Творческое объединение
Год
Организация


Михаил Тужиков

Что лучше - близкие родственники на Дальнем Востоке, или дальние на Ближнем?

Несколько лет я провёл в подвале спорткорпуса МИФИ. Лаборатория у нас была небольшая. И, хотя на двери висела вывеска «Электронный микроскоп», в рабочем состоянии я этот электронный мелкоскоп уже не застал. Зато у нас было достаточное количество генераторов Аркадьева-Маркса. Предельно простое и эффективное (и эффектное!) устройство для тех, кто интересуется высоковольтными импульсами. Мы интересовались. Полтораста киловольт в импульсе у нас было тогда обычным делом. А за стенкой (правильнее – за перегородкой) была лаборатория кафедры электроники (сейчас она зовется по-другому), и сколько раз Сашка кричал с той стороны: «Миш! Идешь курить?» И я многажды звал его на улицу точно так же. Как-то курили на лавочке рядом с крылечком, и жалуется мне Саша – что ж за день такой неудачный! Получили восемь процессоров, и сегодня до обеда шесть штук сгорело! Просто так! Коля со всеми предосторожностями, заземляя все ножки, впаивает процессор в плату (специальных разъёмчиков для процессоров и других дорогих мелкосхем тогда ещё не было), несколько минут он работает ( и ведь хорошо, гад, работает!), а потом просто перестаёт существовать! Надо же, говорю, думая какие-то свои думы, я нынче до обеда как раз шесть раз на кнопку нажимал… И тут мы, наконец-то, осознаём, что в полутора метрах от стола, за которым Коля паяет процессоры, стоит моя установка. И в ней иногда негромко так щёлкает генератор Аркадьева-Маркса и «в землю» уходит импульс порядка ста или более киловольт. А земляная шина (такая полосочка железная, опоясывающая помещение по периметру – на неё заземляются все приборы в лаборатории) земляная шина-то у нас общая! И когда почти в метре от тебя на землю приходит не слабый такой импульс, то самые слаботочные твои устройства (будучи грамотно заземлёнными!) не выдерживают такого измывательства и молча так выгорают... Дня три-четыре, пока оба коллектива готовились к «автономизации» своего заземления, нам периодически стучали в стену и кричали (чтобы было хорошо слышно, надо было кричать), чтоб пока не «стреляли», сейчас питание процессору подадим, чуть-чуть поработает, отключим – тут же скажем! И живучесть процессоров резко возросла!

И вообще, на скамейке около крылечка часто происходило много чего интересного. Серёга Леваков любил принести северокорейский журнал «Корея сегодня». Так захочешь – фиг достанешь, однако Сереге в этом повезло. Повезло с родственником. Тот «курировал» КНДР в «иноотделе» ЦК ВЛКСМ. По статусу службы пришлось выписывать «Корею сегодня». Но дома журнал ему был не нужен, на работе уже лежал такой же. Так что мы пользовались. И читали вслух! Не просто читали – зачитывались!

Среди изобилия чего-нибудь под девизом «идеи чучхе в жизнь!» в каждом номере попадались (и по несколько штук!) такие замечательные заметки! Например, однажды товарищ Ким Ир Сен (на самом деле, у них было много синонимов слову «товарищ», не прямо уж «солнцеподобный», но что-то подобное) сел в свой поезд (самолеты он не любил) и поехал проведать какой-то горный комбинат. Комбинат располагался в горах, в удаленном районе. Туда была проложена железная дорога. Одноколейка. На перроне самого встречал коллектив. Во главе с партийным секретарем комбината. Секретарь провел самого по производству. Сам остался доволен. Затем он поинтересовался бытом коллектива. Получил исчерпывающие ответы и даже экскурсию в жилую зону. Сам остался доволен. Он очень любил прямо на рабочих местах поговорить с подданными, узнать их чаяния и пожелания. В чаяниях он не разочаровывался. Народ был чертовски предан идеям чучхе. И пожелания у народа были предельно антиимпериалистичны.

Ну, вот, вроде бы пора и честь знать, домой собираться.

На вокзал провожать самого опять полно народу приперлось, опять митинг, торжество чучхе, пламенные речи-клятвы, раздутые в антиимпериалистичном экстазе ноздри… Сам всему довольный залезает в свой бронированный вагон, счастливый местный секретарь (ведь не расстреляли же! жив курилка! – до следующего посещения хотя бы) машет рукой вслед тронувшемуся вагону, размазывая другой умилительные слезы…

И вдруг поезд остановился. Мы все, искренне желавшие местному секретарю спокойно дожить до конца рассказа о посещении горного комбината (пусть его, уж если суждено, расстреляют в следующем номере журнала, не у нас на глазах), тут же представили себе, как с последней тормозной площадки состава высовывается крупнокалиберный пулемет, правда самые слабонервные закричали: «Не надо пулеметов! На перроне полно народу! – Это же чучхеисты! – отвечали им те, у кого нервы не так расшатаны – Но в вагонах же должна быть гауптвахта охраны с расстрельной комнатой, лучше там, чем на глазах семьи и сослуживцев! – Вместе с семьёй и сослуживцами!» – поправляли их. А вместо пулеметов и противотанковых ракетных установок залпового огня из вагона высовывается рука вождя вождей и манит к себе секретаря…

«Накаркали! Его сейчас в этой гауптвахте и расстреляют четыре раза вахтовым методом!» – обиделись на слабонервных. Тем временем местный секретарь (на негнущихся ногах, добавляют одни, и руках, добавляли другие, правда и тех и других интересовало другое – изменился ли цвет секретарского нижнего белья и – самое главное! – когда же расстрелы-то начнутся!) а секретарь уже входит в вагон («Беги, дурак! Беги оттуда скорей! – Нет! Ни в коем случае! Лучше пулю в грудь, тогда в газетах напишут, что он прикрыл Самого от империалистичных заговорщиков, ведь такое важное дело - прикрыть вождя вождей от покушавшихся - рядовому члену партии доверить нельзя, только секретарю! А семью героя в результате оставят в живых! – Здрас-с-сьте! Там же покушались-то из гранатомёта! Секретарю, почувствовавшему, что один не справится, пришлось прикрывать самого всей семьёй!»), и в вагоне вместо одной пули в грудь и двух пуль (для надежности) в затылок  он получает приглашение пройти в купе вождя вождей. –  «Зачем? Ведь забрызжут же кровью персидские ковры! – Не персидские, а древнеперсидские! – Какой кровью! Кровь предварительно сдается в донорский центр! – На комбинате? Или всё ж таки в соседнем вагоне?» – А в купе добродушный хозяин добродушно угощает его добродушным чаем (!!!!!) и добродушно интересуется тонкостями партийного учета ещё не расстрелянных работников комбината. Добродушно напоив местного секретаря по самые гланды, вождь всех вождей наконец-то останавливает поезд и начинает прощаться с местным секретарем, играющим мысленно в орлянку – орёл – расстреляет, решка – сделает кандидатом в члены ЦК… («А потом все равно расстреляет!» – подсказывают некоторые.)

Но тут вдруг выясняется («Что патроны на самом деле не забыли? Нашлись! Да?»), что идти домой местному секретарю придется пешком по шпалам. По пути два тоннеля. Где точно пристрелят.

Но чудо всё же произошло!

Сам не стал выпускать мужа будущей вдовы из вагона и приказал (нет! не угадали!) поехать поезду обратно. – «Ты представляешь? Он приходит домой, там обыск, жену пытают, дочь насилуют… Ой! Мы думали, Вы уже не вернетесь!»

Интересный такой вот журнальчик!

   


Еще - Михаил Тужиков

Мои одноклассники
12 стульев на КИВах
Канский фестиваль
Подготовка
День первокурсника
Люся

Еще - 1982

Пятый корпус
Играем Комнатный театр
Самиздат "Зеркало-4"
Самиздат "Зеркало-5"
Виктор Цой
ШТО в лучах заката

Еще - МИФИ

Мое поколение и мои хоровые друзья
12 стульев на КИВах
Тот, кто носит "Adidas"
МИФИ как рассадник легкой шизы или квантовая теория марксизма-ленинизма
Посвящение в студенты
Микрофончики

Другие статьи

SHTOF NEW YEAR Co Ltd
Мои одноклассники - 3
О Майке Науменко
Becherovka
День юмора в Ленинграде или странная свадьба в Москве
Посвящение в студенты