Творческое объединение
Организация
Помните, что Высоцкий спел о мифистах? Помните? – «…значит, нужные книги ты в детстве читал!»
Валера Лапшинский продолжает читать нужное и интересное до сих пор. Более того, он периодически «заманивает» своих друзей на этот сайт. Вот и теперь, знакомьтесь:

П.Р.Зенкевич

Воспоминания выпускника каф. №14

Абитуриент.
Я поступил в МИФИ в 1956 г. Представления мои о физике в это время были весьма расплывчатыми, и поэтому я в соответствии с профессией отца (он был главным энергетиком на одном из крупных московских заводов) выбрал физико-энергетический факультет. При поступлении важную роль играла знаменитая «пятая графа» (национальность). Что касается меня, то я был «полукровкой» (наполовину еврей, наполовину не еврей). При поступлении, впрочем, заполнялась столь подробная анкета, что бдительные кадровики без труда выявляли правду.
Времена космополитизма ушли не столь далеко: при поступлении существовала жесткая процентная норма: отдельно на «чистых евреев» и отдельно на «полукровок». Реализовалась она так: оценки на вступительных экзаменах видоизменялись таким образом, чтобы подозрительные личности получали «полупроходной» балл. Практически для этого было проще всего использовать сочинение: достаточно поставить несколько лишних запятых (в моем случае пять), и тройка готова (я ее и получил, несмотря на почти идеальную грамотность).
При этом суммарное количество баллов равнялось 26 (искомый полупроходной балл). При таких незавидных результатах я почти не надеялся на поступление (перед этим я безуспешно сдавал экзамены в МФТИ). Каково же было мое счастье, когда, с трудом протиснувшись к вывешенному объявлению, я увидел себя в списке поступивших!
После этого началась счастливая студенческая жизнь. Преподаватели института, естественно, антисемитизмом отнюдь не грешили. Среди них было много талантливых и привлекательных людей. Особенно приятные воспоминания остались у меня о кафедрах теоретической физики и математики.
Студент.
Учился я хорошо, и к концу второго курса у меня возникло сильное желание перейти на ТЭФ (факультет теоретической и экспериментальной физики). В то время существовал такой обычай: к концу пятого семестра после окончания первого курса теоретической физики (механика) студент мог попробовать перейти на ТЭФ. Для этого он должен был сообщить о своем желании преподавателю теоретической физики, и тот после экзамена (если студент показался ему достойным) ходатайствовал о его переводе. Я прекрасно сдал экзамен, и преподаватель (Борис Трубников) обещал мне, что все будет в порядке. Каково же было мое удивление и огорчение, когда после каникул я узнал, что мой перевод не состоялся, а я зачислен в группу по кафедре электрофизических установок, руководимую в то время профессором Г.А.Тягуновым. Я пошел к Борису (которого не раз встречал в последующей жизни). Тот с невозмутимым видом сообщил мне, что о моей просьбе он забыл (я сильно подозреваю, что были какие-то другие причины, которые он от меня старательно скрывал).
Вот так я стал специалистом по физике ускорителей (пути господни неисповедимы)! Впрочем, переживал я недолго: как говорится, «все к лучшему в этом лучшем из миров». Георгий Александрович уже в то время тяжело болел, и мы сталкивались, в основном, с его заместителем, Олегом Анатольевичем Вальднером. Не будучи глубоким специалистом по физике и математике (были проблемы даже с дифференцированием, над которыми студенты, естественно, посмеивались), Олег Анатольевич отличался дружелюбием и своеобразным чувством юмора.
Анекдот про профессора Вальднера.
Расскажу небольшой анекдот: в более поздние годы (1967) я вместе с Олегом Анатольевичем был членом комиссии АН СССР по терминологии ускорителей (комиссия издала соответствующий сборник). Обсуждался вопрос, какой термин следует выбрать: «синхрофазотрон» или «протонный синхротрон». Реплика Олега Анатольевича: «Я предлагаю заклеймить безродных космополитов, которые предлагают заменить хорошее русское слово «синхрофазотрон» на иностранный термин «протонный синхротрон» (для молодых людей напоминаю, что словосочетание «безродный космополит» широко использовалось в 50-х годах советской прессой при травле евреев и других нежелательных элементов). Подобными опусами подчас украшались и лекции Вальднера.
Старшекурсник.
Вернемся, однако, к нашим баранам. На 4-5 курсе мы прослушали целый ряд общих и специальных курсов. Некоторые предметы были интересными, например, физика плазмы. Сначала ее преподавал М.С.Рабинович, а затем будущий академик Р.З.Сагдеев (в то время он был еще аспирантом, и все называли его Роликом). В отношении будущего термоядерных установок царил безудержный оптимизм, примером коего является сложенная в Курчатнике песня: «Из каждой лужи дождевой мы тонну сделаем бензина». Сколько лет прошло, а воз и поныне там!
Неплохо были прочитаны и специальные курсы, например, по СВЧ (Собенин), по вакуумной технике (Меньшиков) и др. Надо сказать, что большая часть этих курсов казалась легкой после суровых упражнений по математике и общей физике. Грозой студентов был, например, зав. кафедрой общей физики Савельев. Он был знаменит тем, что не признавал троек, и ставил либо хорошие (четверки и пятерки), либо неудовлетворительные оценки (я удостоился четверки, чем был весьма доволен).
Занятия по специальности стали вызывать у меня больший интерес на 5 курсе. Они проходили, в основном, на Соколе, в лаборатории кафедры. Особенностью кафедры были реальные разработки по созданию электронных ускорителей на бегущей волне. Таким образом, студенты могли работать на действующих (хотя и небольших) установках и принимать участие в их проектировании. Очень важным элементом воспитания личности студента, с моей точки зрения, являлась существовавшая на кафедре атмосфера демократизма и дружелюбия. Особая благодарность у меня сохранилась к А.В.Шальнову (моему руководителю дипломной работы) и О.С.Милованову. Александр Всеволодович производил сильное впечатление своей благожелательностью, обстоятельностью и эрудицией. Олег Сергеевич мне запомнился, как очень милый (в соответствии с фамилией) и обаятельный человек. В сотрудничестве с ними я написал еще во время учебы в МИФИ две свои первые научные работы (по физике линейного волноводного ускорителя с обратным вводом мощности), которые затем были опубликованы в сборнике «Ускорители», регулярно издававшемся в институте. ГЭК рекомендовала меня в аспирантуру МИФИ. При распределении, однако, я по вышеуказанным причинам («пятая графа») оказался в другом месте.
Юбилейное пожелание кафедре.
Тем не менее, я всегда с благодарностью вспоминаю МИФИ и нашу кафедру электрофизических установок. Я считаю, что именно учебе в институте и работе на кафедре ЭФУ я обязан уверенностью в своих силах и хорошему «инженерному подходу»: способности разглядеть наиболее важные научно-технические аспекты проблемы, которую тебе приходится решать. В течение своей научной карьеры я сотрудничал со многими выпускниками кафедры, и все они отличались работоспособностью, энергией и умением «взять быка за рога».
К сожалению, подчас этого недостаточно. В последние 15-20 лет я работал в целом ряде крупных зарубежных лабораторий (KEK и RIREN, Япония, DESY и GSI, Германия, CERN, Швейцария и т. д.) и сталкивался с молодыми выпускниками зарубежных университетов. Многие вообще ничего не знали о физике ускорителей, однако, лучшие из них сравнительно быстро выходили на высокий уровень (в качестве примера укажу на Джованни Румоло, выпускника Неаполитанского университета, который в настоящее время стал штатным сотрудником CERN – одной из наиболее успешных и высокооплачиваемых лабораторий мира).
Ключевым вопросом, с моей точки зрения, является уровень общей и специальной физико-математической подготовки. Хорошо образованный специалист может без труда перестроиться и изучить не только новый отдел физики ускорителей, но и новую отрасль физики.
Поэтому, с моей точки зрения, при построении курса обучения на кафедре, возможно, следует несколько уменьшить долю дисциплин, специфических для линейных волноводных ускорителей, и более серьезно читать курсы по нелинейной теории колебаний, электродинамике и т.д. Впрочем, возможно, все это уже сделано, и я стреляю по несуществующему противнику.
Эти замечания направлены лишь на усовершенствование деятельности кафедры, о которой я сохранил самые теплые воспоминания. Желаю кафедре ЭФУ многих лет жизни и процветания!


Еще - Валерий Лапшинский

“Волжские” страдания доцента
Анекдот - двигатель прогресса
Релком против ГКЧП
Эсфирь Моисеевна – моя хоровая мама. А хор – это судьба!
Этикет по-британски
Сказка про аспирантов

Еще - МИФИ

Интервью с юбиляром
Михаил Златковский
Сказка про аспирантов
КИВ
Навылет
Выпускники 1964 года

Другие статьи

Если
О журнале Зеркало
Магия цифр или сколько литров в ящике пива
ШТО и "Поперек времени'
Аквариум в клубе РК
Весёленькая история и Остановка