Творческое объединение
Год
Организация
Михаил Тужиков
Подготовка

Наступил 1971-й год.
Молодая зеленая поросль ШТОФа рвалась, можно сказать, в бой. Кто-то принес зощенковское «Преступление и наказание». То ли Валера Бычков, то ли Витя Ковалев. Но читал первый раз Валера. Улёт полный! Принято было с энтузиазмом и превеликим удовольствием. Концертная программа более менее вырисовывалась – это достаточное количество сценок из мифической (студенческой) жизни, плюс такая замечательная пьеса! Но этого было мало! Мы собрались (опять) поучаствовать во всесоюзном агитпоходе студенческой молодежи. «Опять» – это для Бычкова, Викулова, Ковалева, Олевского, Пастухова, Попковой. Для остальных же всё было внове. Надо было подготовиться. Т.е., на фоне подготовки очередного «капустника» (в нём, я помню, была опера – настоящая! – про заседание институтского месткома. И мы пели: «Местком! Местком! Сегодня все решится!.. За прошедший период никаких изменений, никаких изменений не произошло! Года идут, сменяются поколения, а в нашем общежитии воды горячей нет! – Как нет? – Так. Нет! – Как нет?!?! – Так! Нет!! – Да будет вам, как было, так и будет! – Вы пессимист, маэстро! Вы пи-, вы пи-, вы писсимиссимист!») на фоне подготовки очередного «концерта-капустника» и репетиций «Преступления и наказания», Викулов с Олевским понараздавали всем заданий. Год на дворе – 1971-й. 30-я годовщина начала войны. И 30-я годовщина битвы под Москвой! Вот на это все и нанизывалось, вокруг этого все и строилось. Стало быть, нашей агитке быть о Москве. И отправили они нас всех в библиотеку. Надергали коротких трогательных смачных историй и стихов. Скомпоновали. Получилось – хорошо! А местами даже «слишком»! Особенно «политнекорректно» сейчас будут звучать слова Ильи Эренбурга: «Убей немца! Это просит тебя старуха-мать! Убей немца! Это молит тебя родная земля!..»

И однажды вечером поехали мы в Московский Дом Художественной самодеятельности. Показывать агитку и «Преступление и наказание». От улицы Горького шли вниз по Бронной. Сейчас я это место, наверно, и не найду. Но помню хорошо, что сцена там была не большая. И в зале мест всего … ну меньше ста! Может, пятьдесят? Что-то типа домашнего театра в Юсуповском Дворце в Питере. Заранее предупредили, вы, мол, не волнуйтесь, у нас будет чуть-чуть звучать фортепианная музыка под Р.Рождественского в исполнении Леночки нашей Кузнецовой, но если в какомнито клубе, где доведется выступать, не окажется вдруг фортепиано (а вдруг – не окажется?), так у нас есть то же самое на магнитофонной ленте!
Показали агитку и Зощенко. Им понравилось! И мы оказались «зачислены»!

Выпал нам Красноярский край. Попробовали мы «обкатать» выездную программу. В Дубне. И за несколько дней до отлета в Красноярск собрались мы в Дубну (к сожалению, не взяв с собой ни пива Рижского, ни керченской сельди). В практически пустой электричке травили байки всю дорогу и распевали песни.
Среди прочих, конечно же, спели Джона Брауна. Вы, надеюсь, знаете, что это такое. Нет? Правда?!?!

Вот она (текстуально):
Куплет:
Джон Браун пал на поле боя.
Джон Браун пал на поле боя.
Джон Браун пал на поле боя.
При победном походе своем.
Припев:
Глори-глори аллилуйя (тоже 3 раза).
При победном походе своем.
Исполнять её лучше всего а капелла. При исполнении каждый следующий куплет отличается от предыдущего тем, что каждый следующий куплет короче предыдущего на одно слово. С припевом – все в порядке, его не трогают. Только куплет. На одно слово из первых трех строк. Укорачивание происходит с конца строки. Я знаю два варианта исполнения этой песни. Первый – восьми куплетный. Т.е., исполняется куплет полностью, потом по одному слову с конца первых трех строк отбрасывается, наконец, три строки – молчание, и последний куплет опять полностью. По второму варианту после «молчаливого» куплета начинается обратное прибавление – с начала строки по одному слову добавляется справа. Так что, этот вариант – тринадцати куплетный. Получилось у нас тогда очень хорошо, и мы даже исполнили ещё и второй вариант.
И тут я «рискнул» и исполнил «жалюстную» песню. Тут же единогласно было запрещено мне петь навсегда. Дабы не портить никому настроений.
Как же получилось, что мы прибыли в Дубну через час после начала нашего выступления?
Полюбовались афишей и решили отужинать в столовке на главной площади перед возвращением «не солоно хлебамши» восвояси. Там нас ждал сюрприз. Во-первых, все было вкусно. Очень! А главное – касса стояла где обычно, сразу после раздачи, но деньги не принимала! Расплата происходила потом, при выходе из зала. Почти коммунизм! В Москве такого расположения не видел ещё много лет.
Только вот возвращаясь из этого почти что коммунизма, мы приехали на Савёловский вокзал минут за 10-15 до закрытия метро…

Не удалось нам в Дубне ни «агитку» показать, ни Зощенко, ни сценки…
Но и сейчас, когда если я слышу божественнобезумную и безумнобожественную музыку Рахманинова (я-то думал, Шумана, спасибо – Лена Кузнецова поправила), под которую Сокол читал бессмертные строки Роберта нашего Рождественского – Свет вечного огня. Жар вещего костра… – у меня мурашки начинают бегать!

Еще - Михаил Тужиков

Кандалакша
Киргизия
Наша лагерная жисть. "Волга"
В поисках недоеденного
17 июля
Оды магнитофонным бобинам

Еще - 1971

Тот, кто носит "Adidas"
Маленькая революция
Канский фестиваль
Наш Зощенко
Люди с характером
Все мы были тогда ХУ...

Еще - ШТО

Мелочи "Мелюзги"
О ШТО
Все мы были тогда ХУ...
Поперек времени
Наш Бог - Бег
Becherovka

Другие статьи

В предгорьях Альп
О журнале Зеркало
Ерши - Ерши !!!!
Мюонка
ШТО в лучах заката
Наш Зощенко