Дневник первой агитбригады ШТОф

Дневник
путешествия агитбригады первого творческого объединения факультета экспериментальной и теоретической физики Московского ордена Трудового Красного Знамени инженерно-физического института п маршруту Улан-Удэ – Чита – Благовещенск.

                                                                                                                 Слова / буковки не тронуты

                                                                                                                 Может, в запятых поковырялись

                                                                                                                 Красненьким - это всё от модераторов


Первый день,                                                                                                                                         

Это в первый раз, 

И Байкал ожидает нас. 

Фиг чего?  Ревела буря, дождь шумел.


День первый (17 июля) Среда. 

О том, что это первый день, написано в наших командировках. Их мы получили утром в этот день. 

Утром был восход.

День начался утром, а утро был дождливым. Пожалуй, никто из нас не предполагал, что этот дождь выльется в великолепную грозу, которая заставит нас проторчать в аэропорту несколько лишних часов. (Сколько точно – неизвестно никому, кроме Господа Бога, который управляет погодой на нашей планете; что делается на других планетах известно тоже вероятно только… всемирному духу).

А начался этот день довольно неплохо. Мы сумели вовремя получить причитающиеся нам деньжата, с помощью которых нам и предоставляется возможность совершить месячное путешествие на другой конец страны. И билеты мы выкупили вовремя, даже успели упаковать весь багаж. Потом к вратам нашего ВУЗа был подан автобус, который доставил нас в Домодедово.

Была ещё торжественная линейка – здесь наша агитбригада, пожалуй, впервые предстала полным составом. И тут мы увидели, что нас довольно много... 

Гроза разразилась, как только мы сели в автобус. Как оказалось, он слегка протекает: капало откуда-то сверху и спереди. Пришлось доставать плащи и укрывать ими аппаратуру. Мы немного офонарели и о себе думали меньше.

Наш автобус со страшной скоростью продирался сквозь водопады и стрелы молний. Почему-то ни с одной из них мы не столкнулись. Но закон бутерброда дал знать о себе вскоре по прибытии в аэропорт. Когда нас покинули провожающие, почти сразу же диктор милым женским голосом (правильно говорят, что женщина – дьявол) сообщил, что рейс в Иркутск № 59 переносится с 218, на 1050. Что же делать?! Ясно, что в первый день стреляться не стоило, поэтому...

Сидим мы в ресторане на втором этаже и пьем за здоровье двух именинников – Саши Ух. И Серёжки Ул. Потом я передал Лерику бутылку, а он сказал: «Спасибо, аист». Все почему-то засмеялись. «Это наша мысль, а мысль убить нельзя» /Коля Вик./. Дуракомер определил победителя – Саша Ш. 

Песня «Хромой король». 

«Таня, я пью за твою маму, у неё красивые глаза», – сказала Люся. (Перед этим мы пели «We Shall overcome».

Интересно, когда же кончится этот первый день? По правде, что-то уже и спать расхотелось, хотя некоторые из нас не спали две ночи. /А руководитель три!!!/ 

Интересно получается: пили на ВДНХ, пили в Мечте, пили в Домодедово, пели на ВДНХ, пели в Мечте, но нигде так нас не принимали, как в Домодедово. Там нам сказали: «Ребята, вы очень хорошо пьёте, но пойте!».

День второй. (18) Четв. 

Начинается Москва Земля, как известно, ... 

А наш второй день начался со всеобщей... спячки. И вот сейчас Люська опять засопела, а у Бычка уже не поворачивается язык. «Не гляди на меня такими сонными глазами». (Русский народный романс, музыка и слова Н.Викулова.). Ну вот, кажется, уже пришла первая электричка. Она тоже сопит. (Ей, наверное, тоже хочется спать). «Шумите вы тут». (Л.Попкова) (Сказала она, сладко подрёмывая). В.Бычков всё это время хмыкает: «Ф-ф-ф-х-х-ф-ф». Потом он раскрыл рот и сказал: «Поехали домой». 

Спустя 2 часа. Он же: «Да, прокулемесили мы сегодня ночь». И зевнул от уха до уха.

Но самолёт всё-таки вылетел. 

Правда, пришлось дать банкет Аэрофлоту (≈200р.) А перед этим видели в лесу табличку на березе: «На Аэровокзале имеется косметический кабинет. Производится окраска ресниц и бровей». Хи-хикс. В самолёте было довольно тихо: все в основном спали. Всех измучили посадки. В Омске слышали следующую поливку у киоска: «У вас есть какая-нибудь книжка про любовь? Только чтоб подешевле была». Дергачёв там же отдуплился, отдавая сигарету одному забулдыге: «Берите последнюю, не жалко. Ребята все ругаются, что я много курю. А то я бы ни за что не дал». 

Когда прилетели в Иркутск, была уже ночь. Никто, конечно, нас не встретил.

3 часа сидели у взлетного поля, пока Старых бегал и пытался чего-то добиться. Хорамутра Бычраковра одел баталинский кепон, взял в рот трубку и ходил по аэровокзалу, изображая иностранца. Мы офанарели. В конце концов устроились в какой-то хомутовской гостинице. Ночевали в коридоре на раскладушках. Бабы расшумелись, пытались устроить бунт. Подавили.

День третий. (19) Пятница 

Встали в 11 по местному времени. Не выспались. Позавтракали и пообедали в один присест. Пища обрыдлая. Душно и жарко. Старых и Антипыч поехали с утра в обком. Вот сейчас сидим и поём, ждём их. Попели. Прошлись по Клячкину и Максимову. А сейчас сидим просто так. Кто чего. Скукота. Уланов наблюдал интересную рекламу: «Моментальный ремонт обуви». Маразм. Девоньки уже обследовали центр. Некоторые впечатления m-le Попковой: «Есть неплохие шляпки из тюля. Цыганки предлагали рейтузы. Город цветёт. Люди? Это не москвичи. (Странно, никогда бы не догадался. Н.В.). Гостеприимные? Достаточно. Но вы знаете, трудно за час поездом». Подошёл ко мне Губа, протянул лапу и говорит: «Знакомьтесь, компрессор». (Он только что надул мой футбольный мяч. Титан.) В кафе в меню есть строка: «Тонизирующее блюдо». Плакат «Нам горизонты жить» (Спокойно не дают). У Дергачёва роман со стюардессой Женечкой.

Наконец мы решили сыграть в футбол. Получили большое удовольствие, хотя было очень жарко (вероятно, виной этому достаточно большая влажность). Тем временем Старых с Антиповым вернулись из обкома и привезли приятные известия: нас пригласили к себе студенты ИГПИИЯ, и остаток дня мы провели в переезде из гостиницы в лагерь их строительного отряда! Когда было уже за полночь, мы устроили первый в нашей поездки концерт, который затянулся чуть ли не до утра. А выступать пришлось в необычной обстановке: прямо на полянке между палатками, стульями нам служили чемоданы и ящики из-под аппаратуры. Сценки перемежались пением песен, танцевали под грохочущие звуки магнитофона, усиленные нашей аппаратурой и извергаемые из звуковых колонок. Ну, мы и поплясали –  как говорится, выложились. Потом развели костер, и снова в утренней тишине звучали наши песни. Всем немножко хотелось спать, но мы решились прикорнуть только под самое утро, когда уже взошло солнце. Кстати, оказалось, что в отряде у наших друзей оказалась однофамилица Дергачёва. Юра, узнав об этом, выдал очередную пенку: мой, мол, папаша родом из Сибири, так что в этом нет ничего удивительного.

День четвёртый (20) Суббота. 

На четвёртый день совершили поездку на Байкал. (Женя и Дергачёв тоже были с нами) Ездили на грузовике. Перед выездом сколотили три самодельных лавки, две из которых Старых тут же сломал, сев на них. 

Очень своеобразные впечатления от природы: почти нет никакого отличия от подмосковной – те же берёзы, осины, сосны. Отличие только в рельефе. 

Впечатление от Байкала, конечно, большое. Многие из ребят выкупались. После этого ели в ресторане соленого омуля. 

Вернулись с мозолями на сидячих местах. Дергачёв всю дорогу с читал среднюю скорость. Вечером в нашу честь был дан банкет. 

В нарушение сухого закона. Пили перцовку, после чего дали опять маленький концерт и танцы. В 2 часа ночи Дергачёв голый выскочил из палатки и прокричал: «Песковский, выключи усилитель, а то я его сам сломаю».

День пятый. (21) Воскресенье.

В этот день мы должны были покинуть наших гостеприимных хозяев. Договорились встать в 9:00 утра и сыграть с ними в футбол. Все проспали, и подъём состоялся в 11:00. Всё же матч состоялся. Играли 5 на 5 и выиграли 8: 4. Антипов повредил во время матча ногу, а Бычков сломал очки. (Хорошо, что всё это не зря.) Потом пришла за нами машина. Прощание оказалась очень трогательным. Нам, наверное, всем не хотелось уезжать. Перед отъездом мы все написали в тетрадь хозяев свои отзывы о днях, проведенных у них. (Увидит ли Дергачёв Женечку?!) В 19-20 выехали в Улан-Удэ. Перед отъездом обедали в провинциальном ресторане и едва успели погрузить вещи на поезд. В нашем купейном вагоне произошла накладка. Часть наших мест было занято. Но инцидент быстро уладили. На Улан-Удэ мы возлагали большие надежды. По дороге Ю.Дергачёв снова считал среднюю скорость, и даже умудрился перекричать на ходу поезд, спросив у прохожего: «Где Байкал»?

День шестой. (22) Понедельник.

Будем считать, что он начался уже в Улан-Удэ. Прибыли мы сюда в 8-27. Старых спал под матрасом, Колька замёрз, а Ухачёву было душно (очевидно, разные темпераменты). Разгрузились, позвонили в Республиканский комитет Комсомола. Пришла машина, и мы приехали в гостиницу. Мест там, естественно, не оказалось, удалось устроить только слабый пол, а нас кинули в местную школу-интернат, где целый день ни в туалете (в бачках то есть), ни в умывальнике не было воды – пришлось умываться собственным потом, хорошо что без крови.

Наконец-то мы получили возможность расположиться по-человечески. Когда мы разделись, многие обнаружили прорехи в одежде и синяки на коже в самых разных местах, в основном на сидячих (это сказывалось дорога на Байкал). Ребята видели следующее объявление: «Кафе работает с 8 до 20 часов. Перерыв на обед с 2 до 15:30».

Надпись на монументе: «Павшим борцам за коммунизм. Профсоюзы Бурят-Монголии. 1920 г.».

В ресторане «Одон» («Звезда») в меню есть такая фраза: «Всегда к стати».

Мужу – мысль.

Вечером играли в футбол. По окончании его Дергачёв выкупался в бочке с грязной водой, предварительно попробовав ее на вкус. Было сделано выдающееся открытие: окна в общежитии сельскохозяйственного института ещё не все выбиты, а у Дергачёва под глазом ещё нет синяка. Коля предложил открыть в дневнике рубрику: «Молодые дарования».

День седьмой. (23) Вторник.

С утра решили помыться и пошли искать баню. Но все бани оказались почему-либо закрытыми (это мы выяснили косвенными методами), а та баня, до которой мы дошли, не работала по случаю выходного дня. Очень странно, но почему-то прохожие оглядываются на нас почти всё время, причём, не только тогда, когда мы ходим толпой, но и небольшими группами. Девицы так и клеятся к нашим мальчикам (кому вовсе дальше неразборчиво). Вечером мы дали первый концерт в Бурятии. На «Комсомольском» слёте пионеров. Бычков впервые в своей актерской практике раздавал автографы пионерочкам. Один из них: «Человек без надежды –  всё равно, что синхрофазотрон без инжектора. Поэтому надейтесь...». Первое отделение было как-то фактически урезано, а второе проходило на траве, даже «Хирург». Пионеры остались довольны, мы – нет. Приписано карандашом: Накормили нас ужином

День восьмой. (24) Среда

На  этот раз в бане был не вторник, и мы помылись. Побольше бы таких пустяков. Даже Песковский акклиматизировался. Дергачев впервые увидел исключительно московскую девушку. Его чуть-чуть не поймал контролер в трамвае. Первая большая репетиция. Вечером был концерт в воинской части. Два отделения полностью. Во втором отделении (в середине) в зале раздался крик: «Третий взвод! Боевая тревога!», и зал начал понемногу пустеть. Но все уйти не успели - мы кончили выступать. Потом нас накормили ужином, если так можно выразиться. Все честно сказали, что еда нам понравилось. (Какая честность!)

Далее карандашом неразборчиво, но кое-что можно разобрать: день так непонятно Коля непонятно бабы грязнули! Ждём баню. Неразборчиво. Вечером был первый концерт. В Бурятии. Зрители - пионеры... и на старуху бывает проруха. Бычков раздавал автографы. Однако он не писал числовые. Сегодня мы слишком

День девятый. (25) Четверг

Вечером мы поздно проснулись. Потом позавтракали. Пытались устроить ещё одну репетицию. Получилось всеобщее обсуждение. Старых был зачинщиком. Потом Cтарых, Песковский и Баталин ездили осматривать дома культуры, где нам предстояло выступать. Вечером концерт в «Текстильщике», на тонко-суконной фабрике. В зале одни девчонки. Одна из них черненькая, в синем платье в белый горошек. Потом были танцы. Они попросили побольше вальсов. Наша бит-группа впервые обслуживала танцы. Приём самый тёплый. Черненькая девушка в конце вечера куда-то исчезла.

День десятый (26) Пятница

С утра коллектив разделился на три части: одна поехала на пляж (на Селенгу), вторая - на переговоры о выступлении на телевидении, третья группа (из 5 человек) встала раньше всех и двинулась в воинскую часть с благотворительной целью - читать лекции о современной науке. Это оказалось совсем не так легко, как казалось вначале. Причём, не потому, что нам не о чем было говорить (а говорить надо было два часа с небольшим перерывом, в течение которого язык мог отдохнуть на плече). Я лично мог бы протрепаться и дольше, но от голода плечо не было достаточно мягким, и язык мог отвалиться на вовсе. Вдобавок три часа не было машины, и нам пришлось проползти на карачках пару сотен метров до походной кухни. Здесь мы утолили голод и сразу почему-то пришла машина, которая доставила нас в город.

На реке одну из наших лодок унесло течением вместе с сидящими там хомутами и дамами. А вечером снова выступление. На этот раз на мясокомбинате. Зал был очень приличным, публика (опять в основном слабый пол) тоже ничего, поэтому выступать было приятно. Первый раз мы были почти полностью удовлетворены. После концерта устроили грандиозные пляски: потряслись вдоволь. Пол в фойе оказался не очень слабым. В этот день мы заезжали в ДК «Текстильщик», где Дергачёв Ю. оставил свои плавки. Их ему вернули, чем он был очень доволен: «Ваш город очень живописный и мне понравился. Плавки мне вернули, поэтому к людям отношусь тоже хорошо». Или:  «Люди в Улан-Уде мне понравились, потому что плавки вернули». На что он сказал: «Unique»

Саша Шишкин порвал шестую струну, а Саша Ухачев снял кольцо и познакомился с Таней. Кадрирование продолжается.

…Пиво принесли в середине первого отделения. С нас не требовали профбилетов, паспортов и даже командировочных. «Пейте ребятки, на здоровье!» Деньги за подарок мы выложили по окончании концерта. Домой (в интернат то есть) вернулись очень поздно, потрепались и легли спать.

В одном кафе в меню одно из вторых блюд было названо: позы с 13 до 17 часов. (Между прочим очень вкусная штука.)

День одиннадцатый (27) Суббота

В этот день мы должны были выехать в Джидинский район. В Улан-Удэ осталась бит группа и главный техник-оператор Володя Лёгоньких.

Ехали на двух машинах: грузовом газике ГАЗ-51 и на маленьком газике ГАЗ-69. В маленьком газике ехали девчонки и больные, а остальные в большом; вместе с нами на грузовике возвращалась домой со слета группа пионеров. Они оказались довольно музыкальными, и почти всю дорогу пели песни и сами, и с нами, причём и по-бурятски тоже.

S ≈ 250 км, V = 60 км/час (по Дергачёву).

Несколько остановок у речушки, протекающей между сопок, потом в Гусиноозерске (здесь мы пообедали), и наконец, мы даже искупались в реке «Темник», где течение такое быстрое, что почти невозможно устоять на месте, но зато вода очень чистая и поэтому мы перешли из состояния маразма в состояние блаженства. Была ещё одна маленькая остановка у родника: здесь мы напились и бросили несколько монеток на счастье.

Но вот мы прибыли на место, в Нижние Чоты. Нас встретил Вася Чармаев, секретарь райкома комсомола и повел в местную школу, где в нашу честь был дан грандиозные банкет с бараном. На столе стояла водочка и вино тоже. Было произнесено несколько тостов, из которых мы поняли далеко не всё, но самое главное мы поняли спустя только некоторое время, когда с нас содрали деньги за того самого барана, который мы уплетали с такой жадностью в прикуску с водкой. Вася оказался не таким простаком, как мы думали.

Мы приехали позже, чем требовалось и поэтому концерт для доярок одного из молочных гуртов пришлось перенести. Но на пути в село, где мы должны были дать свой первый концерт в Джидинском районе, мы встретили этих доярок. Вася выскочил из машины, вскочил на забор и произнес речь: «Дояркам совхоза им. ХХ Партсъезда наш …» Нам ничего не оставалось делать как дружно прокричать «…Привет!»

Самое страшное произошло уже в первый день. Никогда ещё наше выступление не проходило так плохо. Причём начали мы как обычно, но реакции зрительного зала оказалась настолько неожиданной, что весь наш энтузиазм улетучился почти моментально. Создавалось впечатление, что в зале сидит стадо баранов, которые блеют, когда им вздумается, а не по команде свыше. Это в основном были дети, какие-то старики и старушки, которые пришли на концерт для того, чтобы поглазеть на москвичей. Мы поняли, что эту публику не прошибешь даже топорным юмором, но было уже поздно. Хотелось плюнуть на всё и смыться. Мы утешали себя тем, что это продлится недолго и решили терпеливо нести свою кару. Программу мы, правда, сильно переделали, совсем выбросив первое отделение и вставив несколько новых номеров во второе; здесь основная тяжесть легла на плечи Дергачёва.

День двенадцатый (28) Воскресенье

Но всё это мы показывали на следующий день во время выступления на двух молочных гуртах в очень импровизированной обстановке, отгородившись от зрителей автомашиной.

Вечером снова состоялся концерт в одном большом селе. Зал был более или менее приличным и детей на этот раз было не очень много. Мы решились показать всю свою программу. Каково же было наше удивление, когда мы увидели, что зрители с большим интересом и достаточным пониманием смотрят наше выступление. Но самое интересное началось после того, как в зале и на сцене погас свет, причём в начале мы подумали, что всё идёт по плану (на сцене шла война). Но света так и не было до конца выступления. Причиной этому послужила грандиозная гроза, разразившаяся над нами. Никто из нас ничего подобного не видел. Молнии сверкали непрерывно. Особенно великолепным было зрелище на горизонте, где между тучами и сопками образовалась яркая сияющая полоса от непрерывно вспыхивающих молний. Выступление тем временем продолжалось в полной темноте, и только несколько карманных фонариков да керосиновая лампа, раздобытые зрителями освещали сцену. В зале было тихо, но, когда мы начали второе отделение, тишина периодически стала прерываться взрывами смеха и овациями. Пожалуй, ни разу до этого мы не выступали с таким подъёмом. Когда программа подошла к своему логическому концу, мы всё-таки решили продолжить выступление, Так как зрители не хотели расходиться, да и нам никуда ехать в такой дождь не хотелось. Но всему приходит конец, и мы прибыли на место нашей спячки, которое было больше похоже на телятник, чем на дом культуры. Культуры здесь явно не хватало, о чём можно было судить хотя бы по плакату над сценой: «Исскуство принадлежит народу».

О грязи не хочется даже упоминать, т.к. мы до сих пор вспоминаем об этом с содроганием.

В течение 4 часов мы соперничали с грозой, но в конце концов природа оказалась сильнее, и уже глубокой ночью, под дождем, мы тронулись к месту ночлега, в дом культуры, где спали на раскладушках (и без раскладушек) под плакатом: «Исскуство принадлежит народу», который всю ночь в свете молнией навевал кошмарные сны об уроках русского языка. Было жарко и душно 

День тринадцатый (29) Понедельник (не пугайтесь, записей две)

В этот день до самого концерта мы снова ездили на гурт. Но до него мы не доехали: сначала искупались в озере, потом попали к скотоводам, и доярок привезли сюда же. Перед концертом некоторые из нас катались на лошадях, а остальные наблюдали за купанием баранов (в каком-то специальном растворе), и топили их, чтобы они окунались целиком.

День тринадцатый (29) Понедельник



День четырнадцатый (30) Вторник

После завтрака возле столовой мы встретились с одним из стариков-бурятов (инвалидом без пальцев), который присутствовал на нашем последнем концерте. Он долго благодарил нас за выступление, а потом выразил свою благодарность в письменной форме. В его искренности можно было не сомневаться, поэтому для нас это было самым большим подарком.

Но вот настал час отъезда. И снова нам предоставили открытую машину. Дул холодный, пронизывающий ветер. Спасаясь от холода, мужики напялили на себя весь наш реквизит: будёновки и шинели. Оригинальное было зрелище! Наша машина оказалась похожей на машину времени.

S ≈ 250 км, V = 58,5 км/ч (по Дергачёву). В середине пути нас настиг грозовой фронт. Мы попытались уйти от него, и в конце концов нам это удалось, но мы предварительно «три раза промокли, два раза высохли» (Дергачёв), цитирую дословно. Приехали в Улан-Удэ, а там не работает большинство столовых – нет электричества. Пообедали мы в Совете Министров и разъехались по делам. Два Лерика двинулись в обком, обменялись со Сталиной Шагдыровой информацией, а на выходе встретились с Володей Куренсковым, режиссером местного телевидения. Он тут же взял у нас интервью о своём городе, его архитектуре и жителях. К счастью в самом начале разговора со мной кончилась плёнка, и Володе пришлось потом записывать голос Викулова на фоне моих фотографий. Интервью нас немного задержало, и мы немного (на полчасика) опоздали на очередной концерт, который состоялся в летнем театре, находящемся в парке. Обычного подъема не было и выступление было сереньким.

Домой мы вернулись за полночь, и много отдыхать нам не пришлось, так как на следующий день нам предстоял выезд ещё в один район Бурятии – Кабанский.

День пятнадцатый (31) Среда

Утром мы снова двинулись в путь, правда на этот раз на автобусе. Позавтракали мы в «Одоне». Сметана оказалось прокисшей, но я поневолился, а остальные взяли назад деньги, предварительно поругавшись с шефом, я тоже принял в этом участие.

На этот раз дорога была более короткой ≈ 150 км. В начале наш путь проходил по левому берегу Селенги, рядом с железной дорогой. Проехав перевал, мы выехали на сравнительно ровную местность. Сопки, между которыми протекает Селенга, здесь ещё более красивы, чем в Джидинском районе. Но мы не ожидали, какая красотища ожидает нас впереди.

Вскоре мы прибыли в г.Кабанск, где встретились с местными комсомольскими руководителями. Из Кабанска мы двинулись в г.Каменск, пообедали в столовой шиферного завода, осмотрели ДК, в котором нам предстояло вечером выступать, оставили там аппаратуру и реквизит, закупили необходимые продукты и поехали на Байкал. Пробыли мы там всего час, но то, что мы увидели, превзошло все наши ожидания. Закат на Байкале – никогда не видели ничего более красочного. Страшно богатая цветовая палитра красок – от багрово-красного до нежно-голубого. Всё это с большим количеством оттенков. Разноцветные полосы довольно четко отделены одна от другой. И в довершение всего, полоска сопок на горизонте, подчёркнутая голубой дымкой, а над ней яркий солнечный шар громадных размеров, который прямо на глазах опускался вниз, а у самого горизонта он разделился на две половинки, которые по очереди скрылись за горизонтом, и всё это отражалось в глади залива с немного странным для Байкала названием – Сор.

Двое из нас остались на туристской базе, где мы должны были провести эту ночь, а все остальные вернулись в Каменск. В ДК проходила профсоюзная конференция, перед участниками который мы и должны были выступать. Выступление прошло нормально, если не считать того, что хозяева оказались настолько мощными, что включили дополнительно два прожектора, которые, правда, нам были совсем не нужны, и которые мы не имели возможности выключить.

Потом снова на автобусе на берег «Славного моря», на базу, где нас ожидал грандиозный ужин с омулем, приготовленный Женькой Седым и Серёжкой Богословским. После всего этого ничего не оставалось делать, как лечь спать.

Да, на ужин был солёный омуль, вареная картошка, вода в ласкательном смысле, сладкий чай.

              

              

Еще - ШТО

ШТО и "Поперек времени'
Люди с характером
Мурманская агитбригада
Кировск
Кандалакша
Критики Мелюзги
Халтурка об Америке
Заблудившийся океан
Киргизия
SHTOF NEW YEAR Co Ltd
Весёленькая История
Пресса о ШТО
Показать еще

Другие статьи

Корни
Мелочи "Мелюзги"
Заметки хориста
Строки времени
Мои одноклассники - 3
Заблудившийся океан
Самиздат "Зеркало-3"
В предгорьях Альп
Участники из СССР в первых рядах!
Колонтаево-78
Шестидесятилетние о шестидесятых
Первая лекция
Показать еще

Тест
/