Михаил Тужиков

Киргизия

Конечно, наша киргизская поездка была просто исключительная!
Мы и неделю на Иссык-Куле загорали, с заходами в горы (особенно, когда мы, наконец-то, покорили вершинку, балдеем от такого счастья и запаха загадочных цветов (не грибов! Нет! Именно, что цветов!), и вдруг с другой стороны на вершину эту заруливает на ишаке (!) местный джигит. Мы в его глазах видим балдеж от слова «Lee» на пОповских джинсах, а он по нашим физиономиям понимает, что вся эта ситуёвина обоюдно рассматривается, как равносильная посадке внеземного космического агрегата), причем одно дело, как выяснилось, заход в горы, вверх, а вот когда вниз – так Татьяна Денисова стерла сначала подошвы тапочек, а потом и ноги… И потом в Каракуле было много чего, и в Оше…
А в Каракуле у нас же была экскурсия! В Арсланбоб. Это такая турбаза. На краю нескольких тысяч гектаров грецкого ореха. Самая большая плантация в СССР. Погуляли мы по ней, подышали чудным воздухом, орехи рвать не стали, еще не зрелые, не съедобные, только руки зелеными станут, не отмоешься. И проводник (а может, это был и сам начальник турбазы, не важно) и говорит: «А теперь давайте сходим на водопад!» И действительно, не так-то и далеко оказалось! И вот мы уже идем по довольно-таки узкому и извилистому ущелью, навстречу течет то ли широкий ручей, то ли маленькая речушка. Лето, жарко, впереди что-то шумит и все приближается… А я иду сзади Викулова и слушаю, что там Соколов ему рассказывает за историю, совсем, говорит, свеженькая, рассказанная одним очень заслуженным художником. Который уж точно врать не будет!
Гуляет по сокольникам весенним чудным днем парочка, гуляет-гуляет и набредает на верандочку, еще не до конца подготовленную к летнему сезону. Подготовка просто в разгаре. Такая приличная по размерам веранда, метров чуть ли не десять в диаметре, со всех четырех сторон крылечки в две ступеньки, над ними вывески, на которых витиеватым таким шрифтом, но разными красками написано одно и то же. Может, кружок «Умелые ручки», может, «Клуб молодых сердец поклонниц сержанта Перцева, главного борца за освобождение Гондураса от …», но красиво так написано! И уже и столбики и перильца покрашены, и крыша давно уже готова, только пол не покрашен к новому танцевальному сезону. Да он и не может быть покрашен, хотя ведро с краской посреди стоит. Поскольку рядом с ведром прилег на некрашеное маляр. Потухшая беломорина, бутылка, на этикетке которой написано «Бич города – ПОРТВЕЙН № 72», конечно не до покраски тут! А им как раз показалось, что они чуть заблудились, и Андрюха и спрашивает, друг-маляр, а где тут, собственно, а он не открывая глаз, перебивает! «Я не маляр! Я – художник!» «Точно художник?» «А вот смотрите!» И он вдруг встает и пихает ведро с краской в сторону центра веранды. Краска растекается. Маляр-художник тяжко вздыхает (беломорина-то погасла!) и швыряет её в середину лужи краски. Потом – раз! – и полетел бич города в одну сторону из веранды, ведро – в другую! Хватает швабру, которой сорок минут назад, перед поклонением бичу города, тщательно выметал пол веранды и энергичными движениями (так и хочется написать «энергичными мазками», так ведь швабра всё же не кисточка!) энергичными движениями начинает гнать краску от центра веранды к краям, аккуратно обходя свою тока брошенную беломорину. Бывает, возвращается к только что очищенному от краски месту, возит по нему шваброй, то иногда стирая «лишнюю», по его мнению, краску, то иногда, наоборот, пачкая краской уже очищенное место. «Смотри-ка, а ведь это нос!» – шепчутся прибалдевшие зрители, – «А это уже брови!» – «Наверно, вам с того крылечка лучше будет видно!» – подсказывает им не маляр. Теперь уже видно – точно! Не маляр!
Они перешли на соседнее крылечко, а не маляр уже и закончил разгонять краску по веранде. И получается посреди свежевыкрашенной (по краям) веранды – женский портрет! Причем, недокуренный до конца бычок в зрачке одного из глаз придает взгляду этого портрета какое-то непонятное лукавство!
Долго еще бродили по сокольникам ребятки, обсуждая тему «какой чудный нынче день!» Так ведь и правда! Выдался просто-напросто расчудесный день! Не прошло и часа после теплого расставания с маэстро, как Андрей узрел в траве колечко. Поднял, и протянул Ольге со словами: «Золотое с брильянтиком. Носи, дарю!»
Дня через три Ольга всё же выяснила – золотое. С брильянтиком.
Пришлось Андрею на ней потом жениться!
Было слышно, что водопад к нам всё приближается и приближается. И вот после очередного поворота ущелья мы увидели его. С огромной высоты (в 72-м году это было 115 - если точнее, то 35 + 80 метров, - самый высотный водопад в Киргизии!) с ревом рушится вниз вода и пропадает в клубке пара и радуг. Шура и Женька Новинский побежали искупаться. Разделись и попробовали подойти поближе – не получилось! Даже отдельные капли воды, не струи, а отдельные капли молотили, с такой-то высоты, как отбойным молотком. Нам издали, впрочем, не было видно из-за облака мелких брызг, зашли они под сам водопад, или нет. Так что, если бы они сказали, что искупаться удалось, все бы тоже полезли на эту наковальню.
Сокол с Викуловым тем временем пытались оценить, до какой же скорости разгоняется падающая вода, что от удара (нагревается же при ударе о землю!) превращается в пар! А я, по-прежнему идя прямо сзади них, раз за разом говорил одно и тоже – у вас первая фраза не корректная! На третий раз Сокол все же соизволил – какая такая фраза? – Пренебрегаем сопротивлением воздуха! Только собрались меня немножко поубивать. Я и говорю – погодите! Я знаю, в чем тут дело! Просто вода падает на камни, с утра нагретые солнцем, надо посмотреть на этот водопад на восходе – тут они тотчас и начали меня убивать!
А! Вот теперь-то и становится понятным мое дальнейшее поведение! Читайте дальше!
Полюбовались этакой красотищей, а проводник и предлагает посмотреть теперь на водопад с другого ракурса – прямо напротив водопада стоит здоровенный утес, высотой примерно с половину водопадной. Там наверху, говорит, смотровая площадка. Подъем, говорит, простенький, пошли! Ну, мы, сдуру-то, и пошли!
Обошли утес с другой стороны, а там имеется тропка, ход которой сразу оценили те четверо, что где-то с неделю назад встречались с киргизом на ишаке. Кстати, хорошо, что вспомнил – а так бы и забыл рассказать про этого ишака самое главное!
Когда мы, поприветствовав друг друга, распрощались с аксакалом, тот, затянувшись лишний раз гашишной своей папироской, ушел в самосозерцание, ишак же, сделав пару шагов, останавливается, поворачивает к нам голову, и имитируя вертикальными изгибами позвоночника продолжение путешествия, вдруг тихонько так и говорит: «Ребят! У вас у кого-то – я чувствую – «Ява» московская в кармане лежит. Не угостите?» – длительное, изумленное молчание в ответ – «Вы чё, никогда говорящих ишаков не видели?» – с неподдельным таким удивлением вопрошает хвостатый – «Не-а!» – у кого-то хватило мужества ответить галлюцинации. Причем, переглядываясь, мы понимаем, что это не простая галлюцинация, а именно, что массовая! – «Только не надо сходить при мне с ума! Я это не очень-то и люблю, тем более вы все такие молоденькие ещё! Лучше дайте настоящую «Яву»!» – Попов трясущимися руками достает сигарету, сам прикурить не может, я тоже в ступоре, Танька Денисова с Женькой Новинским еле-еле смогли раскурить сигарету, и Татьяна, боясь, как она потом рассказывала, что укусит – гад! – вставила ишаку в губы сигаретку. Он затянулся, зажмурился, зачмокал – «Вот здорово! И не думал, что такой удачный день выйдет, этот старпёр всё свой гашиш смолит, а я с него кашляю – жуть!»
«А как же Вы разговариваете-то?» – начал я ощущать себя потихоньку – «Ртом, не видите?» – ловко приклеив сигарету к нижней губе, ответил он. – «Писать мне сложно, на пишущей машинке пробовал диплом напечатать, совсем не получается, а так, пообщаться – с удовольствием!» – «Какой еще диплом?!» – «Фрунзенский универ, филологический факультет. Надо было, конечно, на исторический идти, там интересно! Хотя и здесь ничего было…» – и как-то странно посмотрел на Татьяну… Тут и она, похоже, стала просыпаться, подпрыгнула к аксакалу, закричала на него: «Как Вам не стыдно ездить верхом на существе с высшим образованием!? Слезайте с него немедленно!» – «С каким еще таким высшим образованием?» – старый очнулся и стал слезать с ишака. Тот судорожно затягивался «Явой». – «С филологическим» – вступил, наконец, и Женька – «С логическим? Живодерня по тебе плачет! Какое образование? Ты же даже школу закончить не смог! Тупица! Хватит врать! Пошел! Врун какой!» – он пнул ишака ногой, вскочил на него и уехал. Мы недолго смотрели им вслед, а потом пошли своей дорогой. Но мы тогда, как правило, шли к цели по прямой. Мучились – страшно! В конце концов мы сами доперли, что по склону, тем более крутому, надо идти (вверх – вниз, не важно!) не самой короткой дорогой, а самой пологой. Почти поперек склона, почти по горизонтали, с небольшим и очень постепенным изменением высоты. Так тратишь сил меньше всего, а это в горах самое главное.

Поэтому, когда проводник обошел с нами тот самый утес у водопада и с противоположной стороны подвел нас к тропке, которая шла далеко влево, еле-еле поднимаясь, резко разворачивалась и шла далеко вправо, еле-еле поднимаясь, опять и опять разворачивалась круто и так полого, монотонно вела к самой вершине. Подъем не был крутым, шлось легко, мы шутя, переговариваясь, постепенно поднимались все выше и выше. Я шел где-то в самом начале нашего пелетона. Вершина все ближе и ближе. Мы как-то растянулись все по этой тропке. Идешь, справа от твоей головы шлепают навстречу чьи-то ноги, а слева от твоих ног проходит чья-то голова. И тут я увидел справа характерный выступ, этакую ступеньку, а вон повыше еще, для другой ноги, а оттуда я прыгну прямо на тропку, только окажусь впереди всех, даже проводника нашего опережу! И стану первым покорителем этой вершины! Я еще не успел до конца додумать все то, что написано на предыдущих трех строчках, как уже вскочил на первый выступ, поставил ногу на второй и выпрыгнул на тропку впереди всех! Правда, когда я приземлялся на тропу, из под ноги вывернулся маленький камешек и слетел вниз… «Осторожно! Осторожно!» – тут же закричал наш проводник – «Камни падают! Берегитесь!» Я посмотрел вниз и обмер. На меня снизу смотрели сразу несколько наших ребят, правда, смотрели они не совсем на меня, они смотрели в мою сторону на летящие в них камни. Люся Попкова (тогда еще Попкова) ухватилась за два прутика какого-то кустика и стала прятать под них голову. О камень перед тем кустиком один за другим грохается целая лавина, отскакивает и, подпрыгнув, пролетает над самой Люсьеновой головой. Кто-то ниже по склону уже прижался к склону и тоже уцелел. Я от ужаса потерял дар речи. Викулов с проводником кричат вниз «Все ли целы? Кого-нибудь задело? Нет???» Слава Богу, все целы-невредимы! Я это понял, когда, наконец-то, снизу стали раздаваться один за другим голоса всех наших ребят. Дословно не передать. Всех надо «запикивать». И только один Володька Башмаков закончил свою тринадцатиэтажную тираду «благородными» словами: «Люся, извини пожалуйста!» (Люся стояла рядом с ним). Как меня в живых оставили? До сих пор не понимаю!

Еще - Михаил Тужиков

SHTOF NEW YEAR Co Ltd
Милитари 2
Битом по быту
English & Me
Милитари 3
Кандалакша
День юмора в Ленинграде или странная свадьба в Москве
Прощай школа, прощай
А помнишь, дядя?
Авария на Three Mile Island АЭС
Ерши - Ерши !!!!
Как три вектора
Показать еще

Еще - ШТО

ШТО и "Поперек времени'
Мурманская агитбригада
Люди с характером
SHTOF NEW YEAR Co Ltd
Пресса о ШТО
Кировск
Мелочи "Мелюзги"
Битом по быту
Черный юмор
Агитбригада-77
Критики Мелюзги
Весёленькая История
Показать еще

Другие статьи

Самиздат "Зеркало-5"
Критики Мелюзги
Юбилей ШТО
Соревнование, кто дальше плюнет – с академиком
Воспоминания выпускника каф. №14
Блондинки и физика
У Москворечья Холм Зеленый...
Приказ ректора
Смерть Высоцкого
Овец жалко!
Милитари 2
Гонцы
Показать еще

Тест
/