквера за один летний сезон и не из блоков, как сейчас, а из кирпича. В школе учиться мне не хотелось, од- ним из трудных предметов была каллиграфия, арифметику тоже не любил.

В стране, и в Москве в частности, готовились к войне с фа- шистами. Во дворе нашего дома установили деревянные щиты, подвели воду к душевым для защиты от ядовитых веществ в слу- чае химической атаки. Проводились учения. Я был «раненым», подбегали санитары, клали на носилки и относили в подъезд. И песни были в моде военные: «Если завтра война, если завтра в поход...», про бронепоезд, стоящий на запасном пути, революци- онные песни. Смотрели и радовались победным сценам в воен- ных фильмах.

Перед самой войной мы жили на арендуемой даче в «Заветах Ильича». И хотя в 1939 году был заключён мирный договор с Германией, летом 1941 года начала сгущаться атмосфера воз-


можной войны и не с финнами, а с гораздо более могуществен- ным противником.

Мы, дети, с захватывающим интересом читали книгу Николая Шпанова о нападении на Советский Союз врага и мощном ответ- ном ударе армады советских бомбардировщиков с водяными турбинами как двигателями, и о восстании пролетариата в ответ на развязанную войну. В предвоенные годы телевидения не было, радиоприёмники были в редких семьях. В дачном поселке даже не было проводных радиоточек. В день нападения гитлеровцев приехал сосед из Москвы по даче, зам. Председателя Верховного Суда РСФР и объявил своей семье и нам о начале войны. Мать не поверила, сказала: «Ну, Иван Гаврилович, что вы такое несёте, вот посадят вас за распространение слухов». А позже отец под- твердил эту ужасную новость. На участке я вырыл «щель», в пес- чаном грунте это было легко сделать. Сверху с отцом положили брёвна, накрыли их лапником. Это на случай бомбёжки. Но вско- ре мы вернулись в Москву.

Когда объявляли воздушную тревогу, то прятались либо в метро, либо в подвале нашего старого дома. Дом отапливался уг- лём, стояли два котла. До революции хозяин дома, опасаясь взрыва котлов, проложил мощное железобетонное перекрытие. Все считали, что оно спасёт от бомбы. А дом, что стоял на месте нынешнего бассейна «Чайка», рухнул в одну из бомбёжек. Ко- нечно, фашистские летчики метили в Крымский мост, но прома- зали. Ужасное последствие бомбёжки было в другом месте. Я помню, как земля тряслась, содрогалась, и после «отбоя» мы, мальчишки, помчались к месту взрыва, но туда нас не пустили, там работали пожарные и солдаты, а вместо высотного дома была гора кирпича, бетона, искорёженных стальных конструкций. По- гибло очень много жителей. Опять летчики люфтваффе метели в мост.

В конце июля Министерство юстиции, Верховных Суд рес- публики должны были эвакуироваться в г. Камышин. Там мы были недолго. В ноябре пришел приказ из Москвы эвакуировать- ся дальше на Восток. Все погрузились в большие «пульманов- ские» вагоны, оборудованные нарами. В середине стояла печка- буржуйка для обогрева. Но всё равно под утро одеяло примерзало к вагонной стене. Соль-Илецк − маленький городок со старинным соляным рудником, соляным озером. Монументальных строений лишь два: тюрьма в старой крепости и школа, переделанная под



page3image3101618992

О ПОСЛЕВОЕННОЙ ЖИЗНИ
И ВЫБОРЕ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ



−3− −4−




госпиталь. Школы почти не работали. Не было тетрадей и писали на каких-то брошюрах, если мороз не сковывал чернила. С отоп- лением было худо. Кругом степи, лесов нет. Летом нас, школьни- ков, мобилизовали на торфоразработки, потом на отлов сусликов. По приезде получили карточки на хлеб, для эвакуированных был создан пункт питания, где варили «затируху». В кипящую в котле воду сыпали перетертую руками муку и потом добавляли чуть- чуть какого-то растительного масла и выдавали порции такого супа.

Весной 43-го года вернули всех в Москву. В родной школе была казарма для девушек, служивших в противовоздушной обо- роне. Они каждый вечер «выводили» огромные аэростаты.

Другая школа, куда меня определили, была базовой для Мос- ковского пединститута. Моя подготовка не годилась для обуче- ния в 4-м классе, и я повторно обучался в 3-м. К пятому классу открыли родную школу No 50, и я стал учиться там. При входе стояли старшеклассники с винтовками «Мосина» и посторонних не пропускали. Школа к этому времени разделилась на мужскую и женскую. Бедные учителя мужских школ, особенно средних классов. Мы хулиганили вовсю, стыдно вспомнить. В 14лет вступил в комсомол, а в 9–10 классах был комсоргом школы. То- гда в стране действовала стройная система: многие ученики по- сле 4-го класса уходили в ремесленные или фабрично-заводские училища (ФЗУ). Они осваивали рабочие профессии, становились рабочими и получали заработок, что было очень существенно для многих, так как семьи оставались без кормильца. Другая часть уходила после седьмого класса в техникумы. Например, в нашей школе были классы 4 − А, Б, В, Г, Д, а к восьмому классу оста- лось только два, с учетом пришедших из других школ учеников с неполным средним образованием.

Один из членов комитета ВЛКСМ, на год раньше меня окон- чивший школу, поступил на инженерно-физический факультет ММИ и шёпотом говорил об оборонной направленности, о слож- нейшей математике и физике в этом институте.

Эти рассказы предопределили моё решение обучаться на ин- женера-физика. В конце 10-го класса я стал читать не только за- нимательную физику Перельмана, но и книгу Корсунского о строении атома и ядра и ещё какие-то полупопулярные книги. Посещал лекции для школьников по математике, которые прохо- дили в старых зданиях МГУ.


Следует сказать, что с годами укреплялся педагогический со- став школы. Историю преподавал Колдобский, человек с боль- шим жизненным опытом, бывший ответственный работник МПС. Литературу и русский язык вёл А.Д. Коршунов, начитанный ин- теллигентный человек, но, возможно, излишне резкий с ученика- ми. Особое положение занимает преподаватель физики, появив- шийся в 9-м классе. Он был летчиком во время войны. Требовал жесткой дисциплины, никаких разговоров во время занятий, если что – вызывал родителей. Он читал установочные лекции, много давал материала на самоподготовку. И, конечно, требовалось ре- шить кучу задач и не только из стандартного тогда задачника. А вот математиком и классным руководителем была Антонина Алексеевна, высокая, худая и очень спокойная женщина. Её все уважали за знание предмета и умение преподавать. Она знакоми- ла нас с материалами, выходящими за рамки программы.

В двух десятых классах было человек сорок, из них девятна- дцать получили медали. Могу сказать, что в 1951 году в ММИ оказалось трое моих одноклассников (Курышев, Старостин, За- глядимов) и автор. Все остальные одноклассники также поступи- ли в институты. Не всегда в те, которые очень хотели, – мешали анкетные данные.

Фотография 9Б класса. На переднем плане среди учеников – классная руко- водительница, математик А.А. Прокофьева и завуч А.Г. Лифанцев. Во втором ряду (4-й слева) – Л. Курышев, за ним левее – Е. Старостин, в верхнем ряду (справа) − Д. Заглядимов, через одного – Е. Крамер-Агеев – выпускники МИФИ



page4image3112861312

−5− −6−




Среди выпускников класса можно упомянуть Э. Фомушкина, окончившего физический факультет МГУ и уехавшего в Саров. Он и сейчас там работает как главный научный сотрудник. Другой жизненный
путь выбрал Ас-
кольдов, став кино-
режиссером, авто-
ром фильма «Ко-
миссар». П. Зару-
бин многие годы
руководил одним
из отделов ВПК.
Несколько позже
школу No 50 окон-
чили профессор
МИФИ И. Евсеев и
ещё ряд преподава-
телей МИФИ.

Я окончил школу с серебряной медалью. Медалистов в то время должны были принимать без экзаменов. Пришёл на Киров- скую, в приёмную комиссию ММИ. Там, говоря образно, на меня вылили ушат холодной воды; женщина-консультант заявила: «Медалям мы не верим, все вы − медалисты дутые. Для вас – со- беседование, похлеще любого экзамена.» Последняя часть фразы меня не испугала, но первая – оскорбила. И понёс документы в МВТУ им. Баумана, на инженерно-физический факультет. Там мне понравилась обстановка: сквер, фонтаны, приветливые при- ёмщики документов. Сдал. Сказали, что вызовут на собеседова- ние, если потребуется. Ждал, ждал вызова, поехал и узнал, что зачислен на первый курс инженерно-физического факультета, и ещё, что там, как и в ММИ, более высокая стипендия, по сравне- ние с другими институтами. Последнее обстоятельство было су- щественным, так как от рака умирал отец, и пенсии, положенной матери, не хватило бы даже на скромную жизнь.

                 _______________________________________

На первом курсе инженерно-физического факультета было три группы. В нашей было 25 юношей и одна девушка, Ирина Бочвар. Она была очень скромная и застенчивая. В мужской части группы выделялись се-


рьёзностью, обстоятельностью старшие наши товарищи, фронто- вики. Валентина Аверченкова война застала на втором году срочной службы в армии. Он служил в десантных войсках, имел на своём счету десяток прыжков с парашютом. Но война застави- ла изменить свою военную профессию. Его послали в противо- танковое подразделение. Был ранен, вернулся на фронт. Войну закончил в Германии. Он был самым суровым из фронтовиков.

Другим фронтовиком был Василий Вавилов. Житель северо- запада России. Был всегда спокоен, выдержан. Он служил в ча- сти, занимавшейся прослушиванием радиопереговоров врага, а в конце войны − союзников.

Третий фронтовик − Александр Шмыгов, наш неизменный староста. В предвоенные годы и после войны мечтал получить гуманитарное образование: либо философа, либо историка. Но на ту стипендию, которую платили гуманитариям, не прожить, и он засел за забытую во время войны физику и математику и пошёл учиться в Бауманское училище. Он имел, как и остальные фрон- товики, ряд боевых наград. Среди них был орден Красной Звезды за полёт с рацией в тыл немцев в окруженную часть Красной Ар- мии и выход из окружения с боями.

Вот эти трое фронтовиков сумели создать атмосферу труда, дисциплины, коллективизма. Нам, «зелёным» школьникам, было легче учиться, а они завершили системное школьное образование в 1940–1943гг. и пришли на первый курс в 1950 году.

На первом семестре они осваивали учёбу сообща, по учебно- му графику: час занятий, перерыв и снова час занятий. И так до полуночи.

Они терпеть не могли лентяев и прогульщиков. Староста Шмыгов однажды отрядил меня поехать в семью парня со звуч- ным именем Нерок и рассказать родителям, что над их сыном нависла угроза отчисления. Визит был как удар молнии, они же видели, что сын ежедневно ездит в училище. Правда, они замеча- ли за ним некие странности. По вечерам он уходил в свою комна- ту, ложился спать, а на самом деле под одеялом при свете фона- рика расписывал «пулю» и играл в сам с собой в преферанс. Эта игра тогда была в моде, но играли скорее на «интерес», чем на деньги, которых не было. Став комсоргом группы, мне пришлось ещё раз прибегнуть к обращению к родителям другого моего то- варища. Это, конечно, крайняя мера. Ей предшествовали разбор- ки на собраниях группы.



page5image3102516368 page5image3102516720 page5image3102517008

Радостные и весёлые на Первомайской демонстрации. Кто посмеет сказать, что нас туда гнали?




page5image3102525120

ОБ ОБУЧЕНИИ В МВТУ



−7− −8−




Учиться было не просто. Очень много задавалось на дом. Времени на развлечения не оставалось. На семинарах по матема- тике решалась уйма несложных задач на закрепление материала. Более сложные предлагалось решать дома, а результаты обсуж- дались на следующем занятии. Для школьников был необычный режим занятий по черчению. Необходимо было выполнить не- сколько листов, работать можно было и дома, и в зале: как пра- вило, чертёж с ошибками переделывать не разрешалось. Помню, А. Кузнецов допустил ошибки, и его лист покрылся глубокими красными линиями – след проверки. Через полчаса Александр принёс новый лист, сказав: «Вот второй вариант». В знак уваже- ния к таланту студента преподаватель засчитал лист.

На втором семестре я и В. Колобашкин поступили в кружок физики. Преподаватель поставил целью повторить эксперимент П.Н. Лебедева по определению давления света. Мы успели толь- ко прочитать монографию П.Н. Лебедева и написать реферат по прочитанному. Нас поразил не сам эксперимент, а работа по ис- ключению возможных погрешностей и мешающих факторов.

Академические занятия чередовались с обучением работе ру- ками в целой серии мастерских: слесарных, модельных, литей- ных, сварных и кузнечных. Мастера показывали приёмы, а затем студенты своими руками выполняли задания. Могу сказать, что мастерские дали личный навык и представление об обработке из- делий. Никакими виртуальными методами их не заменить.

Пролетел год, и перед самыми каникулами нам сообщили, что 1 сентября весь факультет переводится в ММИ.

                         _______________________________

Безусловно, 1951 год явился ру- бежной вехой в жизни ММИ. Часть студентов ММИ, «ракетчиков», была переведена в МВТУ им. Ба-умана. В ММИ были переведены студенты соответствующих фи- зических специальностей из МЭИ, ЛЭТИ и ряде других институ- тов. В ММИ была проведена реорганизация факультетов. Две группы из МВТУ были закреплены за приборостроительным фа- культетом, а третья – переведена на другой факультет. Так мы оказались на факультете No 2 «Приборостроение» и радовались, что деканом назначен «наш» Борис Владимирович Анисимов. За руководство партийной, комсомольской и профсоюзной органи- зацией развернулась открытая и скрытая от глаз борьба между

− 9 −


«кланами» местного студенческого сообщества и пришельцев из МЭИ и МВТУ, остальные «кланы» были малочисленные. Мне вспоминается, что с наибольшим накалом шла борьба на проф- союзном поле. Это понятно: профсоюзы могли помочь с путёв- ками в дома отдыха, оказать материальную помощь.

Безусловно, лучшие преподаватели были сосредоточены на инженерно-физическом факультете (No 3). Поэтому сравнение с МВТУ было не в пользу факультета No 2 ММИ. Так, семинары по математике вёл преподаватель, который о себе говорил, что он выдвинулся в вузовские преподаватели, работая на Урале в пери- од, как сейчас говорят, массовых репрессий. Занятия вёл, не от- рываясь от «решебника». Правда, к третьему курсу он куда-то исчез. Нам не нравились лекции по теоретической и аналитиче- ской механике, и Г. Яковлев, и я стали посещать лекции заведу- ющего кафедрой Шевченко. Его студенты боялись за строгость, но читал он великолепно. Ему мы и сдали экзамены.

Наибольшая напряжённость возникала с курсом машино- строительного черчения. В ММИ требовалось приходить на заня- тия по расписанию и заниматься в чертёжном кабинете. Мы счи- тали, что двух часов недостаточно и лучше работать дома, а ре- зультат представлять на суд преподавателя, как было в МВТУ. Наш староста Шмыгов и Колобашкин ходили с соответствующей просьбой и к декану, и к заведующему кафедрой. Такое разреше- ние было получено, и преподавателем был назначен выходец из Бауманского училища. Никаких эксцессов не было, и все благо- получно закончили этот курс.

Никаких претензий у нас не было к преподавателю физики. Наоборот, уровень занятий был выше, чем в МВТУ. Лекции нам читал сам И.В. Обреимов, заведующий кафедрой, академик РАН.

На всю жизнь остались в памяти лекции по теоретическим основам электротехники (ТОЭ). Некоторые читал заведующий кафедрой А.С. Касаткин, бывший полковник войск связи. У него была артистическая и одновременно аристократическая внеш- ность. Он входил в аудиторию и звучным голосом говорил: «Здравствуйте, товарищи студенты», и весь поток дружно и громко отвечал: «Здравия желаем, товарищ полковник». В пол- ной последующей тишине он излагал материал, иногда сопро- вождая лекцию шутками. Он говорил, что нельзя материал изла- гать монотонно, так как слушатель устаёт, теряет внимание и уга- сает усвояемость.

− 10 −



page6image3115969248

ПЕРВЫЙ ГОД
В ОБНОВЛЁННОМ ММИ




Совершенно иное впечатление осталось от лекций профессо- ра В.И. Кандрашёва. Он был одухотворённым математиком, вёл один из сложнейших разделов – математическую физику. У него был органический недостаток – он плохо видел. Я помню, в большой аудитории на Малой Пионерской он принимал зачёт, вызывая студентов к доске. Сначала сдали В. Аверченков, В. Ко- лобашкин, В. Ключников, ну и я. В конце шли лентяи. Это безоб- разие, но так было: задние столы поставили боком на другие, и получалась доска. Знающие писали ответы, а отвечающие читали такую огромную шпаргалку и худо-бедно сдавали зачёт. На экза- мене он мог сказать: «Мы с вами интересно побеседовали, но временя ограничивает нас, другие ждут». Однажды ряд студентов должен был пересдавать зачёт, это было 31 декабря. Зачёт завер- шился около двенадцати ночи и Владимир Иосифович вызвал такси и развёз по домам студентов. Надо сказать, что мы относи-лись к нему с большим уважением.

Лекции по теоретической физике читал А.Д. Галанин, семи- нары вели молодые теоретики, среди них – Ю.А. Вдовин. Честно говоря, никаких трудностей с макроэлектродинамикой мы не ис- пытывали, статистическая физика казалась абстрактной наукой, не связанной с классической технической термодинамикой, чита- емой кафедрой No 13. Квантовая механика представлялась мате- матическим изыском, несвязанным с практической деятельно- стью. Результаты расчётов зависят от удачного подбора физиче- ской модели.

В целом сложилось впечатление, что в ММИ стремились дать более широкие и глубокие теоретические сведения, а в МВТУ старались закрепить основные положения дисциплин, умение применить их при решении задач.

                      __________________________________

Я вступил в комсомол, как только мне исполнилось 14 лет, то есть в 1945 году, за два месяца до Дня Победы. Тогда вступление в ВЛКСМ было серьёзным событием: нужны были поручители из числа комсомольцев или членов партии, и вступающий должен был подтвердить своё желание участвовать в общественной жизни. Это позднее ЦК ВЛКСМ назвал строгий отбор путём к «синдика- лизму» и широко раскрыл двери для желающих – численность

− 11 −


росла, а качество кандидатов падало и в смысле преданности идеалам, и в смысле дисциплины.

Я с четвёртого класса был старостой класса, участвовал во всех мероприятиях. Позднее стал комсоргом класса, затем пред- седателем ученического комитета и, наконец, секретарём комите- та ВЛКСМ школы.

Со всей ответственностью могу сказать, что никто не чув- ствовал себя рабами. Вот пример: мы в школе и позднее в инсти- туте дружно без «подгонялок» ходили на демонстрации. Это все- гда были весёлые шествия. Немного допускалось хулиганства. Например, школьники могли окружить милицейскую машину и с веселым гиканьем раскачать её, а однажды, взявшись руками, по- вернули «Победу» на 180°. Нас не хватали и не волокли в кутузку за такие шалости. Школа была приписана к Фрунзенскому райо- ну, и шеренга демонстрантов шла второй от Мавзолея. Непод- дельное счастье испытывали, вглядываясь в лица приветствую- щих нас И.В. Сталина и членов правительства. Такое же празд- ничное отношение к демонстрациям сохранялось и на младших курсах института.

Перемены произошли после того, как Н.С. Хрущёв решил со- кратить демонстрацию и сделать её шествием избранных или назначенных участников. Он хотел, наверное, поднять престиж массового мероприятия, а получился обратный эффект. Психоло- гия масс труднопредсказуема. Известие о смерти И.В. Сталина было воспринято как всенародная и личная трагедия. В это время я был секретарём факультетского бюро комсомола, а Тетавос Мамиконович Агаханян − секретарём факультетского партбюро. Почти все студенты помчались в первый день прощания с во- ждём в центр. Собирался и я, но Т.М. Агаханян сказал, что при- шло распоряжение о дежурстве во всех зданиях института выс- шего звена института и факультетов, так как опасались провока- ций. Всю ночь мы то сидели в тесном кабинете, то делали по оче- реди обходы зданий и территории на Малой Пионерской, слуша- ли передачи по репродуктору. А на утро узнали о московской трагедии – давке в районе Трубной площади.

Утром был наведен порядок, стянута милиция, войска МВД, которые образовывали «живую изгородь», чтобы колонны двига- лись по выделенным маршрутам. А маршрут напоминал гигант- скую змею, кольца которой всё сужались по мере приближения к Колонному залу. Помню, я встал в «хвост» очереди на Садовом

− 12 −



page7image3116491904

ОБ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ




кольце, где-то возле Красных Ворот. Направление движения бы- ло в противоположную сторону от центра, по Садовому кольцу. По прошествии нескольких часов я понял, что не попаду в Ко- лонный Зал. Ещё раз свидетельствую – никто никого не гнал, лю- ди шли стихийно.

В 1954 году я был принят кандидатом в члены КПСС, а в 1955 году − в члены КПСС. После многозвенного обсуждения поступающего, окончательное решение о приёме выносил райком партии. Тогда это был Щербаковский район. Помню, на заседа- нии бюро райкома произошёл такой забавный случай. Кто-то из членов бюро вдруг спросил: «Почему у вас двойная фамилия, странно». В ответ я сказал, что это фамилия отца, бывшего в пар- тии с марта 1918 года и пошутил: «Да, в МИФИ у нас традиция такая. Кириллов-Угрюмов, председатель ДОСААФ – Петифоров- Северов, вот теперь и я». Представитель парткома МИФИ Г.Б. Фёдоров изменился в лице и стал оправдываться, пока секре- тарь райкома не прервал его. Проголосовали, однако, единоглас- но «за».

В 1955−1956 гг. начинается освоение целины. С одобрения ЦК партии комсомол включается в борьбу за целинный хлеб. Без студенческих отрядов освоение целины было бы невозможно.

В МИФИ создаются комсомольские отделы кадров (КОКи). Они одобряли выбор одних поехать на целину, а других, которые имели «хвосты» или отличались недисциплинированностью, не допускали в отряды целинников. Студенты должны были не только работать, но и нести культуру в местное население. Была создана продуманная организационная система управления огромной массой темпераментных молодых людей.

Если мне не изменяет память, первый отряд из МИФИ воз- главлял И.О. Атавмян. Главным побудительным мотивом моло- дежи было осознанное желание участвовать в историческом со- бытии всей страны, на втором плане − возможность зарабатывать на жизнь и удовольствия. Желающих было больше, чем необхо- димо для освоения земель. Целинники были окружены ореолом романтики. В комитете комсомола стоял огромный сноп пшени- цы, привезённый с целины и перевязанный почётной лентой це- линного обкома комсомола. Второй отряд на следующий год воз- главлял Марс Терегулов, мой «железный» заместитель по органи- зационной работе. Я не имел возможности уехать из Москвы, так

− 13 −


как моя мама, болея диабетом, лишилась ноги и требовался еже- дневный уход.

В это же время в верхах было принято решение об организа- ции строительных отрядов. Один из отрядов был направлен на возведение стадиона «Октябрь» напротив Серебряного Бора, че- рез канал, недалеко от Института биофизики. Студенты приехали на большое песчаное поле. Руководство стройки, казалось, было смущено нашим появлением и задумалось, чем бы занять такую массу ребят. Велели рассредоточиться по периметру и копать уз- кую канаву глубиной более метра под электрокабель. Замечания прораба не сплачивали, а расхолаживали коллектив. Он говорил, что их работу канавокопатель «Бари» сделал бы за час, а они во- зятся два дня, что скоро придёт планировочная техника и т.д. Так что я принял решение снять отряд и отправить всех по домам. Это был отрицательны пример. Но были и очень положительные. Так, С. Ордманидзе сформировал отряд для работы в шахтах метростроя. Ребята отлично потрудились и хорошо заработали.

Позднее отряды из МИФИ работали в дальних уголках Под- московья. Один из отрядов работал среди болот Дровненского района, откуда начинает свой путь река Москва. Часть работала на строительстве, другие − на лесоповале. Проехать туда можно было на вездеходе «Газ», да и то пару раз приходилось выталки- вать его из грязи. Наша группа проверяющих убедилась, что сту- дентов кормят сытно, есть баня. Студенты, кроме работы, давали представления самодеятельности. И таких отрядов было много.

Ещё одним фронтом работ была уборка картофеля, куда по- сылали потоками. А если не хватало студентов, посылали отряд аспирантов. Помню, нас, старшекурсников, собрали и послали дождливой осенью на подмогу в подшефный колхоз (или совхоз) «Большевик», расположенный где-то за Каширой. Старенький автобус привёз нашу группу по дороге и остановился в чистом поле. Дальше за нами должен приехать местный транспорт. Через четверть час, сквозь шелест дождя, услышали рокот мотора. По- казался трактор, везущий огромные деревянные сани, на которых сидели местные женщины с корзинами, мешками и бидонами. Это и был местный транспорт. Смеркалось, мелкий дождь закрыл завесой окружающий пейзаж. Вдруг колёсный трактор забуксо- вал в жидкой грязи. Тракторист отцепил трос и поехал за подмо- гой. Прошло время и появился гусеничный трактор, который и дотянул нас до начала усадьбы.

− 14 −




Пошли по глинистой дороге, ноги разъезжаются, едва вытас- киваешь один ботинок, другой засасывается. Гигант Строковский не заметил, как остался без сапог. Дошли до барака измученные; быстро уснули. Утром нашли сапог на дамбе. Выяснилось, что ни комбайны, ни картофелекопатели не в состоянии работать. Нас послали на какую-то работу в саду. Через пару дней нас отпусти- ли в Москву.

В другой раз отряд аспирантов был направлен за Волоко- ламск. Нас разместили в каком-то доме, вдоль стен лежал тол- стый слой соломы – это была постель. Спали вповалку. Обеды вызывался готовить один из заядлых туристов. Совхоз выделял достаточно мяса, а вот лук, морковь покупали у местных. Работа спорилась. Но потом морозные утренники сковали землю, зача- стили дожди. Чтобы не заболеть, в сельпо покупали 50-градус- ную водку, прозванную за этикетку «Чёрной бурей». Это не была попойка, всего бутылка на четверых-пятерых тружеников перед обедом. Если не было дождя, вечером гоняли мяч – дворовый футбол. За работу получили благодарность, а вот заработок за- жали.

Примерно в это же время создаётся хор МИФИ. Я помню, как в комитет ВЛКСМ пришла концертмейстер Эсфирь Моисеевна Рывкина, с ней было несколько участников хора. И они предло- жили провести поголовное прослушивание первокурсников для отбора в мужской хор. Я, как секретарь комитета комсомола, не- сколько оторопел: задача была грандиозной по объёму и органи- зации. Кроме того, в МИФИ были прекрасный ансамбль русских народных инструментов, танцевальная группа. Но массовость хо- ра подкупала, и комитет дал добро. Факультетские бюро в оче- редном сентябре начали работу по организации прослушивания.

Наряду с хором на факультетах родились коллективы студен- ческой самодеятельной песни (КСП). Был великолепный джаз. Реальным его лидером был Ю. Сельдяков, который детские годы с родителями провёл в США и впитал лучшие образцы джаза. Несмотря на гонения, джаз устоял в МИФИ. Эстафету принял Козырев, организовавший клуб джаза при Дворце культуры «Москворечье». Его слава гремела по всей Москве.

Комсомольцы МИФИ принимали самое активное участие в выборах в Советы разных уровней. Особенно это относится к 50-м и 60-м годам прошлого столетия. Подавляющее большин- ство москвичей обитало в коммунальных квартирах. Часто в од-

− 15 −


ной комнате жили отец и мать, пара взрослых женатых детей, ма- ленькие внуки. Могу привести пример дома, в котором жил я. Когда-то это был дом для очень богатых людей. После револю- ции прежних жильцов уплотнили, оставив им по две-три комна- ты. Большие залы были перегорожены и превратились в комнаты. На входной двери висело табло с перечислением, кому сколько раз звонить − от 1 до 13. Не лучше с перенаселённостью было в микрорайоне Грохольского, Безбожного переулков – территории ответственности МИФИ.

Нужно вспомнить, что в то время телевизоров у населения не было. Источники информации − газеты и городская радиосеть. Из активных комсомольцев создавались агитбригады. Агитатор при- ходили в квартиру, рассказывал о международном положении, успехах в восстановлении разрушенного войной народного хо- зяйства, перспективах улучшения жизни советских людей.

Агитаторам приходилось выслушивать жалобы людей, как правило, на наплевательское отношение коммунальщиков к нуж- дам жителей, да и просто к своим обязанностям. Кто-то из членов парткома предложил создать группы для связи с администрацией домов и районов. Так родилось БББ – бюро по борьбе с бюрокра- тизмом. Работа БББ была действенной, и это отмечали жители. Задачей агитбригад, конечно, было способствовать стопроцент- ной явке на выборы и голосование за кандидатов, выдвинутых партийными организациями.

В необходимости голосования приходилось убеждать и неко- торых студентов в общежитии МИФИ. Таких персон было не- много. Я приходил к ним и говорил, что факт голосования есть проявление народного самосознания. «Если вам не нравится кан- дидат, то почему молчали на собраниях, из-за трусости? Ваше право голосовать «за» или «против», но явка – долг гражданина».

Многие студенты и сотрудники вошли в отряд «Народной дружины». Надевали повязки и по пять-семь человек обходили установленную территорию. Была ли эффективность? Считаю – была, в виде психологического давления на любителей выпивать, шуметь, хулиганить. Конечно, никакого оружия не было, а мо- бильники ещё не изобрели. Дружинники подтрунивали над свои- ми обходами. От научных сотрудниц и аспиранток Института общей генетики я услышал такой стишок: «Хулиган, забейся в щель, девки вышла на панель!» В отряд дружинников отбирали студентов по успеваемости и дисциплинированности. Естествен-

− 16 −




page10image3102931984

но, комсомольские активисты работали безвозмездно, и иногда общественная работа входила в противоречие с учебой. Прихо- дилось вмешиваться и просить деканов и проректора по учебной работе дать возможность ещё одной попытки пересдачи. Обычно приходили к согласию. Помню, я пришёл с просьбой об одном студенте к проректору И.В. Савельеву. Игорь Владимирович от- крыл один из книжных ящиков многочисленных шкафов в каби- нете. Оказывается, на каждого двоечника заводилась карточка, позволявшая прослеживать историю обучения и принимать обос- нованное решение. Под гарантии комитета ВЛКСМ, студенту- активисту дали возможность пересдать экзамен.

Меня на посту секретаря ВЛКСМ сменил Габриэль Алекса- ков (его называли Лёша). Он был гениальным изобретателем и человеком с неземной энергией, открытым и одновременно че- столюбивым. И обидчивым. Хотя партком не рекомендовал его кандидатуру, но комсомольское собрание проголосовало за Лёшу.

Комсомольская жизнь продолжалась. С успехом работали строительные отряды, в МИФИ с невообразимым успехом дей- ствовал молодёжный университет культуры (МУК), возглавляе- мый Т.А. Озолиной, процветал хор, родились самодеятельные факультетские коллективы, например ВТО. Руководство комсо- мола МИФИ стремилось придать различным движениям органи- зационную форму: составлялись инструкции, положения, регла- менты, чем приводило в восторг районное и городское руковод- ство. Но вспоминается и иной тип лидеров. На факультете «Т» появился молодой бунтарь, который хотел чего-то необычного. Он организовал студенческий праздник «Тысяча и одна ночь в общежитии» для третьего курса. На здании общежития факульте- та «Т» появились склеенные из ватманов транспаранты типа: «Деканат – бумажный тигр» (подражание китайскому лозунгу: «Американский империализм – бумажный тигр!») Ночью между корпусами развели костёр, и началось неудержимое веселье, кон- чившееся звонками в милицию жителей окрестных домов, приез-дом нарядов и госпитализацией одного из студентов, раненного патроном от охотничьего ружья, брошенного в костёр (устраивали фейерверк). Но этот экстраверт-лидер не долго был в МИФИ.

− 17 −


В первом ряду, 6-я – Низовцева, 7-й – Болотин, 9-я – Несмеянова. Среди де- легатов − «мифисты»: О.А. Вальднер, С.Г. Эпштейн, В.Г. Кириллов-Угрюмов, Ю.А. Быковский, В.М. Щавелин и др.

После поста секретаря комитета комсомола меня последова- тельно выбрали парторгом кафедры, членом и секретарём фа- культетского партийного бюро. В конце шестидесятых был обра- зован Красногвардейский район со всеми атрибутами власти. Крупнейшими организациями района были завод полиметаллов и МИФИ. Первым секретарём райкома был избран товарищ Боло- тин, вторым – товарищ Низовцева. Она раньше работала учите- лем. Секретарём по идеологической работе была избрана Несме- янова, ученая, доктор химических наук, из семьи академиков.

В 1970 году я был избран в партком МИФИ на должность за- местителя секретаря по идеологической работе. Пришёл в райком и представился вначале Несмеяновой, которая уделила мне не менее получаса. Затем прошествовал в кабинет заведующего от- делом пропаганды Л.С. Бурыченко и получил серьёзное замеча- ние за нарушение порядка предъявления. Оказывается, я должен был сначала прийти к ней, а потом уже к секретарю райкома. Я помню её фразу: «Секретари приходят и уходят, а мы работники аппарата остаёмся, так что впредь обращайтесь ко мне». Я был удивлён, насколько идеологическая работа заорганизована и про- водится в узких рамках, предписанных сверху. Даже шрифт надписи «Агитпункт» во время выборов регламентировался. Помню, как Л.С. пришла в ужас, увидев в студгородке надпись агитпункта, выполненную шрифтом газеты «Правда». Просто студентам надоели «простые» надписи, и они решили выделить свой агитпункт, но, оказалось, нельзя, а вдруг, кто-нибудь из гор-

− 18 −




кома увидит такое. В ходе обсуждений на партконференциях не- которые предложения были не совсем понятны, а их реализация ложилась на рядовой актив. Делегаты от МИФИ всегда хотели ясности и задавали вопросы. Так что один из инструкторов рай- кома сказал: «Терпеть не могу ваших «мифистов», слишком мно- го спрашивают». Большой проблемой был приём в партию. Гос- подствовала точка зрения, что среди членов партии в городах должны преобладать рабочие. В то время, кроме завода полиме- таллов, все предприятия были «хилые», например тарный завод, завод игрушек, продовольственные базы. Я сейчас считаю, что меры по ограничению приёма выходцев из интеллигенции были правильными.

Девяностые годы показали, что многие в партию вступали не по идейным соображениям, а чисто карьерным. К сожалению, и на вершине партийного руководства оказались беспринципные люди. Достаточно вспомнить последствия распоряжения М.С.Горбачёва о роспуске КПСС, что противоречило уставу партии. Такое решение – прерогатива съезда. Да и в МИФИ не- мало членов партии демонстративно бросали свои партбилеты.

Прошли годы, и сейчас многие отмечают, что партийные со- брания и конференции были трибуной для решения внутренних вопросов.

Такова общая обстановка по личным, субъективным воспо- минаниям. Многие детали забыты, а хорошие «спрессовались».

                         ________________________________

В 1981 году, выступая на торже- ственном собрании в связи с награж- дением Государственной премией большой группы военных и гражданских медиков – радиологов, радиобиологов, физиков, среди которых были В.И. Иванов и В.П. Машкович, генерал ме- дицинской службы сказал следующее: «Через пару лет после окончания Второй мировой войны американцы пригласили не- скольких военных и продемонстрировали задокументированные результаты бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Снимки пепе- лищ и тел убитых взрывной волной дополняли кадры, показыва- ющие мучения японцев, получивших острое лучевое поражение. Нависла угроза всплеска онкологических и генетических заболе- ваний. Было правильно понято, что цель приглашения не столько

− 19 −


научный обмен, сколько акт устрашения, поскольку у СССР ещё не было атомной бомбы».

После этого визита стало ясно, что стране нужны особые спе- циалисты, разбирающиеся в физике и биологическом действии излучений. Генерал заявил, что в верхах пришли к убеждению – таких специалистов должен готовить не медвуз, а физический или технический институт. С этим предложением они вышли в правительство. Советское руководство дало задание форсировать создание аналогичного оружия для сдерживания агрессивных намерений бывших союзников, и для его реализации в вузах Москвы (ММИ, МВТУ, МЭИ) и Ленинграда (ЛГУ, ЛЭТИ) были созданы соответствующие факультеты и кафедры, а затем в 1951 г. Правительство решило сосредоточить подготовку ядер- щиков в ММИ (ныне НИЯУ МИФИ). И это не удивительно, так как созданный в годы войны, он был Институтом боеприпасов. В ММИ, соответственно, были переведены студенты упомянутых вузов. В том же году Правительство принимает решение о созда- нии специальности по дозиметрии излучений и защите от иони- зирующей радиации. Тогда слова «излучение», радиация были под запретом из соображений секретности.

11 сентября 1951 г. ректор ММИ проф. Ю.А. Шувалов объ- явил о приказе по Главному управлению машиностроительных вузов No 303 от 5.09.1951 г., в котором доцент, канд.-физ.-мат. наук Е.Л. Столярова утверждалась в должности и.о. заведующего кафедрой No 27 на факультете No 2 (факультет приборостроения). А деканом факультета назначен Б.В. Анисимов, бывший до пере- вода в ММИ деканом инженерно-физического факультета МВТУ им. Баумана. В течение сентября была пересмотрена структура института и уже 2 октября 1951 г. в архивных документах Е.Л. Столярова называется заведующей кафедрой No 1. (Ранее под номером «1» была кафедра металлофизики, ныне кафедра No 9.) Эту дату можно принять за момент создания кафедры «Дозимет- рия и защита». Не знаю почему, но некоторые ведущие «абориге- ны» ММИ (например, М.С. Козодаев, В.И. Калашникова) с не- удовольствием восприняли создание кафедры. Екатерина Луки-нична Столярова, ранее преподававшая в МВТУ им. Баумана и в Первом медицинском институте, была ученицей известного со- ветского физика Г.В. Спивака (МГУ), который одним из первых определил время жизни нейтрона. Она была специалистом в об- ласти электронных и ионных процессов в газовом разряде, в

− 20 −



page11image3118396336

СТАРТ СПЕЦИАЛЬНОСТИ И КАФЕДРЫ




электронной оптике. Такой курс читался студентам первой ка- федры. Ещё она подготовила и читала курс по спектрометрии ионизирующих излучений. В начале пятидесятых не было полу- проводниковых детекторов, а сцинтилляционные спектрометры только-только начинали осваивать. Неудивительно, что основ- ным инструментом были магнитные спектрометры, для их созда- ния и была нужна электронная оптика. Одна из главных заслуг Е.Л. Столяровой − подбор молодых спе-

циалистов, смелое привлечение их к пе- дагогической работе. Она «выцарапыва- ла» места в аспирантуре, преподаватель- ские и инженерные ставки. Ряд выпуск- ников кафедры был направлен на стажи- ровку в передовые научные центры стра- ны. Так закладывались основы кафедры. В последующем Е.Л. Столярова стано- вится известным специалистом в области спектрометрии ионизирующих излуче- ний, по этой тематике она защитила док- торскую диссертацию, стала профессо- ром. Написанный ею учебник по спек- трометрии находит применение и в наши дни.

Кафедре в 1951 г. было выделено два
заведующего кафедрой (не то бывшая душевая, не то туалет, судя по многим обрезанным трубам), другое – для секретаря и посети- телей. Но вскоре в здании на той же Малой Пионерской кафедра получила просторный зал для работы аспирантов и дипломников и несколько комнат под лаборатории, нормальный кабинет заве- дующего. Ректорат нашёл возможность выделить кафедре не- сколько ставок лаборантов и квалифицированных рабочих. Среди них память сохранила братьев Малышевых, В. Белозёрова, А. Никифорова, Г. Сучкова. Малышевы одновременно с работой учились на вечернем факультете ММИ. Пройдёт время, и Е.К. Малышев защитит докторскую диссертацию, станет автором нескольких монографий по газонаполненным детекторам излуче- ний, заведующим отделом института вакуумной техники. В июне1952 г. на должность заведующего лабораториями кафедры был принят Л.Р. Кимель, фронтовик, человек исключительной чест- ности. Он хотел поступить сразу в аспирантуру, но мешал 5-й

− 21 −


пункт анкеты, несмотря на его боевые заслуги. На должность секретаря и одновременно машинистки и чертёжницы Е.Л. Сто- лярова пригласила свою знакомую Феодосию Никитичну.

Силами преподавателей, аспирантов, учебного персонала со- здаются четыре лабораторных практикума: «Защита от ионизи- рующих излучений», «Дозиметрия», «Спектрометрия» и «Радиа- ционная безопасность».

В первые годы на кафедре лекции по специальности читали приглашенные ученые, сотрудники ведущих институтов страны: Б.М. Исаев – соавтор первой в СССР книги по регистрации иони- зирующих излучений, позднее – один из основателей Физико- технического института в Абхазии и ВНИИФТРИ под Москвой; академик Г.М. Франк, заложивший основы курса биологического действия излучений, позднее – основатель Института биофизики в Пущино на Оке; Б.Ф. Нелипа из ФИАНа, заложивший основы курса взаимодействия излучения с веществом и его прохождения через среды; Н.Г. Гусев из Института биофизики, блестящий зна- ток ядерно-топливного цикла, проблем безопасности и инженер- ных методов расчета защит, не прерывавший связей с кафедрой до конца своей жизни. Его по праву считают отцом основателем кафедры. И.П. Бондаренко и Н.В. Бударова – два штатных препо- давателя. Им было очень трудно, они должны были сами пере-учиваться, а монографий и учебников по дозиметрии, спектро- метрии и защите в ту пору практически не было. Атомная наука и технологии только формировались, многое постигалось методом проб и ошибок. Но проходит время, и уже выходит первое на ка- федре учебное пособие «Радиационная безопасность», авторами которого были эти два преподавателя.

Иван Петрович Бондаренко много сил и энергии вложил в со- здание и методическое обеспечение лабораторного практикума по общеинститутскому курсу «Радиационная безопасность». В пору, когда ещё не было ЭВМ, он ввёл тестовую систему оценки знаний. Приобретя определённую сумму знаний, он охотно де- лился ими с широкой аудиторией слушателей в различных горо- дах Союза, выступая по путёвкам общества «Знание». И.П. Бон- даренко, единственный на кафедре, подготовил и защитил дис- сертацию на степень кандидата педагогических наук.

По решению Правительства в ММИ были переведены сту- денты из других институтов, включая дипломников. Первый вы- пуск специалистов состоялся уже в 1952 году, среди них −

− 22 −



page12image3119700288

Доцент, канд. физ.-мат. наук Е.Л. Столярова



помещения: одно − для




М.П. Глазунов, B.C. Земсков, А.И. Захаров, Н.Н. Семашко, А.П. Шотов, А.С. Штань, М.С. Чупахин.

Конечно, первые выпускники получили образование в разных вузах, и направленность дипломных проектов была далека от во- просов дозиметрии и защиты. Но они были талантливы и энер- гичны, достигли больших успехов в научной и организаторской работе.

Алексей Петрович Шутов стал заведующим сектором ФИАНа доктором физ.-мат. наук, лауреатом Ленинской премии. Область его исследований – физика полупроводников и лазеров, процессы лавинного пробоя и ударной ионизации.

Виктор Сергеевич Земсков был распределен в Институт об- щей и неорганической химии, затем переведен в Институт метал- лургии им. А.А. Байкова. Доктор технических наук, профессор, известный специалист по технологии полупроводниковых мате- риалов участвовал в разработке методов выращивания монокри- сталлов в космосе.

Михаил Сергеевич Чупахин – участник Великой Отечест- венной войны с 1941 г., разведчик. Был распределен в Институт геохимии и аналитической химии им. В.Н. Вернадского. Доктор технических наук, профессор, специалист по аналитическим ме- тодам анализа вещества, разработавший метод элементного ана- лиза образцов лунного грунта, лауреат Государственной премии.

Александр Сергеевич Штань – участник Великой Отече- ственной войны, видный ученый и организатор науки. Круг его научных интересов охватывает все направления радиационной физики и техники: использование ионизирующих излучений для получения новых и модификации исходных веществ, лучевая ди- агностика, преобразование энергии радиоактивного распада в электрическую. Работал на ответственных должностях Госкоми- тета по использовании атомной энергии. С 1975 г. в течение мно- гих лет был директором ВНИИРТ, доктор технических наук, лау- реат Государственных премий.

Михаил Петрович Глазунов – участник Великой Отечествен- ной войны, после окончания учебы работал в Институте физиче- ской химии. Возглавлял отдел физических методов исследования. Среди его разработок − термоэмиссионные преобразователи на ядерном топливе. Выполнил цикл исследований по трехфазным взаимодействиям продуктов деления урана с топливными компо- зициями, доктор химических наук.

− 23 −


Первый ряд (слева направо): Александр Иванович Захаров, Александр Сергеевич Штань. Второй ряд (слева направо): Валентин Михайлович Кодюков, Алексей Петрович Шотов, Михаил Петрович Глазунов

В пятидесятые годы выпускники по большей части стреми- лись в аспирантуру, научные учреждения, да и в атомную про- мышленность тоже. Если бы кто-либо пошел работать операто- ром банка или продавцом, он покрыл бы себя позором и презре- нием. Из выпускников 1953 года отметим В.А. Алексеева, В.Ф.Баранова, Ю.А. Егорова, В.И. Иванова, В.М. Кодюкова, Е.Е. Ковалёва, М.М. Комочкова, И.Е. Константинова, В.В. Фро- лова. Если принять во внимание, что выпускник как специалист формируется, прежде всего, во время дипломного проектирова- ния, то второй выпуск – прямая заслуга кафедры.

Валентин Михайлович Кодюков – ученый и организатор науки, д-р техн. наук. Область научных интересов – использова- ние атомной энергии в мирных целях. Заместитель директора ВНИИРТ.

− 24 −



page13image3118866320 page13image3118866672 page13image3118866960 page13image3118867248 page13image3118867600 page13image3118867888 page13image3118868176 page13image3118868464page13image3118868816 page13image3118869104 page13image3118869392 page13image3118869680 page13image3118869968 page13image3118870256 page13image3118870544 page13image3118870832

Михаил Михайлович Комочков был распределен в ОИЯИ (г. Дубна), где в течение многих лет возглавлял отдел радиацион- ной безопасности института, д-р техн. наук.

Евгений Евгеньевич Ковалёв после успешного окончания ин- ститута работал в Институте биофизики, а затем с момента со- здания Института медико-биологических проблем, возглавлял там направление радиационной физики. В последующие годы со- здал Центр радиационных исследований, д-р физ.-мат. наук. Под- готовил плеяду блестящих ученых, среди которых не последнее место заняли выпускники кафедры. Круг его научных интересов необычайно широк. Он – автор метода активной защиты косми- ческих кораблей, родоначальник в СССР науки о рисках. Е.Е. Ко- валёв охотно принимал приглашение выступить перед студента- ми с докладом о радиационной обстановке в космосе, о дозах, полученных космонавтами. Дважды по просьбе студентов он сделал богато иллюстрированные сообщения о «пришельцах» и инопланетных кораблях. Оказалось, что он собрал и классифици- ровал несколько сотен публикаций и только несколько заслужи- вали внимания и осмысления. Среди последних – петрозаводский

− 25 −


феномен, проявившийся в пролёте светящегося тела и появив- шихся пор в оконных стёклах. В девяностые он уезжает в Герма- нию, где в университете читал лекции. Скончался на чужбине.

Юрий Александрович Егоров после окончания института и аспирантуры работал в ряде институтов, долгие годы возглавлял отдел во ВНИКИЭТ. Известный специалист в области ядерной и нейтронной спектрометрии и радиационной экологии, д-р техн. наук.

Виталий Васильевич Фролов был оставлен на кафедре. Вы- полнил диссертационное исследование на первом отечественном синхротроне, посвященное дозиметрии и прохождению высоко- энергичных фотонов через биологические объекты. Долгие годы был проректором МИФИ по научной работе, одновременно руко- водил небольшой группой сотрудников и студентов- дипломников. Им поставлены интересные задачи по взаимодей- ствию фотонов энергией в сотни мегаэлектрон-вольт и рождён- ных ими заряженных частиц. Большая загруженность в ректорате не позволяли уделять жизни группы каждодневное внимание. В группе возникла нездоровая обстановка: каждый молодой чело- век считал себя корифеем, а предшественников по исследова- нию− тупицами, не понимая последовательный ход научных изысканий. В.В.Фролов принял приглашение поработать в МАГАТЭ. Хотя ректор В.М. Колобашкин был недоволен этим решением, но препятствий не чинил. Д-р физ.-мат. наук В.В. Фролов возглавлял одно из подразделений МАГАТЭ. Вер- нувшись в МИФИ, он поработал некоторое время старшим науч- ным сотрудником, но затем перешёл на работу зам. директора ЦНИИатоминформ.

Владимир Филиппович Баранов всю свою жизнь связал с ка- федрой и институтом, был аспирантом Е.Л. Столяровой, прошел стажировку в Ленинграде в лаборатории академика Б.С. Джеле- пова, защитил кандидатскую диссертацию. Он был незаурядным инженером и ученым, разработал ряд безжелезных магнитных спектрометров электронов. Создал безжелезный монохроматор, на котором были получены базовые сведения по прохождению электронов в веществе. Автор абсорбционного метода спектро- метрии бета-излучения. Совместно со своими сотрудниками про- вел расчеты прохождения и отражения электронов, обобщенные в его монографии. В.Ф. Баранов был заместителем декана факуль-

− 26 −



page14image3120599744

тета «Э», а затем деканом факультета «ЭТФ». Многие поколения студентов помнят его лекции.

Игорь Евгеньевич Константинов, участник Великой Отече- ственной войны, также остался на кафедре, он выполнял иссле- дования в области гамма-спектрометрии, одним из первых создал сцинтилляционный гамма-спектрометр. Отличался огромной ра- ботоспособностью, жаждой решения научных проблем. Ректорат каким-то образом сумел добиться московской прописки и выде- ления ему комнатки в доме по соседству с институтом. Однако во время отладки аппаратуры и проведения экспериментов он оста- вался ночевать в лаборатории. Комфорт в жизни и эргономика установок были на последнем месте в его жизни. Из-за недостат- ка площади стойки с аппаратурой тянулись ввысь, выпрямители стояли на полу, а для включения блока усилителя нужно было вставать на табурет. О качестве разработанной аппаратуры гово-рит такой факт, как заказы на неё от МЭИ и нескольких академи- ческих институтов. После окончания аспирантуры и защиты дис- сертации Игорь Евгеньевич переходит на преподавательскую ра- боту на кафедре, продолжая активную научную работу вместе с аспирантами и инженерами, приданными ему. Он реализовал вы- сказанную О.И. Лейпунским идею сбора информации о широт- ном и долготном распределении глобальных радиоактивных вы- падений от ядерных испытаний, защитив по результатам этих ис- следований докторскую диссертацию. Он во главе очень неболь- шого коллектива создал один из первых в СССР спектрометров излучения человека. Для обеспечения радиационной безопасно- сти на ядерных объектах отрасли была рассчитана и изготовлена большая ионизационная камера с сеткой для спектрометрическо- го определения альфа-активности аэрозолей, осевших на воздуш- ные фильтры. Хотя метод был давно известен, но конструктивное воплощение было уникальным. Под руководством И.Е. Констан- тинова разработана методика определения спектра по размеру аэрозолей с помощью пакета фильтров Петрянова−Соколова. Ко- гда появились первые сообщения о поверхностно-барьерных кремниевых детекторах, он договаривается с Редкинским заводом и получает тонкие пластины сверх-чистого кремния, сотрудники его группы наносят металлические контакты и получают ППД. О его научной одержимости говорит и такой факт. Для эксперимен- та понадобился миниатюрный источник. Заказывать – значит, ждать полгода – год. Тогда он в нарушение всех правил удаляет

− 27 −


из тесной мастерской всех, запирает дверь и, подстелив влажную тряпку, ручным лобзиком отпиливает от кобальтовой «иглы» ма-люсенький кусочек. Игорь Евгеньевич скончался после повтор- ного инфаркта.

Всеволод Алексеевич Алексеев, один их самых способных студентов, получивший диплом с отличием, был оставлен на ка- федре для организации и создания лабораторных практикумов. Все приходилось начинать с нуля, примеров для подражания не было. Но уже через несколько лет четыре основных практикума кафедры стали полноценно функционировать. В.А. Алексеев – соавтор первых в стране сцинтилляционных спектрометров рент- геновского излучения. Он отличался невероятной скромностью, не умел постоять за себя. Так он и занимался ремонтом приборов и совершенствованием учебных лабораторий. И только перед са- мой «перестройкой» В.И. Иванов, услышав о проблеме контроля состояния лопаток работающих турбин электростанций, предло- жил ему решить её. В.А. Алексеев нашёл оригинальное решение проблемы и создал радиационный анализатор надежности тур- бин, который установлен на Канаковскй станции.

Выдающуюся роль в жизни кафедры и в радиационной физи- ке сыграл выпускник тех же лет − Виктор Иванович Иванов.

− 28 −



page15image3120948704

В 1953 г. блестяще окончил учебу, получив диплом с отличием. В.И. Иванов всегда вел активную общественную работу. После окончания МИФИ он возглавил студенческий профсоюз. Вскоре поступил в аспирантуру и в 1960 г. защитил кандидатскую дис- сертацию, посвященную ионизации органических жидкостей, выполненную под руководством выдающейся учёной Н.С. Бах. В.И. Иванов родился 28 августа 1928 года в малом городе Лодей- ное Поле Ленинградской области, расположенном на берегу реки Свирь. Этот город, как и Петербург, основан Петром I и славен своими верфями. Его родители − врачи. В счастливое детство вторглась война. В августе 1941-го погиб отец.

В 1947 г. с серебряной медалью окончил школу и поступил в ЛЭТИ им. В.И. Ульянова (Ленина). В 1951 г. переведён в ММИ и зачислен на кафедру No 1. Ещё будучи аспирантом, он был при- влечен заведующей кафедрой Е.Л. Столяровой к чтению не про- сто отдельных лекций, а курса «Дозиметрия ионизирующих из- лучений». Молодой, стройный преподаватель, излагавший четко материал без заглядывания в конспект, вызывал восхищение сту- денческой аудитории. В 1962 г. В.И. Иванов победил в конкурсе на замещение должности заведующего кафедрой «Радиационная физика», которую и возглавлял до конца жизни. С 1964 по 1967 г. Правительство назначает В.И. Иванова советником по науке по- стоянного представителя СССР в МАГАТЭ. На этой работе объ- единились таланты ученого и дипломата. Свободное владение иностранным языком позволяло легко находить контакты с вид- ными зарубежными учеными, а врожденное логическое мышле- ние улавливало зародыши новых научных идей и пути их претво- рения. Несмотря на заманчивые предложения остаться на дипло-матической работе, В.И. Иванов возвращается к активной науч- ной работе и в 1971 г. защищает докторскую диссертацию, по- священную фундаментальным проблемам дозиметрии. Через год получает звание профессора. В то же время Виктор Иванович подготовил первое издание учебного пособия по дозиметрии ионизирующих излучений, которое впоследствии выдержало не- сколько изданий и стало известным учебником «Курс дозимет- рии», который номинировался на Государственную премию. С 1973 года и до конца жизни он был членом НКРЗ и руководите- лем одной из её групп. В.И. Иванов был также председателем секции «Радиационная безопасность» Научного совета «Охрана труда» ГКНТ и ВЦПС.

− 29 −


Виктор Иванович Иванов стал основоположником отече- ственной научной школы в области микродозиметрии. Он раз- глядел возможности применения методов кодирования- декодирования при регистрации малоинтенсивных потоков ча- стиц, им одним из первых была поднята проблема техногенного риска. Под его руководством прошло несколько всесоюзных конференций по проблемам микродозиметрии. Он выступил с инициативой научного обоснования оптимизации радиационной безопасности и затрат на её реализацию. Широта научных взгля-дов очень пригодилась в период ликвидации последствий Черно- быльской катастрофы. В.И. Иванов был назначен заместителем руководителя одной из 13 комиссий при президенте АН СССР, комиссии по дозиметрическим проблемам. Ряд его публикаций, выступлений перед общественностью был нацелен на то, чтобы привить людям понимание меры опасности, избежать панических страхов и необоснованных действий. Академик В.А. Легасов в одной из публикаций писал: «Я вспоминаю одно-единственное выступление профессора В.И. Иванова из МИФИ, где он просто пытался разъяснить: что такое эти самые бэры и миллирентгены, на каком уровне они не представляют реальной угрозы, как нуж- но вести себя в условиях повышенного радиационного фона» [В.А. Легасов. Мой долг рассказать об этом // Экология, 1996, No 10]. Научно-педагогическая деятельность В. И. Иванова отмечена правительственными наградами и званием лауреата Государ- ственной премии СССР (1981 г.). Виктора Ивановича отличали интеллигентность, доброта, скромность, оптимизм. Как-то его спросили: «Что вы считаете главным моментом в свей жизни?» Он ответил: «То, что я спас жизнь утопающему». В.И. Иванов скончался 24 марта 1990 г. Похоронен на Кунцевском кладбище в Москве.

В 1955 г. на работу инженером был оставлен В.Н. Лебедев. Он перенёс блокаду Ленинграда. После войны окончил школу, поступил в техникум, а затем в ЛЭТИ. Вместе с другими студен- тами этого прославленного вуза был переведён в ММИ. Через короткое время ректор переводит Лебедева на должность началь- ника отдела безопасности труда. Он навёл порядок в документа- ции по безопасности на кафедрах и в подразделениях института. Ведя административную работу, продолжал заниматься наукой, помогая В.Ф. Баранову в запуске безжелезного спектрометра. Че- рез некоторое время ему поступило предложение перейти в

− 30 −




службу радиационной безопасности ОИЯИ, где его обеспечивали жильём. Он переехал туда вместе с женой Лидией Константинов- ной, москвичкой, выпускницей кафедры No 1. В Дубне он успеш- но решил целый ряд дозиметрических приборных защитных про- блем. Там же защитил кандидатскую диссертацию. Ещё до окон- чания строительства ускорителя протонов на рекордную для сво- его времени энергию переходит на работу в ИФВЭ (г. Протвино) руководителем отдела радиационной физики. В.Н. Лебедев не те- рял связь с кафедрой, его отдел укомплектован выпускниками кафедры. Он воспитал нескольких кандидатов наук, защитил док- торскую диссертацию, имел международное признание.

В 1956 г. после окончания института были оставлены на ка- федре ассистентом В.М. Колобашкин, старшим лаборантом В.П. Машкович, лекционным ассистентом Е.А. Крамер-Агеев, заведующим лабораториями A.M. Панченко. В последующем на многие годы они определяли судьбу кафедры.


Виктор Михайлович Колобашкин родился в 1931 г. в семье инженера-конструктора, работавшего в КБ Туполева. Во время войны оставался в Москве и вместе со сверстниками и взрослыми боролся с зажигательными бомбами, которые фашистские само- лёты в изобилии сбрасывали на жилые кварталы Москвы. Эти бомбы были небольшой величины, наполнены тротилом и поли- вать водой такую бомбу бесполезно. Нужно было к ней подбе- жать, схватить специальными клещами и сунуть в ящик с песком, установленный на чердаке. Тяжёлые ночные дежурства были оценены, и В.М. Колобашкин был удостоен первой своей прави- тельственной награды − медали «За оборону Москвы». В 1950 г., с медалью окончив школу, поступил на инженерно-физический факультет МВТУ им. Баумана, а на следующий год был переве- дён в ММИ. На лекциях и семинарах любил сидеть на задних ря- дах. Экзамены и зачёты, как правило, сдавал первым и на «от-лично». Дипломный проект, посвящённый расчёту магнитного поля и траектории движения электронов, вылетающих из точеч- ного изотропного источника, выполнил под руководством В.Ф. Баранова и защитил с оценкой «отлично». Виктор Михайло- вич Колобашкин, параллельно с преподавательской работой, в течение многих лет возглавлял местком МИФИ, а затем был сек- ретарем парткома. Его отличали самозабвенное служение делу, упорство, ясное понимание путей достижения цели.

О.И. Лейпунский и В.И. Иванов высказали идею о возможно- сти приоткрыть завесу всемирной секретности и определить ядерный потенциал тогда скромного по составу Ядерного клуба, измеряя содержание благородных радиоактивных газов в атмо- сфере. В.М. Колобашкин, сформировав коллектив единомышлен- ников, за короткое время блестяще решил проблему, создав ком- плекс радиометров и криогенных агрегатов в многочисленных морских экспедициях, получив обширную информацию, успешно защитил докторскую диссертацию. За исследование глобального распространения радиоактивных инертных газов он и ряд его со- трудников были удостоены правительственных наград и Госу- дарственной премии. В последующие годы он со своим коллек- тивом перешел на кафедру No 11, которую и возглавил. После ухода В.Г. Кириллова-Угрюмова в ВАК СССР, В.М. Колобашкин стал ректором МИФИ. При нём было завершено строительство ряда объектов, включая многоэтажный корпус «К». Перед входом в который установлена посвящённая ему мемориальная доска. Он

− 32 −



page17image3120033712 page17image3120034064 page17image3120034352

Виктор Иванович Иванов


Александр Михайлович Панченко


Виктор Михайлович Колобашкин



page17image3120042400 page17image3120042688 page17image3120043104 page17image3120043392 page17image3120043968 page17image3120044192 page17image3120044416

Вадим Павлович Машкович

− 31 −


Евгений Александрович Крамер-Агеев



page17image3120051392 page17image3120051680

требовал, чтобы каждая научная разработка доводилась до внед- рения, считал, что для успешного руководства институтом ректор должен держать в своих руках непосредственное руководство кадрами и финансами. Именем Виктора Михайловича названа одна из улиц неподалёку от НИЯУ МИФИ.

Участники Всесоюзного совещания по микродозиметрии. В центре – В.И. Иванов

Вадим Павлович Машкович родился и провёл детство в Ле- нинграде. Был несколько месяцев в осаждённом городе, познав голод и холод. Но вскоре был эвакуирован в глубокий тыл. Семья после войны поселилась в Москве. Машкович окончил школу с золотой медалью и поступил в ММИ. Он учился с удовольстви- ем, посещал математический кружок. У него не было иных оце- нок, кроме отличных. Дипломный проект, посвящённый вопро- сам защиты, был выполнен под руководством Н.Г Гусева. Вадим Павлович недолго был старшим лаборантом, Е.Л. Столярова су- мела получить для него дефицитную должность ассистента. Пер- вым из четвёрки выпускников 1956 года поступил в аспирантуру. Кандидатскую диссертацию выполнил в ФЭИ (г. Обнинск), экс- периментально исследуя прохождение нейтронов через защитные среды. Одним из первых сотрудников кафедры защитил доктор- скую диссертацию, посвящённую исследованиям прохождения излучений через неоднородные защиты. Возглавляя большой

− 33 −


творческий коллектив, щедро делился своими знаниями, умел сплачивать людей для решения широкого круга проблем радиа- ционной безопасности, объединял их для подготовки и издания монографий по актуальным проблемам физики защиты. В.П. Машкович − прекрасный педагог и воспитатель − всегда был окружен аспирантами, его руководство никогда не было фор- мальным. 20 аспирантов защитили кандидатские диссертации под его руководством, из них трое стали докторами наук. В значи- тельной степени благодаря его инициативе и настойчивости под- готовлены и опубликованы два издания учебного пособия по фи- зике защиты, которые послужили основой двухтомного учебника «Защита от ионизирующих излучений». Опыт проведения упражнений нашёл отражение в трёх изданиях, подготовленных совместно с В.И. Ивановым, «Сборника задач по дозиметрии и защите от ионизирующих излучений». Огромное значение для студентов, аспирантов и инженеров-практиков сыграл «Справоч- ник по защите от ионизирующих излучений», первое издание ко- торого написано в соавторстве с Л.Р. Кимелем. Затем справочник многократно перерабатывался, содержание расширялось, он ни- когда не залеживался на полках магазинов. С его легкой руки бы- ло положено начало проведению регулярных всесоюзных науч- ных конференций по защите от ионизирующих излучений ядер- но-технических установок, бремя организации которых он часто брал на себя. Его труд был высоко оценен. Вместе с В.И. Ива- новым он удостоился звания лауреата Государственной премии.

Александр Михайлович Панченко родился и вырос на Дон- бассе. Годы войны были для него особенно тяжёлыми, сопряжён- ными с оккупацией. После войны, окончив семилетку, поступил в техникум, который окончил с отличием. Можно отметить инте- ресный факт: в те же годы в том же техникуме обучался Н.И. Рыжков, будущий премьер-министр. Более того, они были друзьями и сохранили дружеские чувства до конца жизни. А.М. Панченко поступил в ММИ и успешно окончил его. Ди- пломный проект выполнил под руководством В.И. Иванова. Пер- вые работы были связаны с исследованиями прохождения рент- геновского излучения и выполнялись на рентгеновской установке кафедры на Малой Пионерской. Позже он с небольшим, но дружным коллективом решал проблемы формирования полей из-лучений «тонкого луча», ставшие основой его кандидатской дис- сертации. Он одним из первых на кафедре освоил программиро-

− 34 −



page18image3120287520

вание. В последующем область его научных интересов была свя- зана с передачей информации посредством ионизирующей ради- ации, что связано с потерей связи при прохождении радиоволн через плазму. Его группой дано теоретическое обоснование ис- пользованию радиационных высотомеров, применяемых при по- садке самолётов. Неоценима его роль в формировании курса «Ра- диационная безопасность», который читался всем студентам МИФИ и по которому совместно с В.П. Машковичем подготов- лено и издано учебное пособие.

Автор этих строк под руководством В.Ф. Баранова выполнил дипломный проект, посвящённый созданию стабильного источ- ника тока на базе амплидина для безжелезного бета спектромет- ра. В.М. Колобашкин решал одну частную задачу, а я − другую. После завершения обучения заведующая кафедрой поручила мне воспроизвести гамма-спектрометр И.Е. Константинова для нужд ИГХиАХ им Вернадского. Требование по шумам было жёстким, а тогда применяли только ФЭУ-19 с большими разбросами ха- рактеристик. С помощью В.А. Алексеева удалось с трудом спра- виться с задачей. Затем Е.Л. Столярова поручила продолжить ра- боту Ю.А. Егорову над предложенным им спектрометром нейтронов, состоящим из органического сцинтиллятора-рассеива- теля и группы сцинтилляторов, регистрирующих рассеянные нейтроны. Идея была интересной, но техническое воплощение – тупиковым. В 1959 г. поступил в аспирантуру под руководство Е.Л. Столяровой. Она предложила тему, реализующую высказан- ную в одной из статей идею спектрометра нейтронов с органиче- ским жидким сцинтиллятором с добавками бора. Метод задер- жанных совпадений, казалось, позволит получить спектр нейтро- нов на фоне мешающего гамма-излучения. Двухгодичный труд совместно с дипломниками не привёл к решению задачи. После совещания в узком кругу я неофициально перешёл под руковод- ство О.И. Лейпунского. Проблему вклада промежуточных нейтронов после защитных экранов удалось решить на базе элек- тронного ускорителя с урановой мишенью Курчатовского инсти- тута. Неоценимую помощь оказал бывший тогда дипломником В.С. Трошин. После защиты кандидатской диссертации я сов- местно с приданной мне группой решал проблему радиометрии и спектрометрии интенсивного реакторного излучения, что осо- бенно важно при радиационных исследованиях материалов и приборов. По заданию Минсредмаша разработали зонный акти-

− 35 −


вационный аварийный спектрометр-дозиметр нейтронного излу- чения – ЗАСАДА, который заводом в Желтых Водах был изго- товлен партией в количестве 1200 штук. Серьёзным и волную- щим испытанием стало международное сличение аварийных до- зиметров в Югославии под эгидой МАГАТЭ в 1973 г. Было при- ятно видеть, что наши результаты почти совпали с данными ан- гличан и американцев. Методы спектрометрии нейтронов под- верглись проверке во всесоюзных сличениях в одном из ведущих научных центров, и, к нашей радости, результаты были близки к данным ведущих научных групп. На основе проведённых иссле- дований по внутри реакторной дозиметрии и спектрометрии пять сотрудников защитили кандидатские диссертации, а я, В.С. Тро- шин, Н.Г. Големинов – докторские.

Среди выпускников 1956 г. вспоминается Е.С. Маковский, потомок великого русского художника, участник Великой Отече- ственной войны, разведчик. После окончания МИФИ был рас- пределён в институт биофизики. Сразу после аварии на НПО «Маяк», возглавил работы по борьбе с мощным загрязнением по- сле водородного взрыва в баке-хранилище РАО. Рассказывали, что бульдозеристы отказались работать в таком радиационном поле, и Е.С. Маковский сам сел за ручки управления. Есть осно- вание считать, что его смерть от рака есть следствие повышенно- го облучения. Он понимал риск, но боролся за жизни сотен жите- лей.

В 1956 году при очередной реорганизации института кафедра переводится на факультет экспериментальной и теоретической физики.

__________

В 1958 г. на должность заведующего кафедрой ректором В.Г. Кирилловым- Угрюмовым был приглашен О.И. Лей- пунский.

Овсей Ильич Лейпунский родился в Бе- лоруссии в семье десятника (бригадира) – путейца. Первенцем в семье был Алек- сандр Ильич − будущий академик, директор Харьковского физтеха, после Отечествен-

− 36 −



page19image3123021040

РАСЦВЕТ НАУКИ И МЕТОДОВ ОБУЧЕНИЯ



page19image3123024592

О.И. Лейпунский




ной войны – директор ФЭИ и заведующий кафедрой No 5 МИФИ. Овсей Идьич был третьим ребёнком, он родился в 1909 г. Через 6 лет после Александра. Вообще в семье Лейпунских было ше- стеро своих и четверо усыновлённых детей. Родители сумели им всем дать образование. Овсей Ильич Лейпунский (О.И.) окончил в 1930 г. тот же физико-механический факультет Ленинградского политехнического института, что и его старший брат, а также младшая сестра. Как уже говорилось, это была главная кузница научных кадров физиков в СССР. В том же году О.И. был принят на работу в ЛФТИ, в лабораторию Н.Н. Семёнова (1896–1986), который отдал его в группу Александра Иосифовича Шальникова (1905–1986), выдающегося экспериментатора, будущего акаде- мика, основателя и многолетнего заведующего кафедрой низких температур физфака МГУ.

Первой научной работой Овсея Ильича стал поиск критиче- ской температуры конденсации газа, адсорбированного на по- верхности металлов. Н.Н. Семёнов и Я.И. Френкель предполага- ли такой газ двухмерным и с особыми свойствами. Ранее Джон Кокрофт, будущий нобелевский лауреат из Англии, действитель- но сообщил, что он якобы наблюдал критическую температуру конденсации «двухмерного» газа, и в этом смысле нет его отли- чия от обычного трехмерного газа. Не доверяя априори опытам и выводу Кокрофта, Лейпунский исследовал процесс напыления кадмия в вакууме в широком интервале температур и доказал, что критической точки не существует. Эта работа стала его кандидат- ской диссертацией, защищенной в 1934 г. Но вскоре О.И., вопре- ки его желанию, был переведен Н.Н. Семёновым в лабораторию Ю.Б. Харитона (1904−1996), где стал изучать химико-физические процессы при высоких давлениях. Этот этап привел его к теоре- тическому решению крупнейшей проблемы синтеза алмазов. Сразу после начала войны начались интенсивные поиски работы,полезной для военной техники. В лаборатории велась работа по поджигу газовых смесей ударной волной, создаваемой пулей, пролетающей сквозь газ со сверхзвуковой скоростью. Для полу- чения пули, летящей со скоростью 1500–2000 м/с, Овсей Ильич сконструировал специальное ружье с дулом от малокалиберной винтовки и со значительно увеличенной камерой. Пролетая через пары ртути, пуля возбуждала в них необычайно яркое свечение, соответствующее температуре 20 тысяч градусов. После защиты докторской диссертации по этой теме в 1945 г. он стал заведую-

− 37 −


щим лабораторией. В 1947 г. перешел на другую тематику − до- зиметрию ионизирующих излучений при ядерных взрывах. Новая лаборатория была названа «лабораторией ионных приборов». На самом деле, её ещё предстояло создать. О.И. набрал в основном выпускников МИФИ (до 1952 г. − Московский механический ин- ститут) и МГУ. Расстояния, на которые распространяются прони- кающие излучения при атомном взрыве, – порядка километра. Так что изучение их распространения в лабораторных условиях возможно лишь при искусственном увеличении плотности среды распространения в тысячу раз. Для изучения поля гамма- излучения применили бак с водой, а для нейтронного излуче- ния − огромный сферический сосуд Дьюара с жидким воздухом. Были разработаны нужные регистрирующие приборы, и работа пошла быстро и успешно. Результаты сотрудников лаборатории Овсея Ильича были высоко оценены. В 1949 и 1953 гг. они были отмечены Сталинскими премиями и орденами.

Одним из самых сложных экспериментов, в которых участво- вал О.И. на Семипалатинском полигоне, были измерения энерге- тического спектра нейтронов, образующихся при взрыве первой советской водородной бомбы. Принцип возбуждения термоядер- ной реакции в дейтериде лития никогда ранее экспериментально не опробовался, он работал пока только на бумаге. Для решения такой задачи был разработан магнитный спектрометр. Он весил несколько тонн, оснащён вакуумной системой и установлен в специальном каземате. Еще одна уникальная установка, создан- ная в лаборатории О.И. Лейпунского для исследования излучений первого термоядерного взрыва, называлась «Гамма-фон» Она находилась в каземате в 450 метрах от эпицентра. Целью экспе- римента было измерение сечения взаимодействия нейтрино, об- разованных при термоядерном взрыве, с веществом. Планируе- мый эксперимент имел чисто научное значение. Он позволил установить, что сечение взаимодействия нейтрино с веществом, по крайней мере, на два порядка ниже ранее принятых. В работах на полигоне всё было нестандартно: и поездки в обложенном свинцовыми листами танке к эпицентру наземного взрыва, и определение по полям излучений состояния ядерного заряда не сработавшей боеголовки. Вот какой всесторонний учёный согла- сился возглавить кафедру дозиметрии и защиты. Вступая в долж- ность, Овсей Ильич побеседовал с каждым преподавателем, ас- пирантом, инженером, интересуясь не только состоянием дел, но

− 38 −




и пониманием места его исследований в канве мировой науки. Из собеседований он получил представление, что каждый решает свою частную задачу, но недостаточно, мягко говоря, осведомлён о проблемах в соседствующих областях. Поэтому он решает ор- ганизовать научный семинар общемосковского уровня и даже шире. Первое время семинар состоял из двух частей: доклад ка- кого-либо учёного или диссертанта и обзорного сообщения аспи- ранта кафедры о публикациях по проблемам физики защиты, тео- рии переноса излучений, дозиметрии, радиобиологии. Посещение семинара для сотрудников, аспирантов и старшекурсников стало обязательным. Первым секретарём семинара был В.П. Машкович, а после него − я. Извещения о семинаре рассылались во все орга- низации, проводившие работы в упомянутых выше направлени- ях. Семинар, действующий и ныне, включён в расписание за- нятий.

Овсей Ильич привнёс в жизнь кафедры особый микроклимат научного творчества, он задавал направление исследований, представляя широкое поле для самостоятельного научного поис- ка. Используя свой авторитет, он добился создания на кафедре проблемной лаборатории. Для решения поставленных задач на кафедре стали консолидироваться научные группы. Была цепоч- ка: студент-УИРовец, дипломник, стажёр-исследователь, аспи- рант. Изредка в научные группы вливались выпускники других кафедр и институтов. Так, группа И.Е.Константинова была укреплена химиками Оксаной Мушко и Ольгой Скотниковой, их задачей был химический анализ проб на содержание изотопов, рождённых в ходе испытаний ядерного оружия.

В 1960 г. вышло Постановление Правительства, запрещаю- щее совмещение двух административных постов, а Лейпунский был заведующим лабораторией в ИХФ АН СССР. Было принято решение, что Овсей Ильич остаётся в МИФИ научным руководи- телем проблемной лаборатории. К этому моменту сложился тан- дем Лейпунский – Иванов, и неудивительно, что кафедру возгла- вил В.И. Иванов. По инициативе О.И. Лейпунского в МИФИ бы- ла создана радиохимическая лаборатория для проведения изме- рений содержаний радионуклидов в окружающей среде, в част- ности радиоактивного цезия. Для сбора осадков и определения их радиоактивности изготовили баки, которые были размещены от западной до восточной границы СССР. Радиоактивность в баках тщательно измерялась. Так было получено широтное распределе-

− 39 −


ние глобальных выпадений (группа И.Е. Константинова). Овсей Ильич стал инициатором создания научной лаборатории по фи- зике защиты (группа В.П. Машковича) и способствовал коопера- ции её научных работ с коллегами из ФЭИ, которым руководил А.И. Лейпунский. Овсей Ильич также был инициатором начала работ на кафедре по измерению содержания в атмосфере ксенона и криптона. Это было в дальнейшем использовано для оценки мощности мировой ядерной промышленности и энергетики (группа В.М. Колобашкина).

На кафедре МИФИ были проведены важные пионерские ра- боты по дозиметрии нейтронов в малоисследованной области промежуточных энергий, занимающих широкий диапазон энер- гий. (Е.А. Крамер-Агеев со студентами и сотрудниками) По идее О.И. на кафедре была развита концепция «тонкого луча», кото- рый стал применяться для расчётов прохождения излучения через неоднородную среду (Л.Р. Кимель с сотрудниками).

Овсей Ильич охотно делился результатами своих работ, имевших мировое значение. О.И. Лейпунский был первым, кто вычислил количество стронция, выпавшего на Землю при непре- рывных испытаниях в открытых средах со средней интенсивно- стью 11 мегатонн в тротиловом эквиваленте в год. Он исходил из того, что к концу 1955 г., т.е. через четыре года после начала тер- моядерных испытаний общей мощностью 10 мегатонн, на по- верхности Земли находился стронций с плотностью активности в среднем 3,2 мКи/км2. Концентрацию 90Sr принято характеризо- вать стронциевыми единицами (с.е.), 1с.е.=1 нанокюри на грамм кальция = 1 нКи/г Са. В «ребрах» концентрация стронция в среднем в два раза выше, чем по всему «скелету», а в «позвоноч- нике» – в четыре. Поэтому критическим органом стал считаться не «скелет» в целом (как тогда принимали в расчетах американ- цы), а «позвонки». О.И. Лейпунский первым провел количе- ственные расчеты, сравнив глобальную радиоактивную опас- ность от «чистой» водородной бомбы и от обычной атомной. Он пришел к выводу, что общее число генетических жертв взрыва чистоводородной бомбы мощностью в 10Мт в контингенте 2,5 млрд человек оценивается в 49 тысяч человек, а от обычного взрыва – в 41 тысячу человек. Общее число заболеваний лейко- зом от чисто водородного взрыва в 10 Мт оценивается в 15 тысяч человек.

− 40 −




А.С. Компанейцем и О.И. Лейпунским был впервые предло- жен способ глобального дистанционного контроля ядерных взрывов по регистрации электромагнитного импульса. Его по- рождала разлетавшаяся при взрыве диамагнитная плазма, которая локально уменьшала на некоторое время суммарное магнитное поле Земли [1960]. Американцы предложили Лейпунскому с хо- ду, без подготовки идентифицировать имевшиеся у них 12 ос- циллограмм. Овсей Ильич отобрал на глазок три из них, которые уверенно связал с испытательными взрывами, и еще одну поста- вил под сомнение. Оказалось, что он выбрал как раз четыре ос- циллограммы взрывов среди 12. Американские коллеги были по-ражены. Вряд ли они знали, что Овсей Ильич в течение многих лет сам готовил свою регистрирующую аппаратуру, лично при- сутствовал при всех ядерных взрывах. О.И. Лейпунский стал ак- тивным участником международного Пагуошского движения ученых против ядерного оружия. Выступал резким противником мифа о «чистой» бомбе, который выдвинули в конце 1950-х гг. западные ядерщики во главе с Э. Теллером. Лейпунский делает категорический вывод о том, что нейтронное оружие нисколько не является чистым, поскольку радиоактивный след сохраняется чрезвычайно долго. При этом главную опасность составляет ис- кусственно создаваемый в атмосфере изотоп 14С. О «чистой» нейтронной бомбе он рассказал в переполненном актовом зале МИФИ.

В 1960 г. тематика по радиационным последствиям ядерных взрывов была внезапно закрыта в ИХФ, и Лейпунский решил вернуться к физике горения твердого топлива, над чем работал совместно с Я.Б. Зельдовичем и НИИ-6 еще в 1940-е годы. Этим он занимался до конца жизни. Под руководством Овсея Ильича 12 его сотрудников стали докторами наук.

Овсей Ильич был интеллигентнейшим человеком, знатоком истории и искусства, писал стихи. Умел не соглашаться с собе- седником или подчинённым, не обижая его. Во время обсужде- ния докладов о работе или диссертаций он строго следовал прин- ципу не перебивать докладчика вопросами, которые могли в оби- лии задаваться после обсуждения. С замечаниями по работе до- кладчик мог соглашаться или не соглашаться, но бесконечных дискуссий не допускалось. Вместе с тем он был твёрд в своих убеждениях. Вспоминается такой эпизод. Один из сотрудников кафедры выполнил работу для ОИЯИ и предполагал защитить её

− 41 −


там как диссертацию. Требовался отзыв кафедры, но все посчи- тали, что это инженерный труд, а не научная работа и дали отри- цательный отзыв. Только Лейпунский поддержал соискателя и записал особое мнение. Совет Дубны присвоил соискателю иско- мую степень.

В начале 1940-х годов Овсей Ильич всерьез занялся альпи- низмом. Он – участник рекордных зимних переходов через пере- валы Главного Кавказского хребта, организатор альпинистских лагерей на Кавказе. До начала войны О.И. каждое лето проводит на Кавказе в качестве инструктора, а затем – начальника одного из центров альпинистской подготовки офицеров Красной Армии. В 1940 г. под его руководством более 500 курсантов учились по- корять Эльбрус в условиях непогоды. После войны на Кавказ О.И. попал снова только в 1958-м. Вплоть до 1972 г. каждое лето Овсей Ильич, хотя бы месяц, проводил в Кавказских горах.

В середине 1960-х годов по решению Минсредмаша на ка- федре организуется специализация по ядерному приборострое- нию и создается отдельная группа. Лекционные курсы были по- ставлены директором союзного НИИ приборостроения профес- сором В.В. Матвеевым и профессором Б.Х. Хазановым. Почти все выпускники этой группы распределялись в СНИИП. Для практического подкрепления курса под руководством Е.А. Кра- мер-Агеева создается лаборатория «Дозиметрические и радио- метрические приборы». С самого начала создания лаборатории был взят курс на усиление самостоятельной работы студентов: им выдается только задание, а его практическую реализацию предла- гают студенты. Неоднократное анкетирование показало, что мо- лодежи нравится такой метод работы. В создании лаборатории участвовали В.А. Алексеев, Ю.Н. Мартынов, B.C. Tpoшин. Тогда электронные устройства базировались на лампах. Много споров вызывало задание найти и исправить вышедший из строя блок или функциональный узел. Я считал и считаю, что такая работа давала очень многое: умение читать электронные схемы, рабо- тать с осциллографом и генератором импульсов. Сейчас в век ин- тегральных микросхем такая работа стала неактуальной. Но ра- бота по заданиям без детального «разжёвывания» продолжается.

В 1964 г. В. Иванов временно переходит на дипломатическую работу и становится научным советником Постоянного Предста- вителя СССР в МАГАТЭ. На этой стезе объединились таланты учёного и дипломата. Несмотря на неоднократные весьма заман-

− 42 −




page23image3102065232 page23image3120523744 page23image3120516448 page23image3101902736

Леонид Рувимович Кимель, и.о. заведующего кафедрой с 1964 по 1967 год




чивые предложения перейти на
дипломатическую работу, Виктор
Иванович в 1967 г. возвращается
на кафедру. В отсутствие
В.И. Иванова и.о. заведующего
кафедрой становится Л.Р. Кимель.
Кафедра росла, пополняясь спо-
собной молодёжью. В 1959 г. за-
вершила обучение и была остав-
лена на кафедре Л.С. Солдаева.
Людмила Степановна Солдаева
под руководством Е.Л. Столяро-
вой совместно с инженером ка-
федры Г.М. Сучковым провела
комплексное исследование изме-
нения характеристик разных ти-
пов ФЭУ и сцинтилляторов при
изменении температуры от −100
до +60 °С, была ассистентом,
старшим преподавателем и бес-
сменным ученым секретарем кафедры. Значительна ее роль и в организации совместно с И.Е. Константиновым практикума по спектрометрии излучений. Она участвовала в организации специ- ализации кафедры «Физика природных и техногенных ката- строф» и разработке первого Государственного образовательного стандарта. Характерная особенность Людмилы Степановны − доброжелательное, теплое отношение к сотрудникам и студен- там, умение спокойно организовать ход учебного процесса на ка- федре. В том же году успешно защитила диплом Н.П. Ушакова, по распределению попавшая в Гидрофизический институт АН СССР. Но волею судеб она вернулась на кафедру, под начало В.М. Колобашкина, для проведения работ по изучению глобаль- ного загрязнения атмосферы радиоактивными благородными га- зами. Эта хрупкая женщина, многие сезоны провела на полигонах и в морских экспедициях, канд. физ.-мат. наук, лауреат Государ- ственной премии, была доцентом кафедры 11, зам. заведующего этой кафедры по учебной работе.

В 1960 г. окончили институт и остались в должности инжене- ров кафедры И.М. Дмитриевский, В.А. Климанов, Г.А. Фёдоров. Игорь Михайлович Дмитриевский, начав работать под руковод-

− 43 −


ством В.Ф. Баранова над созданием магнитных спектрометров электронов, затем увлекся вопросами дозиметрии на высокоэнер- гетичных ускорителях под руководством В.В. Фролова, диссер- тационное исследование выполнил по проблеме микродозимет- рии. Круг его увлечений довольно широк: от проблем биофизики (длительное время он курировал биологическую специализацию на кафедре, возглавлял творческий научный коллектив, создан- ный для объяснения феномена лечебного воздействия радиоволн ГГц-диапазона) до глобальных проблем космофизики. Автор не- скольких смелых, но непризнанных гипотез. Был депутатом по- следнего Моссовета. И.М. Дмитриевский – первый на кафедре действительный член РАЕН. В начале девяностых сам выдвинул свою кандидатуру на пост ректора МИФИ, составив конкурен- цию А.В. Шальнову, который баллотировался на второй срок. Программа Дмитриевского была популистской, поверхностной, да к тому же с резкой критикой как руководителя временного творческого коллектива выступил его соратник И.Я. Беляев. Вы- боры он проиграл.

Владимир Александрович Климанов начал работу под руко- водством Л.Р. Кимеля, затем судьба надолго соединила его с В.П. Машковичем. Начав с исследований по прохождению излу- чений в сложных неоднородностях (тема его кандидатской дис- сертации), перешел к решению задач радиационной защиты от оружия массового поражения, проведению экспериментов на по- лигоне, что легло в основу его докторской диссертации. В по- следнее время, активно занимаясь вопросами оптимизации в об- ласти лучевой терапии, выдвинулся в число медицинских физи- ков с мировым именем. Огромную роль В.А. Климанов сыграл в создании курса «Теория переноса ионизирующих излучений»,нашедшего отражение в последнем издании учебника «Защита от ионизирующих излучений». В курсе прослеживается вся история кафедры: его первым лектором был Б.Ф. Нелипа из ФИАНа, за- тем О.И. Лейпунский из ИХФ, В.В. Орлов из ФЭИ, Е.Б. Брешен- кова – выпускница кафедры ТЯФ МИФИ и, наконец, профессор нашей кафедры В.А. Климанов. После смерти В.И. Иванова чи- тал также курс «Дозиметрия», по его инициативе и под его ре- дакцией в 2015 г. вышли монография и учебное пособие по дози- метрии. После острых дискуссий кафедра приняла моё предло- жение об организации специализации по радиационной медицин- ской физике и В.А. Климанов согласился возглавить это направ-

− 44 −




ление. Эта специализация заинтересовала студентов и способ- ствовала их притоку на кафедру. Благодаря усилиям Климанова кафедра выиграла конкурс фирмы INTEL и стала обладательни- цей приза – дисплейного класса, оснащенного новыми ЭВМ. В.А. Климанов дважды выигрывал конкурсы на международный грант в области медицинской физики. С 1995 по 2010 г. заведовал кафедрой. После организации центра по медицинской физике приказом ректора переведён профессором на кафедру No 35.

Георгий Алексеевич Фёдоров стартовал в науке под руковод- ством И.Е. Константинова и долгие годы совместно с ним зани- мался вопросами глобального радиоактивного загрязнения био- сферы от испытаний ядерного оружия. Эти исследования легли в основу его кандидатской диссертации. Занимаясь в последующем разработкой и развитием методов спектрометрии излучений че- ловека и интегрально-кодовыми системами измерений, он стал крупнейшим специалистом в этой области, заслуженно получив степень доктора наук. Был в течение 12 лет ученым секретарем секции «Радиационная безопасность» научного Совета по про- блеме «Охрана труда» ГКНТ и ВЦСПС, возглавлявшейся В.И. Ивановым. Профессор, член РНКРЗ. Разносторонен, легко пишет стихи, один из сильнейших шахматистов МИФИ, но обла- дает неуживчивым характером, не умеет идти на компромиссы.

Из выпускников 1961 г. на кафедре были оставлены инжене- рами Б.Я. Наркевич и В.К. Сахаров. Борис Ярославович Наркевич работал под руководством И.Е. Константинова над задачами формирования полей электронов в различных средах. После успешной защиты кандидатской диссертации перешел на работу в ВОНЦ, где активно включился в работы по радиоизотопной ди- агностике. Доктор техн. наук, профессор, руководитель одного из подразделений ВОНЦ, отличник здравоохранения.

Валерий Константинович Сахаров начал работу на кафедре с экспериментальных исследований прохождения нейтронов в не- однородных защитах на реакторах ФЭИ под руководством В.П. Машковича. В последствии успешно защитил кандидатскую диссертацию по этой тематике. Естественным продолжением стал его переход к исследованиям проблем защиты термоядерных реакторов и освоению расчетных методов исследований прохож- дения излучений в конструкциях ядерных установок. Став препо- давателем, в короткий срок подготовил ряд самостоятельных курсов: от «Экономики отрасли» до «Охраны окружающей сре-

− 45 −


ды» и «Радиоэкологии». Способен одновременно читать несколь- ко разнородных курсов. Впервые на кафедре организовал и в те- чение нескольких лет проводил практику студентов кафедры на Кольской АЭС. Систематически ведёт научную работу, коопери- руясь то с ИБРАЭ, то с кафедрой No 5, то с ИРТ МИФИ. Им, в частности, проведено расчётно-теоретическое обоснование кон- струкции терапевтического нейтронного канала. В.К. Сахаров многие годы проработал ответственным секретарем приемной комиссии института. По характеру оптимист, любитель острых ощущений, горных лыж и автотуризма, душа компаний.

В 1962 г. на кафедре были оставлены на работу В.С. Трошин и полиглот М.И. Шуленко, который недолго проработал на ка- федре и ушёл служить в КГБ.

Владимир Сергеевич Трошин проявил себя уже на УИРов- ской работе, выполненной под руководством В.И. Иванова. Они бросили смелый вызов одному из корифеев дозиметрии нейтро- нов − американскому профессору Херсту, показав, что в своей публикации он не учёл подпороговых потерь при использовании пропорционального счётчика в дозиметрии нейтронов. Херст был вынужден опубликовать сложное электронное устройство, уменьшающее такие потери. Дипломная работа B.C. Трошина (руководитель − Крамер-Агеев) посвящена спектрометрии про- межурочных нейтронов. Эта работа была тяжёлой, часто свобод- ным канал оказывался ночью и приходилось оставаться на изме- рения без ужина. Между нами возникла крепкая дружба, сохра- нившаяся на долгие годы. Он остался верен этому направлению, защитив кандидатскую и докторскую диссертации. Математиче- ские способности и дар экспериментатора позволяют ему одно- временно участвовать в нескольких разноплановых научных ра- ботах. Например, при исследовании воздействия облучения на оптические свойства лазерных материалов. Он разработал ком- плекс вычислительных программ «Миксер» расчёта спектра нейтронов из показаний активационных детекторов. Этот ком- плекс внедрён в НИАР и использован при участии Трошина ря- дом лабораторий. Профессор, академик Академии метрологии РФ.

В это же время на кафедру по распределению приходят две прекрасные выпускницы Института им. Д.И. Менделеева, химики О.Г. Скотникова и О.Л. Мушко. Пребывание одной из них оказа- лось кратковременным, а О.Г. Скотникова связала навечно свою

− 46 −




судьбу с кафедрой. О них упоминалось чуть выше, но достиже- ния О.Г. Скотниковой заслуживают более подробного описания. Ольга Григорьевна Скотникова, став сотрудником группы И.Е.Константинова, по существу на голом месте, вместе с О.Л. Мушко создала прекрасную радиохимическую лабораторию и включилась в исследования глобальных радиоактивных выпа- дений. Особенно трудно было выделять плутоний, он был в наноколичествах, и атомы плутония были как бы капсулированы оболочкой конструкционных материалов. Для количественного определения плутония пришлось применить метод маркера. Од- нажды О.И. Лейпунский сказал, что, по имеющимся сведениям, американцы закладывают в водородную бомбу кадмиевую метку для уточнения модели переноса радиоактивности в атмосфере, и хорошо бы получить независимый результат. Благодаря творче- скому подходу кадмий был выделен из проб осадков с точностью выше, чем у американцев. Интересные исследования состояния водоёмов-охладителей Калининской и Игналинской АЭС были проведены с привлечением студентов и школьников. После за- щиты диссертации О.Г. Скотникова стала доцентом кафедры, по- ставила курсы «Биохимия и органическая химия», «Охрана окружающей среды». Была куратором группы генетиков, ответ- ственным сотрудником Ядерного общества. Её организаторские способности особенно ярко раскрылись при создании межкафед- ральной лаборатории «Чистая вода», которая при поддержке рек- тората получила соответствующие лицензии и выдаёт заключе- ния не только о качестве воды, но и фильтров.

В начале шестидесятых группа Л.Р. Кимеля пополнилась В.П. Сидориным. Владимир Петрович Сидорин, поступив в аспи- рантуру в 1964 г., под руководством Л.Р. Кимеля занимался экс- периментальными исследованиями на высокоэнергетических ускорителях в ОИЯИ. Это явилось темой его кандидатской дис- сертации. Оставшись работать на кафедре, он долгие годы в каче- стве научного сотрудника Проблемной лаборатории совместно с Л.А. Лебедевым и сотрудниками Института рентгенологии и ра- диологии исследовал вопросы формирования дозовых нагрузок при рентгенологических процедурах, соавтор нескольких моно- графий по этой проблеме. Справочниками по эффективным дозам при рентгеновских процедурах пользуются во всех медицинских учреждениях. В середине девяностых перешёл на работу в Атом- надзор.

− 47 −


Почти одновременно с В.П. Сидориным в группу Л.Р. Кимеля переводится из МИСИ Лев Николаевич Зайцев − прекрасный ор- ганизатор, обладавший великолепной интуицией и некоторой до- лей научного авантюризма. В рамках работ Проблемной лабора- тории в начале под руководством Л.Р. Кимеля, а затем самостоя- тельно он выполнил цикл работ по вопросам защиты протонных ускорителей, успешно защитив докторскую диссертацию на Со- вете в ОИЯИ, несмотря на отрицательное мнение кафедры (кроме О.И. Лейпунского). После защиты перешёл на работу в ОИЯИ.

Прервёмся с перечислением персоналий и оценкой их вклада в научную жизнь кафедры. В 1965 г. кафедра переезжает в новое здание МИФИ по Каширскому шоссе. Вначале она размещалась на половине 2-го и цокольного этажей корпуса «Э». По проекту в цокольном этаже корпуса были возведены железобетонные стены для проведения работ с мощными источниками излучений. В конце цокольного этажа была размещена «горячую лабораторию» с трехзонной компоновкой и санпропускником. Но жизнь внесла свои коррективы: «горячая лаборатория» передали группе В.М. Колобашкина, учебная лаборатория «Физика защиты» пере- ведена в светлое помещение на 2-й этаж. В цокольном же этаже за мощной железобетонной защитой был установлен спектрометр излучений, испускаемых человеком (СИЧ). 4-детекторный спек- трометр окружён толстыми «кольцами» из стали. Монтаж уста- новки проводился через проём в наружной стене. Проект СИЧ был целиком разработан инженерами группы И.Е. Константинова (Е. Долмановым, З. Ивановой, Н. Гусевым). Это – уникальная установка. К сожалению, преемники Игоря Евгеньевича заброси- ли её. Однако большой объём исследований был выполнен в за-планированных для этого помещениях цокольного этажа. В се- мидесятые годы группа И.Е. Константинова последней покидает лабораторию на ул. Малой Пионерской и переезжает в новый корпус МИФИ, корпус «Д».

Переездом на новое место закончился определенный этап в жизни кафедры. Если на Малой Пионерской в основном прово- дились экспериментальные исследования, причем на оборудова- нии, создаваемом собственными руками с привлечением гро- моздких стандартных блоков питания, усилителей, дискримина- торов, анализаторов и т.д. с красивыми названиями: «Сирень», «Яблоня», «Кактус», «Радуга», то на Каширке существенно обно- вился приборный парк. В МИФИ появилась современная цифро-

− 48 −




вая техника коллективного пользования. Молодые выпускники начинают осваивать основы программирования, создавать про- граммы и выполнять довольно сложные и долговременные по тем временам расчеты часто на компьютерах сторонних организаций. Намечается тяга к расчетным исследованиям, хотя успешно про- должаются и эксперименты как в стенах кафедры, так и в друже- ственных сторонних организациях: ФЭИ, ОИЯИ, ИАЭ и др. Ка- федра никогда не ограничивалась лишь преподавательской дея- тельностью, все ее сотрудники постоянно проводили научные ис- следования по различным аспектам дозиметрии и защиты от из- лучений, активно вовлекая в этот процесс студентов. Результаты научных исследований практически сразу включались в учебные курсы, однако имели и самостоятельное значение.

Развитие вычислительной техники, методов расчета переноса излучений в веществе, глубинных процессов взаимодействия ионизирующих частиц с веществом привели к инициативе М.И. Рязанова совместно с кафедрой «Теоретическая физика», создать студенческую «теоретическую» группу, специализирую- щуюся по профилю кафедры с уклоном на подготовку «физиков- радиционщиков». Был проведён отбор студентов. Эти талантли- вые ребята, среди которых можно отметить М.Ю. Вырского, Ю.А. Миронова, Н.Г. Големинова, А.А. Илюшкина, С.Г. Андре- ева, В.М. Дёмина внесли существенный вклад в научный потен- циал кафедры, выполнив и защитив кандидатские диссертации и работая в Проблемной лаборатории.

Вновь вернёмся к золотому человеческому фонду кафедры. В конце 1960-х закончили кафедру В.В. Болятко, А.А. Викторов, Ю.Н. Подсевалов, В.В. Смирнов. Виктор Викторович Болятко (сын известного военачальника, имя которого носит крупнейший военно-технический институт) начал свою научную деятельность под руководством В.П. Машковича с экспериментальных иссле- дований на реакторе БР-10 ФЭИ по прохождению промежуточ- ных нейтронов в защитных средах. После защиты диссертации стал заниматься вопросами защиты реакторов на быстрых нейтронах и оценками чувствительности результатов расчетов защиты к погрешностям исходных данных. Блестящее знание ан- глийского языка позволило ему плодотворно пройти стажировку в Англии и установить там прочные научные и дружеские кон- такты. В.В. Болятко несколько лет проработал зам. начальника учебного управления. Отличался педантизмом и строгим испол-

− 49 −


нением указаний руководства. Потом стал доцентом кафедры, заместителем заведующего кафедрой по учёбе, а затем по зару- бежным связям. Его усилиями в годы «перестройки» были за- ключены научные договоры с Империал колледж (Лондон), с Те- хасским университетом. На этой базе возникли тесные контакты с кафедрой No 5. По его инициативе кафедра готовила бакалавров и магистров по радиационной безопасности человека и окружа- ющей среды, а затем по обеспечению нераспространения ядер- ных материалов с американской финансовой поддержкой учебно- методической работы и командировок лучших студентов в зару- бежные атомные центры.

Александр Александрович Викторов работал в научной груп- пе В.П. Машковича, занимаясь экспериментальными исследова- ниями прохождения фотонов через ограниченные и гетерогенные среды. Защитив кандидатскую диссертацию по этим вопросам, он совместно с В.А. Климановым участвовал в экспериментах на полигоне по изучению защиты от поражающих факторов ядерно- го взрыва. Перейдя работать в военный НИИ и исследуя процес- сы, происходящие в боеприпасах различного назначения, защи- тил докторскую диссертацию.

Валерий Васильевич Смирнов работал совместно с В.Ф. Барановым. Разработанный ими безжелезный монохроматор электронов позволил создать экспериментальную базу для разви- тия работ по прохождению электронов через вещество. В.В. Смирнов защитил кандидатскую диссертацию, освоил метод Монте-Карло применительно к решению задач переноса электро- нов в веществе, вырос в известного специалиста в области пере- носа электронов и β-излучения. Позднее стал доцентом кафедры, читает курс дозиметрии. Он автор справочников по электронному и тормозному излучению ускорителей электронов. Созданные им программы дают более точные результаты по сравнению с из- вестными зарубежными пакетами программ.

Юрий Николаевич Подсевалов работал на кафедре ассистен- том, проводя практические занятия и лабораторный практикум по физике защиты, одновременно в группе В.П. Машковича занима- ясь в ФЭИ вопросами защиты на атомных подводных лодках, по- том перешел на работу в ИБФ Минздрава.

В том же 1966 г. окончил кафедру Игорь Николаевич Кача- нов. Работая инженером Проблемной лаборатории, активно участвовал в экспериментальных исследованиях на реакторе

− 50 −




МИФИ и на полигонах. Вместе с А.И. Миськевичем проводил исследования возможности создания лазера с ядерной накачкой. После перехода Миськевича на кафедру 25 вошёл в группу В.А. Климанова и много сил и кропотливого труда вложил в под- готовку данных по выходам захватного излучения и расшифровке конструкций «головок» медицинских ускорителей.

Среди выпускников 1968 г., надолго связавших свою судьбу с кафедрой, были Р.Я. Зайцев и А.И. Ксенофонтов. Роберт Яковле- вич работал инженером Проблемной лаборатории, программи- стом; под руководством В.Ф. Баранова рассчитывал распростра- нение электронов в веществе. Он освоил работу на ЭВМ «Наире» и провёл серию обучающих сотрудников семинаров по работе на этой машине. Александр Иванович Ксенофонтов работал под ру- ководством A.M. Панченко. Одним из первых на кафедре освоил метод Монте-Карло и решение сопряженного уравнения переноса этим методом. На основе полученных данным методом результа- тов подготовил и защитил кандидатскую диссертацию. В 1984 г. по предложению В.И. Иванова он переходит на работу замести- телем директора ВЦНИИОТ (институт охраны труда, находив- шийся под управлением профсоюзов). В 1989 г. возвращается на кафедру и становится ее доцентом. Совместно с рядом сотрудни-ков кафедры по программе «Тренажер» подготовлил компьютер- ные курсы для работников АЭС и широкой публики по вопросам радиационной безопасности. В молодости увлекался бегом на марафонские дистанции, имел награды.

1968 год ознаменовался крупным событием: по инициативе академика Н.П. Дубинина и его учеников и при активном содей- ствии В.И. Иванова на кафедре организуется специализация «Ра- диационная биофизика». Н.П. Дубинин как-то сказал, что из фи- зика можно сделать биолога, а наоборот не получится. Потребо- валась серьёзная методическая работа по пересмотру учебных планов. Вначале специализацию радиационной генетики куриро- вал Л.Р. Кимель. Создание этой специализации было одобрено в Средмаше. Начался этап становления лабораторий и внутренней базы учебного процесса. Курс органической химии и биохимии подготовила О.Г. Скотникова. Она же трансформировала лабора- торию химического анализа радиоактивности проб под нужды специализации. Для курирования специализации на кафедру был приглашен канд. физ.-мат. наук В.Н. Лысцов. Виталий Николае- вич Лысцов, сочетая кураторские обязанности с чтением лекций

− 51 −


по биологическому действию излучений и научными исследова- ниями, вместе с В.И. Ивановым увлекся проблемами микродози- метрии, издал несколько книг по проблеме использования аппа- рата микродозиметрии в биологии. Он организовал Биофизиче- скую лабораторию, оснащённую специальным оборудованием. На реакторе МИФИ проводил радиобиологические эксперименты на традиционных мухах-дрозофилах. Для их жизни и размноже- ния был приобретён ультратермостат. Впоследствии В.Н. Лысцов перешел на работу начальником отдела Минэкологии РФ. В ос- нове его докторской лежали обобщения по сочетательному воз- действию нескольких факторов, что часто приводит к усилению воздействия на биологический объект. С уходом В.Н. Лысцова куратором специализации со стороны кафедры назначается И.М. Дмитриевский, уже в то время тяготевший к биофизическим исследованиям. Им подготовлен и читается по сей день новый курс «Ядерно-физические методы исследований в биологии». По решению совещания преподавателей, читавших специальные курсы, куратором становится О.Г. Скотникова. Она сама участ- вовала в подготовке этих специалистов, читая подготовленные ею курсы лекций «Биохимия и органическая химия», «Охрана окружающей среды» и проводя лабораторный практикум.

Специализация «Радиационная биофизика» стала популярной среди студентов и привлекла лучших из них. С большим сомне- нием отнеслись к образованию такого направления в МИФИ и администраторы базового ведомства, и ученые биофизики. Ака- демик АН СССР, директор института биоорганической химии Ю.А. Овчинников даже пригласил нескольких наших студентов для оценки их уровня подготовки в области биологии, а по сути, это был экзамен для всей специализации. Неожиданно для себя он остался удовлетворен знаниями студентов. Конечно, первона- чальный состав преподавателей несколько изменился (кроме В.Н. Лысцова, все они были совместителями-сотрудниками ака- демических институтов). Годы и обстоятельства берут свое, но профессоров В.Г. Дебабова, А.П. Акифьева, Д.М. Спитковского, Ю.Л. Винецкого, которые стояли у колыбели специализации, можно поблагодарить за обучение и воспитание молодых биофи- зиков, ставших заметным событием в биофизической науке. Огромную роль как блестящий ученый и педагог играл выпуск- ник этой группы, а ныне профессор, заведующий лабораторией ВНИИгенетика СВ. Машко.

− 52 −




Природный дар и широта подготовки МИФИ обеспечили вы- пускникам этой специализации адаптацию в среде медиков, био- логов, биохимиков и способность самостоятельно выполнять не- заурядные исследования, обобщенные в кандидатских и доктор- ских диссертациях. Среди них можно отметить выпускников 1975 г. (доктора биол. наук А.И. Потапенко, кандидата биол. наук С.В. Дегтярева), 1978 г. (доктора физ.-мат. наук С.В. Фесенко, ныне зам. директора Института сельхозрадиологии), выпускника 1979 г. доктора биол. наук Е.Д. Короткова, выпускника 1981 г. доктора биол. наук И.Я. Беляева и 1982 г. (кандидата биол. наук С.А. Смирнову).

Из выпускников 1969 г., оставшихся на кафедре, П.Н. Бело- ногого, В.А. Кочанова, Я.Н. Расцветалова, два последних после защиты диссертаций достойно представляют кафедру во ВНИИАЭС и ИФВЭ соответственно. П.Н. Белоногий, влившийся в группу Иванова, известен разработкой целой гаммы специаль- ных пластмасс и пропорциональных микродозиметрических счетчиков. Он был своеобразным человеком, сочетавшим про- стоватый вид, напористость с доскональным знанием предмета научного исследования. В студенческие и аспирантские годы «сколачивал» студотряды для ремонта железнодорожных путей. Это была тяжёлая, но благодарная работа. Студенты называли его прорабом. Успешно защитив кандидатскую диссертацию по экс- периментальной микродозиметрии и продолжая исследования в этой области, П.Н. Белоногий, был бессменным научным секре- тарем четырех конференций по микродозиметрии, проявив в полную силу свой прекрасный организаторский талант. К его че- сти надо отнести последнюю конференцию, проведенную в Суз- дале на спонсорские пожертвования и посвященную памяти В.И. Иванова. В годы перестройки организовал малое предприя- тие Эскиз-МИФИ, а затем и ряд дочерних. Был известен в Москве как предприниматель, специализирующийся на фильтрах для очистки воды.

В 1970 г. защищают дипломы и остаются на кафедре А.Г. Зражун, В. Синёв и В. Хвостов, Лапшин, Е.А. Потёмкин. Все они успешно защитили диссертации и перешли в разные органи- зации, но судьба А.Г. Зражуна вновь привела его на кафедру.

Анатолий Григорьевич Зражун, занимаясь в группе В.Ф. Ба- ранова расчетными исследованиями переноса электронов, меняет профиль работы и защищает кандидатскую диссертацию по ком-

− 53 −


пьютерным технологиям и прикладной математике. Перейдя по- сле защиты диссертации на работу в ЦНИИХМ, он в 1997 г. по приглашению В.А. Климанова вновь возвращается на кафедру, становится доцентом и одним из основных исполнителей гранта МНТЦ в области медицинской физики. Однако В.А. Климанов требовал неукоснительного выполнения намеченной им про- граммы исследований, а Зражун настаивал на ином решении. В результате – разрыв и переход А.Г. Зражуна на кафедру матема- тики.

В начале 1980-х годов В.И. Иванов приглашает на кафедру профессора Н.Г. Волкова − выпускника кафедры No 11, получив- шего второе образование на мехмате МГУ. Несколько лет рабо- тал заведующим кафедрой прикладной математики и начальни- ком учебного управления. Николай Григорьевич Волков быстро вошел в проблематику кафедры, после смерти И.Е. Константино- ва принял руководство той части группы, которая занималась проблемами безопасности космических летательных аппаратов с бортовой ядерной энергетической установкой. После аварии на Чернобыльской АЭС Н.Г. Волков предложил внедрить метод оценки погрешностей при малой выборке на основе будстреп-метода. Помимо работы на кафедре, Н.Г. Волков читал замеча- тельные лекции по теории вероятности и статистике в Универси- тете повышения квалификации преподавателей при МИФИ. Про- стота изложения, четкость формулировок, приводимые примеры просто восхищали и помогли ликвидировать разрыв между зна- нием примитивных основ и вековыми достижениями науки.

Хотелось бы остановиться здесь на выпускниках группы «теоретиков»: Ю.А. Миронове (1971г.), М.Ю. Вырском и А.А. Строганове (1972 г.), Н.Г. Големинове (1973 г.).

Юрий Алексеевич Миронов работал стажером-исследова- телем в моей группе, и его научная деятельность была связана с разработкой проблемы зависимости изменения свойств полупро- водников под действием нейтронов различных энергий. Он рас- считал вклад нейтронов в поглощённую дозу в графите при облу- чении в полях смешанного излучения. До него таким вкладом ли- бо пренебрегали, либо переоценивали, не учитывая анизотропию рассеяния быстрых нейтронов. Поступив в аспирантуру, он один из немногих защитил диссертацию в срок. К сожалению, болезнь оборвала его жизнь совсем в молодом возрасте.

− 54 −




Михаил Юрьевич Вырский под руководством В.П. Машкови- ча и Т.А. Гермогеновой (ИПМ) занимался разработкой программ переноса излучений в защитных материалах методом дискретных ординат. Успешно защитив диссертацию и работая в рамках Про- блемной лаборатории, он, плодотворно сотрудничая с ИПМ, успешно развивал методы расчета переноса излучений. Затем пе- решёл на работу в Институт стали, а во время перестройки уехал в Германию, но там его жизнь как-то несложилась.

Николай Георгиевич Големинов начал свою работу в научной группе Е.А. Крамер-Агеева. Свою диссертационную работу он посвятил микродозиметрическим эффектам в полупроводнико- вых приборах современного поколения. Блестящая теоретическая подготовка, дар электронщика, как говорится, от бога, позволили ему создать для экспериментов уникальную аппаратуру: цифро- вой осциллограф с логарифмической шкалой, специализирован- ную ЭВМ на однокристальном микропроцессоре, сверхнизкофо- новый спектрометр. Н.Г. Големинов провёл исследование быст- рого холодного отжига радиационных дефектов в полупроводни- ковых приборах. Коэффициент отжига оказался немалым, рав- ным 10−15. Он известен своими работами в области стохастиче- ских отказов в микросхемах, облучаемых нейтронами. Защитил докторскую диссертацию. Но круг его интересов гораздо шире: вплоть до космогенных эффектов и природы гравитации. Он был профессором кафедры, но жесточайшая гипертония сломала ему жизнь и физически, и духовно. Возможно, сказалась многолетняя борьба за жизнь сына, страдающего гемофилией. Отметим в этой борьбе они победили: сын окончил 27-ю кафедру МИФИ, работа- ет в Институте автоматики, кандидат технических наук. Сейчас Н.Г. Големинов на пенсии.

Отдельно хотелось бы отметить выпускника биофизической специализации 1972 г. А.А. Строганова, оставившего заметный след в жизни кафедры. Анатолий Александрович Строганов – один из любимых учеников В.П. Машковича, обладатель разно- сторонних знаний, талантливый учёный, которому любые задачи по плечу, проявил себя во всех ипостасях. Занимаясь практически по основному направлению кафедры и активно сотрудничая с ИПМ, он подготовил не одну программу переноса излучений, выполнил большой объем расчетных исследований по различным проблемам физики защиты, успешно защитил кандидатскую дис- сертацию, одновременно помогая сделать это и другим. Много

− 55 −


лет А.А. Строганов был зам. зав. кафедрой по научной работе, читал лекции и вел практические занятия со студентами. Только увлеченность разноплановыми задачами помешала ему сосредо- точиться и защитить докторскую диссертацию в стенах кафедры. Одним из первых сотрудников поехал в Чернобыль и принял ак- тивное участие в ликвидации последствий аварии в самых ее го- рячих точках. В настоящее время – начальник отдела ядерной безопасности НТЦ ЯРБ.

В 1973 г. завершает учёбу и остаётся на кафедре в группе И.Е. Константинова Владимир Викторович Костерев. Он посту- пил в аспирантуру и защитил диссертацию под руководством Г.А. Фёдорова по проблеме томографии. Совместно с ленинград- скими коллегами разрабатывает новый тип универсального фан- тома, состоящего из многочисленных трубочек, признанный изобретением Он долгое время совмещал работу в МИФИ с дея- тельностью внештатного эксперта Института патентной экспер- тизы. В последние годы его научные интересы связаны с разра- боткой проблем риска, применением теории мягких вычислений, теории возможности в проблемах радиационной физики и без-опасности в чрезвычайных ситуациях Выполнил ряд исследова- ний по заказу МЧС и Минатома. Тесно сотрудничает с ФМБЦ им. А.И. Бурназяна. Руководил проектом МНТЦ по одновремен- ному воздействию на опухоли облучения и гипертермии, объеди- нив коллективы нескольких исследовательских институтов. В настоящее время доцент, зам. зав. кафедрой по научной работе.

Много добрых слов можно сказать о выпускниках 1974 г., в течение многих лет проработавших в Проблемной лаборатории кафедры, но по разным причинам покинувших ее стены. Это – С.Г. Андреев, В.Ф. Евсеев, А.А. Илюшкин, В.А. Кутьков. Евсеев и Илюшкин успешно трудятся сейчас в ИБРАЭ, Кутьков − в РНЦ «Курчатовский институт» (член РНКРЗ и МКРЗ, несколько лет был сотрудником МАГАТЭ), Андреев в ИХФ РАН. Сергей Гри- горьевич Андреев – замечательный теоретик, многое сделавший в радиационной биофизике, защитивший кандидатскую диссер- тацию по микродозиметрии, продолжает исследования в этой об- ласти. Сейчас продолжает читать курс «Микродозиметрия» для студентов, специализирующихся в области биофизики.

Не менее примечательная бригада выпускников осталась на кафедре в 1975 г.: А.П. Долгих (в группе В.И. Иванова), М.П. Панин (в группе A.M. Панченко), С.Г. Михеенко (в группе

− 56 −




И.Е. Константинова), В.М. Демин (в группе В.Ф. Баранова), A.M. Жезлов (в группе В.П. Машковича). Двое из них продол- жают работать в ее стенах.

Михаил Петрович Панин был стажером-исследователем и ас- пирантом в группе A.M. Панченко. После защиты диссертации, посвященной решению проблемы распространения гамма- излучения через плазму, М.П. Панин становится заместителем декана по научной работе и старшим научным сотрудником ка- федры. Прошел годовую научную стажировку в Англии. Вскоре после создания специализации «Физика природных и техноген- ных катастроф» появились ставка и возможность заняться препо- давательским трудом. В качестве доцента кафедры он ведет кур- сы «Математическое моделирование», «Расчётные методы тео- рии переноса». Был начальником учебного управления, прорек-тором. Сейчас вновь доцент кафедры. Студенты уважают его за глубину знаний и чёткость изложения, но боятся его бескомпро- миссности. О Михаиле Петровиче Панине можно сказать – это человек самодисциплины и долга.

Сергей Григорьевич Михеенко был оставлен на кафедре в группе И.Е. Константинова, а после смерти Игоря Евгеньевича под руководством Н.Г. Волкова выполнил комплекс теоретиче- ских и экспериментальных исследований по разрушению урана при входе в плотные слои атмосферы спутников с ядерными энергетическими установками на борту и защитил диссертацию. На время этих исследований одна из комнат в цокольном этаже была переоборудована: установлены боксы, подведена вентиля- ция, размещён плазматрон собственной конструкции. Получен- ные данные о дисперсности продуктов горения позволили рас- считать рассеяние аэрозолей в атмосфере и дать заключение о безопасности. Во время Чернобыльской катастрофы был в герои- ческой четвёртке мифистов с 1-й кафедры дозиметристов – раз- ведчиков на разрушенном 4-м блоке. Во время «перестройки» − один из организаторов объединения ЭНОФИТ и зам. директора ЭНОФИТ. Затем вернулся на кафедру, но вскоре был приглашен в Госкорпарацию, где и работает сейчас.

Виктор Максимович Демин после окончания института зани- мался вопросами радиационной онкологии, затем посвятил себя расчетным исследованиям прохождения электронов Под руко- водством В.Ф. Баранова защитил диссертацию по результатам этих работ. Был отличным спортсменом играл в футбол, участво-

− 57 −


вал в играх на первенство Москвы. В течение нескольких лет ра- ботал на кафедре «Микроэлектроника», решая вопросы поглоще- ния энергии в элементах микросхем. Потом вернулся на кафедру на должность доцента, читает курсы «Экология» и «Обращение с радиоактивными отходами». Был заместителем зав. кафедрой по учёбе, а затем стал и.о. заведующего кафедрой No 1 и зам. зав. кафедрой No 85.

В 1980-е годы на кафедре был создан свой вычислительный центр на базе ЭВМ «Наири». Конечно, по нынешним временам она смотрелась бы мастодонтом. Но с ее помощью решались те- кущие научные задачи. Первыми сотрудниками ВЦ кафедры бы- ли Г. Фатеева, Р. Зайцев, В. Чепель. Позже В.А. Климанов полу- чает по хоздоговору несколько первых отечественных персо- нальных компьютеров и передает часть из них для коллективного пользования. Организуется школа повышения квалификации по изучению языка «Бейсик» и по технике работы на ПЭВМ. Однако эти ЭВМ отличались капризностью и не удовлетворяли растущим требованиям пользователей. В 1992 г. за счет средств от хозяй- ственной деятельности были куплены две ПЭВМ-286 класса ЕС. Это вызвало огромную радость, так как появились инструменты для обучения студентов. Вычислительная техника быстро мо- рально устаревает, но первые шаги были сделаны. Благодаря уси- лиям В.А. Климанова крупным шагом в деле обеспечения кафед- ры современной вычислительной техникой явился выигрыш кон- курса фирмы INTEL. В результате кафедра стала обладательни- цей приза – дисплейного класса, оснащенного новыми ЭВМ.

Нельзя не упомянуть среди выпускников второй половины 1980-х годов И.И. Линге и С.В. Фесенко. Оставшись на кафедре в качестве стажеров-исследователей, потом аспирантов, оба успешно защитили кандидатские диссертации и пустились в са- мостоятельное плавание. Проявив незаурядные научные и орга- низаторские способности, подготовили и защитили докторские диссертации и занимают сейчас должности зам. директора ИБРАЭ и Института сельхозрадиологии соответственно.

Из выпускников 1979 г. для работы на кафедре были оставле- ны Л.А. Лебедев, А.К. Будыка, Л.Н. Пизаева, А. Гнутиков.

Ларион Александрович Лебедев влился в научную группу В.И. Иванова и окунулся в новое направление, связанное с оцен- кой доз при радиологических процедурах на совокупность орга- нов и тканей людей, подвергнутых рентгеновскому исследова-

− 58 −




нию, защитил кандидатскую диссертацию по анализу эффектив- ной дозы при диагностических рентгеновских процедурах. В дальнейшем после смерти В.И. Иванова возглавил работы по этой тематике, подготовил и издал ряд монографий и справочни- ков по данной проблеме. Эти справочники востребованы и сейчас врачами-рентгенологами, ведь именно по ним записывают эф- фективную дозу пациентов. Л.А. Лебедев – прекрасный организа- тор. За организацию работ во время фестиваля, а затем за самоот- верженный труд при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС награжден государственными орденом и медалью. Именно Л.А. Лебедев подобрал и сплотил группу энтузиастов для обеспе- чения безопасности при работах на развалинах четвёртого блока ЧАЭС. В годы «перестройки» явился организатором создания при МИФИ общества ЭНОФИТ. В канун пятидесятилетия кафед- ры защитил докторскую диссертацию. Директор Государственно- го НТЦ экспертиз проектов и технологий «Росатома».

Александр Константинович Будыка был стажёром и аспиран- том в группе И.Е. Константинова. Он разрабатывал метод опре- деления дисперсности аэрозолей и применил его на ПО «Маяк». После защиты диссертации приглашен на работу в Институт фи- зической химии в лабораторию академика И.В. Петрянова- Соколова. Защитил докторскую диссертацию, был и.о. директора ИФХ. В настоящее время – главный учёный секретарь НТС «Ро- сатома», как совместитель читает курс лекций по спектрометрии в МИФИ.

После окончания института в 1978 г. остались на кафедре A.M. Дмитриев, В.А. Камнев, И.О. Щербаков.

Игорь Орестович Щербаков был оставлен в должности стар- шего инженера учебно-вспомогательного состава кафедры, затем стал зав. лабораториями кафедры и долгое время проработал в этой должности. Работу на кафедре совмещал с игрой в регби, был капитаном и тренером. Затем он ушёл с кафедры и занялся строительно-ремонтным бизнесом.

Алексей Михайлович Дмитриев был принят на работу стаже- ром-исследователем под руководством Г.А. Фёдорова и занимал- ся вопросами компьютерной томографии. В течение многих лет бессменный профорг кафедры. Был приглашён деканом факуль- тета «Т» на работу заместителем. Дмитриев творчески освоил курс метрологии, читавшийся ранее членом академии метроло- гии Трошиным, подолгу засиживался в лаборатории. К студентам

− 59 −


относился как взыскательный, но добрый дед. Он скрывал от со- трудников факт сердечно-сосудистого заболевания и скончался в метро по дороге домой. Владимир Александрович Камнев был оставлен в группе Е.А. Крамер-Агеева и проводил эксперимен- тальные исследования по измерению спектров на реакторе ИРТ МИФИ, реакторах Курчатовского института. Как и В.С. Трошин, стал крупнейшим в России специалистом во внутриреакторной спектрометрии и дозиметрии. В настоящее время старший пре- подаватель, помимо общеобразовательного курса «Экология», проводит занятия по спектрометрии реакторных нейтронов.

В 1982 г. в биофизической группе заканчивает кафедру С.А. Лебедева и по основной специализации Ю.В. Журов. Свет- лана Александровна Смирнова (Лебедева) работала на кафедре под руководством О.Г. Скотниковой над вопросами накопления соединений урана в модельных биообъектах. По результатам этих исследований защитила в МГУ кандидатскую диссертацию. Активно участвовала в учебном процессе, проводя лабораторные работы по биофизическому направлению, работала в лаборато- рии «Чистая вода». Продолжая исследования по биофизике, вы- двинула ряд новых концепций по устойчивости объектов живой природы. Из-за финансовых трудностей на кафедре была вынуж- дена покинуть МИФИ. Юрий Валентинович Журов остался рабо- тать в научной группе В.А. Климанова и занимался развитием метода Монте-Карло применительно к решению задач защиты от оружия массового поражения, им были подготовлены собствен- ные программы, реализующие развитые подходы. Прошёл го- дичную стажировку в Японии. Участвовал в нескольких проектах МНТЦ по медицинской физике, но потом перешёл на работу в Онкоцентр им. Блохина

В 1983 г. окончили МИФИ и распределились на кафедру А.А. Званцев и Н.Н. Могиленец. Они были последними молоды- ми специалистами, кто прочно связал свою судьбу с кафедрой.

Николай Николаевич Могиленец прошел традиционный путь стажера-исследователя, аспиранта, инженера. В настоящее вре- мя – старший преподаватель кафедры, поддерживающий в наше трудное время нормальное функционирование лабораторного практикума. Хорошее знание компьютерной техники позволили руководству кафедры возложить на него обязанности ответ- ственного за состояние парка ЭВМ и программного обеспечения. Обаятелен в общении, безотказно помогает всем нуждающимся.

− 60 −




Подготовил курс по дозиметрии в медицине. Успешно участво- вал в трёх проектах МНТЦ. Относится к той категории препода- вателей, которые любят студентов и страшно переживают из-за отсутствия у них знаний; не щадя своего времени, добивается освоения хотя бы базовых принципов.

Андрей Алексеевич Званцев во многом повторяет судьбу своего товарища. Они образуют своеобразный тандем. А.А. Зван- цев − прекрасный экспериментатор, свободно владеющий элек- троникой. Он ответственно участвовал в нескольких проектах МНТЦ. Идя на встречу нуждам кафедры, участвует в преподава- нии цикла «Физика защиты». Как и на плечах Н.Н. Могиленца, на нем лежит тяжелый труд проведения семинаров и лабораторных работ, принятия зачетов по курсу «Безопасность жизнедеятель- ности», через который проходят почти все студенты МИФИ.

Низкий уровень оплаты труда преподавателей вузов был су- щественно ниже столичного прожиточного минимума, что созда- ло неблагоприятную атмосферу для привлечения молодежи. Ка- федры МИФИ стареют: как кадры, так и оборудование. Многие молодые люди потеряли интерес к защите диссертаций, хотя ис- следования завершены. В этих условиях ректорат нашел форму, которая, казалось, позволит привлечь молодежь, увеличив коли- чество преподавательских ставок. Так стали преподавателями выпускники кафедры 1994 г. В.А. Ушаков и М.Н. Морев.

Вадим Леонидович Ушаков, выпускник биофизической груп- пы, был оставлен на кафедре в научной группе И.Я. Беляева ста- жером-исследователем. Пройдя аспирантуру и занимаясь вопро- сами воздействия коротковолнового излучения на биологические объекты, он подготовил и защитил на биофаке МГУ кандидат- скую диссертацию. Одновременно активно участвовал в учебном процессе, ведя лабораторные работы по биофизике. Он фактиче- ски заново подготовил курс «Биологическое действие радиации», добившись удвоения часов. Его отличает сочетание талантливо- сти и авантюризма. В последние годы увлёкся сам и увлёк сту- дентов проблемами деятельности мозга. Не встретив поддержки, перешел на работу в Курчатовский институт.

Михаил Николаевич Морев начал работать на кафедре под руководством В.П. Машковича над проблемой снятия с эксплуа- тации ядерных реакторов и ограниченного использования утили- зуемых материалов. В результате подготовил к защите кандидат- скую диссертацию по допустимым уровням загрязнения материа-

− 61 −


лов при выводе из эксплуатации реакторных установок. В долж- ности преподавателя читал ряд курсов и принимал участие в межкафедральных работах, связанных с международным проек- том коллайдера. И всё же перешёл на работу в НТЦ ядерной и радиационной безопасности.

В советский период на кафедрах вместе с преподавателями трудились лаборанты и инженеры, которые помогали создавать новые лабораторные работы и даже целые практикумы. Они под- держивали аппаратуру в рабочем состоянии. Многие из них были студентами вечернего факультета МИФИ. Немалую роль в ста- новлении учебного процесса сыграл учебно-вспомогательный со- став кафедры: Е.К. Малышев, Г.М. Сучков, В.Г. Белозёров, Л.Е. Машкович, Е.И. Мещанинова, С.А. Казьмин, Н.Н. Бусурин, И.О. Щербаков. Особое значение для кафедры имел труд по раз- витию учебных лабораторий инженеров И.В. Баранова, Е.И. Ле- щенко, Ю.Н. Мартынова, М.И. Николаева, А.И. Тугуса. Нельзя не упомянуть секретарей кафедры Е.А. Зражун и Е.В. Тимакову. Зражун, ветеран МИФИ, много сил отдала профсоюзной работе. Ей удаётся посетить кабинеты высоких начальников и решить вопрос, на который у других, включая профессоров, ушли бы дни, а то и недели.

Особо следует отметить труд И.В. Баранова, окончившего ве- чернее отделение МИФИ и долгое время курировавшего лабора- торные практикумы по спектрометрии, дозиметрии и защите от излучений. Им разработан оригинальный микродозиметрический детектор на основе сцинтиллятора, оптически соединённого с двухканальным световодом, а через них с двумя ФЭУ, работаю- щими на схему совпадений. По задумке В.И. Иванова он создал сферический нанодозиметрический детектор с весьма сложной электроникой. В 1990-е годы перешёл на работу в Минатом.

Чуть позже окончил с отличием вечернее отделение МИФИ С.И. Хайретдинов. Султан Иэрфанович долго работал лаборан- том, затем инженером, старшим преподавателем кафедры, полу- чил второе высшее образование по вычислительной технике. У него золотые руки и умная голова. Знает устройство ПЭВМ и программирование. Он остался единственным на кафедре, кто имеет право работы на станках в кафедральной мастерскрй.

Вечернее отделение МИФИ окончил и Р.Х. Нагаев. Рафаил Хамзеевич долгое время был правой рукой В.П. Машковича. Бу- дучи лаборантом, проводил дни и ночи, участвуя в эксперимен-

− 62 −




page33image3125938368

тах на быстром реакторе БР-5 в Обнинске. В 90-е годы после ухода И.О.Щербакова по настоятельной рекомендации В.П. Машковича он становится заведующим лабораториями. Од- новременно исполняет функции секретаря научного семинара кафедры.

Борис Данилович Зельдич почти окончил МИФИ, но, будучи человеком увлекающимся, бросил учебу и перешел к практиче- ской работе: трудился в Дубне, помогая в исследованиях группам В.В. Фролова, Л.Р. Кимеля, Л Н Зайцева. Потом перешёл в учеб- ный штат кафедры. По знаниям и интеллекту − инженер, а по должности – рабочий высшей квалификации. Ушёл из жизни по- сле второго инфаркта.

Тяжело воспринял коллектив кафедры известие о Черно- быльской катастрофе, о человеческих жертвах. В.К. Сахаров, чи- тавший курс по охране окружающей среды, нашёл оценку амери- канских учёных, из которой следовала применительно к ЧАЭС гибель десяти тысяч жителей Припяти. Но природа оказалась благосклонее, и ветер перенёс залповый выброс за реку в сосно- вый бор, получивший название «жёлтый лес». Вместе с тем рас- терянности не было. Первая группа добровольцев уже летом 1986 г. поехала дозиметристами-разведчиками на 4-й блок Чер- нобыльской АЭС: Л.А. Лебедев, А.А. Строганов, С.Г. Михеенко, Б.Д. Зельдич. Они не только проводили разведку, но и модерни- зировали аппаратуру, давали советы по размещению локальных защит и ликвидации «горячих» очагов. Затем другие группы вы-езжали на ЧАЭС налаживать компьютерные системы сбора и об- работки данных, определяя степень загрязнения местности, водо- емов-охладителей. С 1 по 30 августа работала группа под руко- водством В.Л. Неретина (А.В. Кячин, В.Л. Меркушев, С.А. По- пов, Д.А. Черногоров), а с 1 по 30 сентября трудился отряд под командованием В.А. Кутькова (А.А. Довбенко, А.П. Долгих, П.Ю. Ефимов, С.А. Сидоренко, Ю.Б. Муравьёв). Доцент О.Г. Скотникова провела несколько сеансов комплексного иссле- дования воды в бассейне-охладителе. Интересно, что на призыв к факультету «К» выполнить на месте задачи по отладке программ сбора и представления данных, помнится, откликнулся лишь один сотрудник – В.Г. Иваненко. Всего гражданский и професси- ональный долг выполнили около 20 сотрудников и аспирантов кафедры.

− 63 −


В.И. Иванов был привлечен к работе комиссии по дозиметри- ческой экспертизе в связи с аварией на ЧАЭС при президенте Академии наук. Он был заместителем председателя комиссии, одним из членов был я. В состав комиссии входили учёные из Курчатовского института, Радиевого института, ВНИИФТРИ, СНИИПа и др. Первой задачей было рассмотреть жалобу жите- лей Киева, направленную правительству. В ней говорилось, что их обманывают, занижая дозы в два раза. Обидно, что эта версия исходила от сотрудников Института ядерных исследований и Физического института, которые ошибочно использовали не те

приборы. За короткое время создано и одобрено комиссией более

− 64 −




десятка методик по измерению доз и активности продуктов пита- ния и воды. С разъяснительными целями комиссия выезжала на Украину, в Беларусь и Литву.

В предперестроечные годы на кафедре трудилось около 100 сотрудников. «Перестройка» разрушила советскую экономику и, по сути, не создала иной. Бюджетные организации оказались за чертой существования. Это породило закрытие хозрасчетных тем и, как следствие, уход молодых перспективных сотрудников. Ка- федра практически лишилась лаборантского состава и инженер- ного звена. Резко сократилось число активно работающих аспи- рантов. Вместе с тем ряд работников научно-исследовательского сектора остался в составе кафедры: И. Качанов, Ю. Семенов, Р. Зайцев, В. Камнев, А. Дмитриев, 3. Иванова, Н. Жданова, Е. Кулакова, Ю. Журов. В 1990 г. буквально накануне присужде- ния Государственной премии за учебник «Дозиметрия» после долгой болезни скончался заведующий кафедрой В.И. Иванов. По просьбе сотрудников кафедры и по устному завещанию В.И. Иванова миссию заведующего кафедрой стал выполнять Е.А. Крамер-Агеев. Это было тяжелое время развала экономики, галопирующей инфляции и снижения реальных доходов в десят- ки раз. К тому же «в верхах» появилась инициатива об уменьше- нии количества специальностей, о необходимости их объедине- ния. Е.А. Крамер-Агеев, заручившись поддержкой Минатома, сумел сохранить самостоятельную специальность кафедры. Был разработан и утвержден раздел Государственного образователь- ного стандарта (ГОС-1). Затем участвовал в разработке стандарта ГОС-2, который объединил значительную часть кафедр МИФИ в направление «Ядерные физика и технологии», а специальность кафедры стала частью направления. МИФИ был признан голов- ным вузом по этому направлению. Организована учебно- методическая комиссия во главе с ректором МИФИ, а кафедра 1 стала головной по специальности «Радиационная безопасность человека и окружающей среды». Существенно расширился круг кафедр, выпускающих специалистов в этой области в техниче- ских университетах Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Обнин- ска, Дубны и Северодвинска, курировать их учебно-методиче- скую деятельность была призвана кафедра 1 МИФИ.

В этот период по указанию Правительства РФ создается спе- циализация «Физика природных и техногенных катастроф», ко- торая носила межкафедральный характер и объединяла кафед-

− 65 −


ры 1, 11, 24. При этом ответственной за разработку Учебного плана назначается кафедра 1, а конкретно − Е.А. Крамер-Агеев. В течение месяца был подготовлен набросок перечня учебных дис- циплин, приглашены заведующие кафедрами или их уполномо- ченные и сказано, что в течение пары месяцев необходимо разра- ботать учебные программы курсов. Оплата будет мизерной, со- ответственно отпускаемой Комиссией по чрезвычайным ситуа- циям средствам. Наши люди поворчали, но работу выполнили в срок. Были разработаны новые курсы, например «Физика при- родных и техногенных катастроф» (кафедра 39), «Предаварийное состояние материалов конструкций» (кафедра 16). Для чтения специальных лекций были приглашены ответственные работники МЧС − д-р техн. наук Н.И. Бурдаков и канд. физ.-мат. наук Е.С. Дмитриев. Накануне ликвидации Минобра СССР удалось убедить чиновников министерства и получить две целевые пре- подавательские ставки. Специализация вызвала интерес у сту- дентов. Выпускники шли работать в исследовательский институт МЧС, в специализированную лабораторию Черноплёкова при Курчатовском институте. Несколько заказных работ по прогно- зированию последствий ЧС было выполнено и принято МЧС. В течение пяти лет Е.А. Крамер-Агеев входил в состав НТС ми- нистерства. Потом забота о чрезвычайных ситуациях на атомных объектах была передана Минатому, но установить деловой кон- такт практически не удалось. В 2016 г. будет последний выпуск по специальности «Физика природных и техногенных ката- строф».

Введение в институте обязательных общеобразовательных курсов «Безопасность жизнедеятельности» и «Экология» привело к необходимости убедить ректорат, заведующих кафедрами 17 и 20 передать преподавание этих курсов кафедре, как имеющей опыт подготовки и ведения курсов «Радиационная безопасность» и «Охрана окружающей среды. В кратчайший срок были разра- ботаны программы, проведены внутрикафедральные семинары для лекторов. Для реализации программы курса «Безопасность жизнедеятельности» на кафедру был приглашен канд. техн. наук доц. И.К. Леденев, ранее возглавлявший кафедру «Гражданская оборона».

В тяжёлые 1990-е, когда закрывались НИИ и предприятия высокотехнологичных отраслей, вузовская наука оказалась без бюджетного финансирования и хоздоговоров. Даже оборонные

− 66 −




предприятия не в состоянии были оплатить выполненную груп- пой В.П. Машковича работу. Только через несколько лет через суд МИФИ получил причитающуюся сумму, но без индексации.

По-моему, по инициативе ректора Тульского технического университета и при поддержке Комитета по образованию рожда- ется научная программа с бюджетным финансированием «Кон- версия вузов и высокие технологии». Ректорат направил меня в совет программы. Пришлось отстаивать участие МИФИ в созда- ваемой программе, так как некоторые участники сомневались в оборонном характере нашего института. После дебатов МИФИ стал головным по разделу «Охрана окружающей среды». Навер- ное сказались последствия аварии на ЧАЭС. Мне было поручено создать комиссию раздела и возглавить её. В комиссию вошли деканы, заведующие кафедрами и научными лабораториями, видные учёные из НИЯФ МГУ, МВТУ, МЭИ, С-П ТУ и других институтов. Организационная работа строилась так. Вузы присы- лали предложения. Они рассортировывались по тематикам, и эксперты безвозмездно просматривали заявки и давали заключе- ние. Комиссия подводила итоги и могла внести коррективы. Ре- зультаты передавались в Управление науки Госкомобра, которое принимало решение о финансирование. Приходилось постоянно искать компромисс между желанием помочь хорошим исследо- ваниям и не допущением снижения и без того скудных оплат до смешного уровня. Годовые отчёты вновь просматривались экс- пертами и выносилось решение о качестве выполненной работы. Дважды были проведены научные конференции в МИФИ и одна в Петербурге, не считая нескольких пленарных конференций. В программе принимали участие кафедры 1, 7, 24, 25, 37, 39, первая кафедра была головной. Неоценимую роль сыграл Сербулов, бывший заместителем руководителя. На кафедрах были проведе- ны интересные исследования, созданы новые методы и приборы. Программа меняла названия, но прожила до 1999 г., когда иници- ативу перехватил питерский Горный институт, избалованный щедротами нефтяников и фактически превративший программу в региональную.

Приход к власти Б.Н. Ельцына и его команды породил волну интереса к российской науке и образованию. Кафедры 5, 1, 13 получают грант от лондонского «Империал колледж» на сов- местные научные исследования. Чуть позднее, с техасским уни- верситетом (точнее, с TAMU and Amarillo national recourse center

− 67 −


for plutonium). Обоими проектами руководил заведующий кафед- ры 5 В.В. Хромов, а его заместителями были Э.Ф. Крючков (с той же кафедры) и В.В. Болятко. Соглашение касалось вначале под- готовки магистров в области ядерной и радиационной безопасно- сти, а через несколько лет по мерам нераспространения оружей- ных ядерных материалов. К соглашению присоединяется и Об- нинский ИАТЭ. Преподаватели вели научные работы совместно с магистрантами, и этот труд, как и разработка учебно-методи- ческой документации, оплачивались. Для лучших студентов, вла- деющих английским языком, американцы устраивали выезды на атомные объекты Европы, туда же приезжали студенты из зару- бежных вузов. Проводились конференции, где студенты отчиты- вались о своих работах. Так в МИФИ подготовили магистров, опередив другие российские вузы. На первой кафедре приняли участие в исследованиях В.В. Болятко, М.П. Панин, Е.А. Крамер- Агеев, Н.Г. Големинов, Н.Н. Могиленец, О.Г. Скотникова. Ре- зультаты работ докладывались на конференциях Центра Амари-лио.

В 1993 г. в Токио прошёл семинар в узком составе по радиа- ционной безопасности, на котором кафедра была представлена Л.Р. Лебедевым. На следующий год при поддержке Министер- ства по атомной энергии кафедра организовала ответный симпо- зиум, прошедший в хорошо оборудованном зале третьего главно- го управления Минздрава России. Сопредседателями симпозиума были проф. Т.Косако (Токийский университет) и я. Россию представлял 41 участник, Японию − 9 учёных и менеджеров крупных компаний. Участники заслушали и обсудили 64 доклада. М.П. Панин, В.В. Болятко, С.Ю. Ерофеев обеспечили синхрон- ный перевод. Третий симпозиум прошёл в Токио с участием Л. Лебедева, А. Строганова и моим. Убедившись в качестве ра- бот, мы стали приглашать мифистов на стажировку, а фактиче- ски − для выполнения научных работ.

Одним из пунктов соглашения Горн – Черномырдин было со- здание Международного научно-технического центра (МНТЦ). Насколько я понимаю, целью его создания явилось желание за- падных партнёров предотвратить утечку специалистов- оборонщиков и атомщиков в страны третьего мира, обеспечив их работой, если предлагаемый проект заинтересовал научные круги либо США, либо Евросоюза, либо Японии. Финансирование про- водила та страна, которой понравился проект. Другой задачей

− 68 −




было желание оторвать специалистов от государственных инсти- тутов, чтобы получатели грантов создавали малые предприятия и тиражировали свои разработки. Кафедра почти одновременно стала принимать участие в двух проектах: один – по медицинской физике (руководитель В.А. Климанов), другой – по обращению и нераспространению плутония и высокообогащённого урана (го- ловная организация из Снежинска, МИФИ – соисполнитель, а В.В.Болятко − соруководитель проекта). В обоих проектах участвовали почти все сотрудники кафедры. При этом не разре- шалось одновременное участие в двух проектах. В первом проек- те была разработана отечественная система математического планирования терапевтического облучения пацментов. При этом результаты должны быть получены с процентной неопределённо- стью. В другом проекте предложены новые подходы к оценке возможных аварийных ситуаций и оригинальный метод повыше- ния чувствительности обнаружения следов плутония на местно- сти. Результаты были приняты экспертами и опубликованы за рубежом. Кафедра по завершению этих проектов подала новые предложения, но они не находили желающих их финансировать. И только в 2004 г. в МИФИ приехал д-р техн. наук, лауреат Ле- нинской и Государственных премий, д-р техн. наук Э.А. Гельвич и предложил объединить усилия в инновационном проекте одно- временного облучения и нагрева опухолей до 44−47 °С. Аппара-

Владимир Александрович Климанов, заведующий кафедрой


тура у них в НПО «Исток» прорабатывается на основе микропо- лосковых антенн. За МИФИ – система планирования облучения и дозиметрии. Мы предложили список участников дополнить учё- ными из Онкоцентра. Проект получил поддержку в Нидерландах. Всё запланированное было выполнено. Был установлен 10- кратный эффект гибели раковых клеток по сравнению с действи- ем каждого из факторов по отдельности. Через пару лет голланд- цы вновь поддержали проект усовершенствования антенн, позво- ляющих конфигурировать поле нагрева, и дозиметрического обеспечения. Завершение проекта совпало с прекращением дея- тельности МНТЦ по решению В.В. Кириенко, пересох «родник» финансирования поисковых работ.

Возвращаясь к кафедральной жизни, необходимо пояснить, почему я в 1995 г. ушёл в отставку с поста заведующего кафед- рой. Я считал, что на смену должен прийти более молодой и энергичный сотрудник кафедры, способный «вертеться» ради жизни кафедры, входить в кабинеты высоких начальников объяс- нять и просить работу. Б.Н. Оныкий, будучи ректором, удивился такому поступку и спросил, не обидел ли кто меня. Нет, ко мне все относились хорошо. По устному завещанию В.И. Иванова на пост заведующего кафедрой почти единогласно был избран В.А. Климанов. В начале своей деятельности он добился замет- ных успехов: выиграл приз от INTTEL в виде дисплейного класса с первоклассными на то время компьютерами, получил грант МНТЦ, за счёт средств, полученных от ректората, обновил учеб- ные лаборатории, пробил хоздоговор в ФМБА под руководство Г.А. Фёдорова.

В 2010 г. завершился срок контракта, что совпало с непонят- ным решением ректората об изъятии специализации «Радиацион- ная медицинская физика» и «Биофизика», принятым в период от- пусков. При этом ни декан, ни представитель ректората не объяс- нили коллективу причину и необходимость такого решения. На этой грустной ноте я и закончу свои воспоминания.

В заключение хочу отметить признанные достижения кафед- ры. Были изданы учебники, утверждённые Министерством обра- зования и науки РФ, – «Курс дозиметрии» и «Защита от ионизи- рующих излучений» и справочник для студентов и специалистов «Защита от ионизирующих излучений», а также десятки учебных пособий.

− 70 −



page36image3128617312

с 1995 по 2010 год


− 69 −




page37image3122689360

Кафедра сыграла определяющую роль в решении проблем защиты от ионизирующих излучений: защита от протяжённых источников, вторичное излучение в радиационной защите, про- хождение излучений через неоднородности в защите, альбедо гамма- и нейтронного излучений, распространение излучений в воздухе и на границе «земля – воздух». Кафедра занимает лиди- рующие позиции в дозиметрии и спектрометрии электронного и бета-излучений, во внутриреакторной спектрометрии нейтронов и дозиметрии радиационных повреждений. Выдающаяся роль принадлежала кафедре в исследованиях глобального распростра- нения радиоактивного загрязнения от испытаний ядерного ору- жия. Врачи-рентгенологи получили уникальные справочники для оценки доз и руководство по планированию терапевтического облучения.

Коллектив кафедры дружен, люди готовы поддержать друг друга в беде, прощают ошибки, но не терпят фальши. Кафедра для меня – родной дом, а её люди – моя большая семья.



page37image3131048400 page37image3131048688

Учебные лаборатории кафедры: «БЖД», «Инструментальные методы радиационной физики», «Физика защиты»

− 71 −


− 72 −







Еще - Преподаватели МИФИ

Сахаров о Тамме
Курсант Кириллов-Угрюмов
Великий Магистр
Воспоминания о МИФИ
Сахаров о Померанчук
Игорь Евгеньевич Тамм
АБ Мигдал в моей жизни
Сахаров о Зельдовиче
Воспоминания об И.В. Савельеве
Селиванова Светлана Григорьевна

Другие статьи

Несостоявшийся бэквокал
Юбилей в пять лет
Система Физтеха
Фальшивый Геленджик
Да и шалости ли это?
Конкурсы ВИА
Ансамбли Хора
Навылет
Великое ограбление
Как молоды мы были
Интервью с И.Смирновым
Миссия на Муруроа
Показать еще

Тест
/