Физику надо делать весело

А.И. Ларкин
_________________     Физику надо делать весело

Поступление в МИФИ                                                           Физика − наука «красивая и веселая» о том «как всё устроено»

Школьное увлечение авиамоделизмом завершилось для меня конструированием огромного (самого большого на весь пионерлагерь) планера, который неожиданно совершенно отказывался летать, хотя был точной копией предыдущих мелких моделей. Озадаченный этим я решил поступать в МАИ, и это намерение сохранялось до седьмого класса, когда начали «проходить» физику, которая сразу привлекла меня тем, что объясняла, «как все устроено», в том числе почему у большого планера должны быть длинные узкие крылья.

К окончанию школы любимыми предметами стали физика и физкультура. Шефом нашей школы был коллектив ближайшего аэродрома. За время работы лаборантом школьного физического кабинета я освоил электронику самолётов, научился собирать радиоприёмники и запустил камеру Вильсона. В результате, при поступлении в МИФИ на собеседовании решающим оказалось впечатление, которое на экзаменатора произвел собранный мною в фанерной коробке радиогенератор, дистанционно зажигающий неоновую лампочку.

_______________________     Микроэлектроника – Квантовая электроника - Фотоника
В МИФИ было принято «зелёных» первокурсников в сентябре знакомить с выпускающей кафедрой. Наш куратор – аспирант Юра Волков (впоследствии заведующий кафедрой электроники Юрий Алексеевич Волков) − нашёл очень точную форму этого знакомства. Он привёл нас в лабораторию и на экране осциллографа показал фигуры Лиссажу. Мы сразу ощутили себя не вчерашними школярами, а начинающими почти профессионалами.

Первая моя студенческая «научная» работа была связана с ещё вакуумной электроникой. Было получено задание соорудить генератор сильноточных коротких импульсов, предполагалось, что это будет сложная многоламповая система. В процессе работы я где-то вычитал, что оксидный катод обладает малопопулярным свойством выдавать в короткие промежутки времени значительные токи. В результате генератор удалось построить на двух лампах.

Электроника уже переходила на новый уровень. На нас – студентов тех лет − сильно повлияла книга по микроэлектронике, написанная вернувшимся из длительной загранкомандировки И.П. Степаненко. Казалось, что именно этим нам и предстоит заниматься. Но события стали развиваться в сильной степени неламинарно.

Оказалось, что и здесь справедливо одно из основных правил альпинизма – на трудном восхождении скальный крюк надо забивать как можно выше. На диплом я попал в лабораторию радиоспектроскопии и начал посещать научный семинар Басова и Прохорова в Физическом институте АН. Семинар в ФИАНе стал существенным дополнением университетского образования и школой взаимоотношений в научной среде. Запомнилось открытие во время семинара «в реальном времени» лазерного спеклэффекта, доклад Прохорова о физических ошибках в «Гиперболоиде инженера Гарина», доклад Геодакяна о причинах интенсивного рождения мальчиков в первые послевоенные годы.

Выпускник МИФИ Н.Г. Басов в 1964 году стал лауреатом Нобелевской премии. У меня в это время была готова кандидатская диссертация, но защиту пришлось перенести в связи с отъездом Николая Геннадиевича в Швецию. Совпадение этих событий привело к тому, что Басов предложил мне после защиты по- работать в ФИАНе, что оказалось замечательным трамплином для дальнейшей работы в этой новой области физики.

Время работы в ФИАНе – это время зарождающейся лазерной физики, начало чтения лекций по этой науке в МИФИ. Многих физиков тогда привлекли перспективы мощных лазеров, в частности лазерный термояд. На меня же мощное впечатление своей неожиданностью произвёл доклад на фиановском семинаре американского профессора Френсиса Юу, впоследствии соавтора нашей книги «Когерентная фотоника». Поразила не столько возможность распознавания силуэтов военных кораблей, сколько возможность решения математических задач без электроники, а с помощью уникальных физических свойств низкоинтенсивного сильно вырожденного лазерного излучения. Фактически это оказалось началом нового научного направления, получившего название фотоника.

МИФИ стал ведущим университетом в этой новой области физики. Было выполнено несколько международных научных проектов, поставлено три лекционных курса, на четырёх кафедрах начаты исследования по применениям методов фотоники. В результате поддержки двух нобелевских лауреатов – Н.Г. Басова и А. Кастлера приказом министра образования учреждён университетский Центр «ФОТОНИКА-МИФИ».

МИФИ сравнительно недавно стал называться университетом, но фактически он был университетом уже давно. Здесь всегда можно найти человека, который даст тебе профессиональный ответ по самым разнообразным вопросам – по теоретической физике, физике высоких энергий, темной материи, нейрокомпьютерам, применениям физики в биологии, медицине, вычислительной технике, физике прочности, атомной физике. В результате этого у нас сделаны совместные работы и научные публикации с теоретиками М.И.Рязановым, Н.П.Калашниковым, В.Ф.Елесиным, со специалистом по элементарным частицам Б.А.Долгошеиным, В.П.Щепиновым и А.В.Осинцевым, со специалистами ИЯФ МГУ, ИФВЭ, Курчатовского института, Института Склифосовского, ИМБП РАН.

Работы по медицинским применениям были сделаны в МИФИ совместно с Институтом им.Склифосовского и академическим Институтом медико-биологических проблем. В постановке исследований по методам фотоники в физике высоких энергий исключительно важной оказалась инициативная активность Б.А.Долгошеина. С его участием мы вошли по выражению Арцимовича в «международное содружество физиков», установили рабочие контакты с ИФВЭ, Ферми-лаб, Брукхевеном, университетскими лабораториями США и Японии. МИФИ получил уникальные голографические системы из Японии и Франции.

За работы по применениям фотоники в ядерной физике и медицине Центр «ФОТОНИКА-МИФИ» награждён медалью Европейской ассоциации фотоники. Впоследствии Президентским Советом РФ фотоника была признана приоритетным научным направлением как электроника XXI века.

_________________________________ Преподаватели тоже люди 

«Не обижайте собак – они тоже люди», – так называлась статья школьницы в газете наукограда Черноголовка. Если в моих заметках оставить только радужноположительные факты, то они могут превратиться, по выражению В.Драгунского, в «прохладный сладкий чай». Чтобы этого не произошло, приведу некоторые не всегда положительные, но всегда реальные факты.

Несколько запомнившихся имён наших учителей.

В.М.Галицкий. Виктор Михайлович вечерами на Кировской читал уникальный факультативный курс – избранные разделы квантовой механики.

А.Б.Мигдал выделялся тем, что на доске перед студентами решал реальные, занимавшие его научные задачи. В перерывах вместе со студентами играл в забытую теперь замечательную игру «дуйбол» и «на спор», с места перепрыгивал через спинку стула.

Профессор А.И.Алексеев одну из лекций по электродинамике начал с предложения зачеркнуть всё, что он рассказывал на предыдущей лекции. Обнаружил ли он ошибку, или это был педагогический приём, но теория скин-эффекта запомнилась навсегда.

Л.Л.Декабрун – ведущий электронщик Института Физических проблем. Внешне суровый, но при этом замечательный лектор и специалист. От него мы впервые услышали о существовании книги «Трое в лодке (не считая собаки)», а сдавший экзамен по электронике студент знакомым девушкам гордо говорил: «ходили мы на львов».

С.Ф.Сидорин. Безусловное уважение к своему делу продемонстрировал Сергей Фёдорович Сидорин, создавший в МИФИ зелёный обелиск. Благодаря его усилиям на новой территории МИФИ на месте бывшего пустыря и сейчас зеленеет отличный парк.

 А.Н.Ораевский – самый молодой доктор наук ФИАНа, прочёл нам первые в мире лекции по теоретическим основам квантовой электроники.

Астахов – преподаватель матанализа. Он внятно продемонстрировал необходимость порядка и уважения к своему предмету. На экзамене он спросил у меня определение непрерывности функции, а когда я бойко отбарабанил ответ, предложил уйти с «двойкой». Ответ пришлось повторять несколько раз. И только написав ответ на бумаге, я согласился, что требование преподавателя справедливо – эпсилон непременно должна быть > 0.

Тростников. Такую же математическую педантичность продемонстрировал через несколько лет на моей докторской защите профессор Тростников. Он уверял Совет, что математика не позволяет получить трехмерное изображение с двумерной голограммы. В этом случае удалось доказать, что ошибается преподаватель, но нервов это стоило.

Кондрашов – профессор математики, блестящий лектор, он искренне возмущался, что студенческая аудитория затихает, когда на доске появляются «крючки». Только начав сам читать лекции, я понял, что и в математике самое ценное не то, что лектор пишет на доске, а то, что он рассказывает и объясняет.

В.И.Гольданский – лучший лектор за всё время моей учёбы. Думаю, что было бы правильным и полезным организовать его занятия для начинающих преподавателей независимо от специальности. Недавно я пытался позвонить ему, но оказалось, что слишком поздно...

К сожалению, воспоминания о преподавателях оказались не только светлыми. В семье меня убедили, что к словам взрослых, а тем более преподавателей вуза, необходимо относиться с уважением и безусловным доверием. Тем более неприятным разочарованием было, когда некоторые преподаватели «для убедительности» повышали голос до крика или рекомендовали нам покупать книги, оказавшиеся слабыми или ненужными. По моим наблюдениям – чем слабее преподаватель, тем жёстче он в общении со студентами.

Особенно серьёзным разочарованием оказались лекции по общей физике. Мы не представляли, что физика –такая унылая наука. Хорошо, в МИФИ нашлись люди, разубедившие нас в этом, хотя «осадок остался».

Кроме этих тяжелых неприятностей в начале работы выяснилось, что, к сожалению, преподаватели тоже люди и ничто человеческое им не чуждо. В частности, обнаружились факты торговли дружескими отношениями, с чем мы не всегда могли смириться.

После третьего курса нас в качестве практики во время каникул вывозили в лаборатории Дубны, Обнинска, ЛИПАНа, ИФВЭ. Знакомство с ведущими специалистами и свежая научная информация «из первоисточников» оказалось не только интересным, но и весьма полезным для кругозора и дальнейшей работы.

Наряду с лучшими лекторами на нас, студентов, огромное влияние оказали и встречи в МИФИ с выдающимися личностями. Подоконники в большой аудитории на Кировской были «увешаны» студентами, когда в МИФИ приезжали Л.Д.Ландау или М.И.Ромм – режиссёр резонансного в те годы для нас фильма «Девять дней одного года». Приглашали не только физиков – в актовом зале выступал человек, впервые излечившийся голоданием, директор зоопарка, вышедший на сцену с огромным удавом, математик А.Н.Колмогоров – основатель знаменитых физматшкол. Академик Колмогоров рассказывал о своих идеях и воспитании детей в семье Леонтовича и в Царскосельском лицее. По-моему, это актуально и сегодня. Андрей Тарковский привёз в МИФИ свой ещё не вышедший тогда на широкий экран «некассовый» фильм «Сталкер». На съёмки «Соляриса» приезжал Станислав Лем. Почему-то его не пригласили в МИФИ, но нам удалось встретиться с ним в ЛИПАНе – нынешнем институте им. И.В.Курчатова.

                                 ________________________

«Московский Инженерно- Физкультурный Институт»

Спорт в МИФИ всегда был в почёте. Перед окончанием школы мне удалось стать чемпионом по фехтованию, по коридорам вуза я ходил со значком перворазрядника и даже получил предложение организовать секцию фехтования в МИФИ. Однако сложилось так, что почти все студенческие годы были отданы мотоспорту. Благодаря поддержке ректора, бывшего мотоциклиста, В.Г.Кириллова-Угрюмова, была организована мотоэкспедиция в спортлагерь в Фальшивом Геленджике. Головной мотоцикл нёс эмблему МИФИ, тогда большинство населения не знало о нашем вузе, поэтому и родилась такая расшифровка аббревиатуры – «инженерно-физкультурный».

В спортлагере нас встречал мото-Миша, студент-танкист- фронтовик Михаил Иванович Файков. Он где-то раздобыл старый лодочный мотор, который удалось реанимировать, но лодку с заглохнувшим мотором зачастую сносило к обрыву под солдатским стрельбищем, где над головой свистели пули.

Замечательным изобретением преподавателей спорткафедры была комплексная эстафета, в которую входили лёгкая атлетика, плавание, гребля и на заключительном этапе – мотокросс. Это зрелище собирало не только студентов, но и многих окрестных жителей.

В Фальшивом Геленджике зародилась и дайвинг-секция МИФИ, которую потом возглавил тоже бывший мотоспортсмен Вадим Гридин. Всесоюзное удостоверение подводного пловца No 1 получил профессор МИФИ А.Б.Мигдал, который организовал первую экспедицию подводников на Японское море. Об этой экспедиции Мигдал рассказывал в переполненном зале Политехнического музея. Наряду с романтичностью мероприятия экспедиция на острове оказалась без продовольствия. Пришлось питаться морскими ежами. Как сказал Мигдал: «по вкусу напоминает солидол». Предполагалось, что весь солидол уже был съеден.

Впоследствии оказалось, что из доступного для нас в те времена значительно интереснее Японского подводный мир Баренцева моря. На Японское море Гридину удалось организовать поездку «на заработки» в район Магадана. Мы добывали там морскую капусту и были уверены, что с аквалангами то мы заработаем бешеные деньги. Реально оказалось, что местные, нанявшие нас, предприниматели всё тщательно просчитали – наш заработок в точности соответствовал стоимости обратных билетов.

В тамошней магаданской атмосфере главным развлечением были футбольные матчи между местными жителями и расконвоированными зэками, причём зэки всегда выигрывали. Сообразительные «местные» наняли к себе в команду наших студентов. По условию договора за каждый забитый гол мы получали лосося с икрой. Конечно же, местные впервые победили, а такого количества красной икры на столе я больше не видел ни разу.

В первые годы в спортлагере в Фальшивом Геленджике единственным крытым строением была кухня, студенты жили в огромных палатках по восемнадцать человек, но нас это не очень напрягало. Через несколько лет построили столовую с колоннами, и это оказалось началом конца – спортлагерь на Черном море МИФИ потерял.

Перемещение спортлагеря на Верхнюю Волгу совпало с изобретением нового вида спорта –виндсёрфинга, который вскоре стал олимпийским. Видимо идея виндсёрфинга витала в атмосфере, у меня сохранился блокнот с рисунками доски, на которой стоит треугольный парус, а в Эстонии начали выпускать первые снаряды. Несколько штук удалось из Таллина завести в спортлагерь МИФИ. Для начинающего этот вид спорта, по точной формулировке первого чемпиона МИФИ Сережи Лыжина, занимает промежуточное положение между горными лыжами и подводным плаванием. Тем не менее на протяжении нескольких лет этот спорт по популярности в МИФИ конкурировал с самбо, а профессор Урезченко даже сочинил гимн. Было подготовлено более трёхсот разрядников, а меня наградили грамотой ректора МИФИ и сделали председателем Всесоюзной ассоциации виндсёрфинга.

«Запрещаю писать на стенах» студенческий юмор 50-х годов 

К концу 50-х годов голодуха послевоенных лет закончилась – в студенческой столовой на столах свободно лежал чёрный хлеб и квашеная капуста, но времена по сравнению с сегодняшними оставались довольно суровыми. Мы отъедались – нормальным обедом в столовой было «два вторых», а в общежитии на Зацепе − пачка пельменей. Об интернете не было даже фантазий, КВН-телевидение было примитивным по форме и, что ещё главное, угрюмым по содержанию, так что на фильм Рязанова «Карнавальная ночь» бегали по нескольку раз. Тем не менее жизнь оставалась жизнью, и студенческое творчество проявлялось и здесь. К сожалению, не все образцы этого творчества совместимы с цензурными нормами, но вот некоторые примеры из допустимого.

В прошлом году одна стена в приемной комиссии оказалась покрыта граффити. Подобная форма самовыражения казалась привлекательной и в те строгие годы, но выражалось это в «стенографии» на внутренних сторонах дверей туалетов. Как потом сказал В.С.Высоцкий: «в общественных парижских туалетах есть надписи на русском языке». Однажды на такой двери под студенческим «творчеством» появилась надпись: «Товарищи студенты, запрещаю писать на стенах» − и далее следовала тщательно подделанная характерная подпись ректора «Кириллов-Угрюмов».

В качества «трудового воспитания» после второго курса нас послали на летние работы – рыть ямы для столбов электропередачи. Работа тяжёлая и, главное, тупая, стремление найти повод для разрядки привело, в частности, к тому, что над дверью сарая, где мы спали, появилась фирменная табличка с призывом «берегись голых и оборванных!», ибо слово «проводов» студенты аккуратно отрезали.

Огромные палатки по 18 человек в СОЛ «Фальшивый Геленджик» наталкивали на незатейливые студенческие шутки. Если кто-то вечером задерживался «на танцах», в кровати под одеялом его ждал «бэмц» – здоровенный газовый баллон, служивший в лагере будильником. На потеху друзей справиться в одиночку с ним было невозможно.

В женскую палатку из соседней деревни как-то привели лошадь, а лампочку конечно выкрутили. Такого визга мне не довелось слышать больше ни разу. К сожалению, лошадь попалась, не понимавшая шуток, и стоя в темноте продолжала жевать все подряд.

Знаменитая в те годы проблема «физиков и лириков» тоже была придумана студентами-физиками. По контрасту с официальной газетной тематикой – «нужна ли ветка сирени в космосе?» − в иронической пародии на репортаж из новосибирской Колмогоровской физматшколы заключительная фраза была такой: «на школьном заборе мелом нетвёрдой детской рукой было написано уравнение из трех букв: «E = mc2».

Наш лектор по общей физике на занятия приходил с женщиной, что, конечно, оживляло студенческую аудиторию. Позже выяснилось, что это была всего-навсего стенографистка. Скучные лекции по общей физике оживляла демонстрация опытов в конце лекции. Иногда среди такой лекции из заднего ряда доносился вопрос – «когда ж опыты показывать будут?»

После унылых лекций по общей физике ожидалось, что почти профессиональный курсовой проект по деталям машин будет интересным. Стремление сделать его таким привело к тому, что мне удалось сконструировать коробку передач размером в полтора раза меньше обычной. Однако за час до защиты обнаружилось, что вторая передача включается до того, как выключилась первая. Запахло двойкой, но руководитель проекта спас меня, заявив комиссии: «мы со студентом здесь спроектировали ляпсус». В результате всё обошлось, а профессора Блосфельда я до сих пор вспоминаю с уважением и благодарностью.

В ускорительной учебной лаборатории студент М.Файков положил на стол преподавателя отчёт по лабораторной работе. О.А.Вальднер (тогдашний завкафедрой ускорителей), посмотрев отчёт, заметил, что он точно такие результаты уже видел в отчёте другого студента. На что танкист Миша Файков, не растерявшись, сказал: «но физический смысл явления от этого не изменился». Фронтовику Вальднеру ответ понравился, а этот случай вошёл в копилку студенческого фольклора МИФИ.

Другой студент-фронтовик Вова Марока в качестве старосты группы должен был собирать подписи студентов под очередным воззванием. Ему удалось убедить соответствующих начальников, что достаточно подписи старосты от имени группы. В результате появился документ, в конце которого стояло – «Марока». Он же стал автором самого короткого студенческого конспекта. Классическая статья Ленина «Нужны ли компромиссы» была законспектирована одним словом – «нужны». Преподавателю возразить было нечего.

Эпизод из экзамена по ядерной физике лучшего лектора моего студенчества – профессора В.И.Гольданского. Студент Стасик сел к столу экзаменатора, положив ему на стол стопку чистых листов бумаги и приготовившись к естественной в такой ситуации двойке. Однако Гольданский начал задавать дополнительные вопросы. Первым вопросом было – «а что вы знаете из моего курса?» Последовало самое смешное из этой истории – Стасик задумался. После размышлений всё-таки произнёс: «атомную бомбу». «Хорошо, расскажите об атомной бомбе». Когда Стасик вернулся к экзаменатору, на чистом листе был нарисован круг с жирной буквой «А».

Другой эпизод связан с реальным взрывом реальной атомной бомбы. Известное правило – «если что-то делаешь, то делай побольшому» − оказывается тоже имеет исключения. На соревнованиях по гребле я так старался, что повредил руку, в результате чего директор Геофиана папанинец Фёдоров отказался взять меня в экспедицию, а мои однокурсники в этой экспедиции сделали открытие. Съехав с дозиметрами на попах в оставленную взрывом воронку, они сделали открытие – обнаружили, что в центре воронки радиоактивность зануляется.

Смешное и трагическое странно совместилось в связи с моим первым заграничным выездом. Министерство заинтересовалось разработанной у нас лазерной системой и предложило представить ее на зарубежной выставке. Экспонат мы отправили, а вместо меня руководство вуза решило послать секретаря парткома. Как ни странно, аналогичная история произошла тогда же в горьковском университете, но там оскорбленный разработчик решил добиваться справедливости и к открытию выставки получил инфаркт. В результате испуганные чиновники за два дня оформили мой выезд. Встречавший меня секретарь парткома сказал, что лазер запустить он не сумел и предложил сразу пойти на порнофильм – в те времена это была уникальная экзотика и страшное преступление. Заключительный штрих этой истории – обнаружилось, что первый ряд зрительного зала заполнен сотрудниками советской выставки.

В МИФИ было принято приглашать не только физиков. К нам приезжали Святослав Рихтер, Светлана Виноградова, Юрий Визбор. Но даже на таком фоне профессионально выглядел спек- такль студенческой самодеятельности «От КВ до ВК» – от каменного века до века космоса − с блестящей игрой Володи Гладкова и Саши Скрипицына – будущего проректора МИФИ.

В МИФИ в разные годы было много ярких личностей. Мне повезло общаться и сотрудничать с некоторыми из них.

Борис Анатольевич Долгошеин. С ним мы сотрудничали не только по науке. Как-то в разговоре о возможных прелестях старости я вспомнил слова Окуджавы – «а прошлое ясней, ясней, ясней». Борис внёс модернизацию – «а прошлое и с ней, и с ней, и с ней».

Игорь Иванович Ашмарин – автор одного из самых красивых экспериментов по фотонике. Игорь после защиты диссертации ушел из МИФИ, но через несколько лет вернулся в нашу лабораторию со словами, которыми меня невероятно порадовал.

Виктор Александрович Антонов. Витя всерьёз занимался полярным туризмом. В одном походе он сильно обморозился и потерял несколько пальцев. Как он сам рассказывал, лёжа в больнице, решил, что это слишком опасный вид спорта. В результате, вернувшись из больницы, он основал в МИФИ спортивную секцию дельтапланеризма.

Дэви Михайлович Демьяненко. ДМ – не только основатель студии «МИФИ-фильм» и «практической школы ЭВМ», он был заместителем декана, которого мы часто приглашали на наши «посиделки» с неформальным обсуждением студенческих проблем. На двери деканата как-то появилась надпись «зам. декана Д.М. Яненко», над ней – повешенный студент, а вдоль верёвки надпись: «d` kanat».

Николай Васильевич Карлов. Среди полученных в МИФИ подарков особую ценность для меня представляют подаренная студентами книга «Вы конечно шутите, мистер Фейнман» и книга председателя оптического совета АН, ректора МФТИ Н.В.Карлова «Лекции по квантовой электронике» с характерной надписью «...в память нашей доброй встречи в одном из домов неподалёку от Белорусского вокзала». Дело в том, что мы ехали на выездное заседание академического оптического совета и случайно встретились в очереди в ближайшем гастрономе, поскольку наши намерения совпали не только в оптике.

Алексей Иванович Ерко – сейчас ведущий специалист Берлинского синхротронного центра. Алёша пригласил меня на открытие нового спецздания в академическом институте микроэлектроники. В лабораториях здания по определению должна была быть идеальная чистота, оно было окружено двойными стенами, перед входом нас переобули и переодели. Тем больший восторг вызвала сидящая посреди лабораторной комнаты мышка.

Николай Геннадиевич Басов нобелевскую премию получил, как известно, за создание мазера на аммиаке. По поводу защиты диплома Алёша организовал выступление полуголых студентов - пиратов с гитарами и незатейливым шлягером «мазер аммиачный – очень он удачный». Надо было видеть сияющее лицо Николая Геннадиевича. Таким я его видел, когда он, только вернувшись из Стокгольма, на банкете с воодушевлением пел гимн МИФИ – «А мы еще не старики – мы инженеры-физики».

В заключение с удовольствием привожу список моих наиболее ярких преподавателей и студентов.

Преподаватели

Гольданский, Галицкий, Мигдал, Смирнов, Астахов, Декабрун, Вальднер, Алексеев, Жигарев.

Студенты

Ерко, Оныкий, Антонов, Евтихиев, Евсеев, Колтыпин, Ашмарин, Зимин, Зарубин, Кульчин.

Об авторе

А.И.Ларкин доктор физ.-мат. наук, профессор экспериментальной физики, профессор лазерной физики, сорос-профессор, руководитель центра ФОТОНИКА-МИФИ, эксперт Нобелевского комитета, почетный член международной оптической ассоциации, лауреат медали Европейской ассоциации фотоники, президент Всесоюзной ассоциации виндсёрфинга.

www.photonics.mephi.ru 




Еще - Александр Ларкин

Фальшивый Геленджик
Приказ ректора

Еще - МИФИ

Из МАИ в ММИ, подталкиваемый сзади коленом приятеля
КИВ
Милитари 2
English & Me
Стрессы
Милитари 3
А помнишь, дядя?
Городской телефон
Интервью с юбиляром
Жизнь не плоха, когда в день дурака поймаешь лоха
МУК
В предгорьях Альп
Показать еще

Другие статьи

Корни
Оды магнитофонным бобинам
ШТО рассказывает
Анатолий Ларкин
Отчет о проделанной работе
Альпинизм в МИФИ
Раз картошка, два картошка...
В поисках еды
“Волжские” страдания доцента
ШТО в лучах заката
Маленькая революция и большой скачок
Becherovka
Показать еще

Тест
/