Мои одноклассники - 3

Михаил Тужиков

Мои одноклассники - 3. Володька... Сережка... Баскетбол…

И тут открывается дверь спортзала, и он входит. В пальто – оказывается, успел слетать домой. Скинул пальто. Лег на мат. Рядом положил сверток. Физрук протягивает ему три патрона. Он же разворачивает свой сверток, там две пластиковые (! – напомню, 69-й – 70-й учебный год! всё в «картоне»!) коробки (не «коробочки» – «коробки»!) с эмблемой ЦСКА на фоне мишени и с надписью «Только для чемпионатов мира и Олимпийских Игр». Раскрыл. Там в пластиковом же «решете» 10 на 10 воткнута сотня золотистожёлтеньких мелкашечных патронов. Расстрелял три патрона. Встал – физрук к этому моменту опустился на колени и внимательно изучал надпись на крышке коробки – и со словами: «Погодите стрелять, я схожу-принесу мишень!», пошел за мишенью. На мишени (хотя и не в самом центре) были три наезжающие друг на друга дырочки. Сергей взял у физрука карандаш, перечеркнул свои отверстия, одел пальто и говорит: «Пойду я домой, ладно? Урок-то последний!» – «А? ... А? …» – «Патроны-то? Если что останется, я завтра заберу». В дверях обернулся и сделал нам характерный жест, подтверждающий, где он будет нас дожидаться.
Это еще в школе. А поступил Серега в МИСИ. И на первом курсе у него было рисование! Акварель, темпера… Учили краски смешивать. Вплоть до карандашных. Как раз Мосгортранс ввел единые проездные билеты. Это в школе нам надо было ехать до школы одну (правда, длинную) остановку. И все брали в школе льготные, школьные проездные. На автобус. А тут – единые! Сперва они были с фотографиями. Но уже под конец первого же месяца пользования контролеры не требовали развернуть билет и показать им фото, достаточно стало наличия билета. Серёга же, освоив смешение красок, стал рисовать единый так, что не отличишь! И мы с ним брали один на двоих, он рисовал себе «копии» и ездил по ним. Но это уже в институте. А в школе были у нас всякие происшествия, связанные с общественным транспортом. Как-то ехали мы из Шахтерского Городка на 144-ом автобусе… Вы не знаете, что это за Шахтерский Городок? Совсем неподалеку от пятидесятого квартала в Новых Черемушках был квартал сорок второй. И было там расположено общежитие Университета Дружбы Народов им.Патриса Лумумбы. Оно и сейчас там же, только вокруг понастроено полно учебных корпусов. Целые факультеты. А тогда между этой общагой, которую самые отъявленные откровенно называли Черноградом, и домом, где жил наш Володька, в устах которого самым страшным ругательством тогда было «проклятый расосмеситель», располагался огромный пустынный пустырь. На котором как-то весенним вечером, когда уже полностью стемнело, самые-самые отъявленные под Вовкиным руководством соорудили огромный крест, измазанный варом, и подожгли. Полночи горело. Володька чуть не до утра любовался. Вся страна в едином строю отметила 100-летний юбилей вождя мирового пролетариата, а он через неделю показал каким образом из искры возгорается пламя. Главное, на машинах туда к кресту было не проехать, а тянуть пожарные рукава надо было чуть ли не километр. Или два. Так что, похоже, оно само прогорело, рухнуло-рассыпалось и потухло. А Вовка был, помню, доволен. Я спросил, а где ж белые балахоны брали? Он говорит, пока что без балахонов, это же репетиция, причем даже не генеральная!
Самым интересным в этой «шахтерской общаге» были магазины. Продуктовый и промтоварный. И в них всегда все было. Всегда, пока я жил в Беляево – так стал называться наш район, когда проектируемые проезды превратились, наконец, в просто улицы. Калужское шоссе стало продолжением Профсоюзной, а от нее к метро Юго-Западная пошла улица (угадали? правильно!) Миклухо-Маклая. В общаге у магазинов была конечная остановка очень удобного автобуса – № 144. Он пилил по Ленинскому, делая всего пять-шесть остановок как раз в самых нужных местах. И вот поехали мы как-то в универмаг Москва. Автобус нам попался не современного типа, со сплошным диваном по задней стенке. Уселись мы всемером (может, все же вшестером?) на этих пяти сидениях, едем, галдим о чем-то о своем, и заходит контролер. Пока он проверял билеты в салоне, мы выяснили, что у всех, кроме Серёжки, проездные на месте. Только он исхитрился оставить свой дома. До следующей остановки было ещё достаточно - ехать и ехать. Надо было потянуть время. Серёга сидел с краю. Поэтому, когда до нас добрался контролер и попросил показать билетики, сидящий с другого краю Володька заявляет, что у него проездной. – Предъявите Ваш проездной! – Предъявите Ваши документы! – предъявляются документы, предъявляется проездной. Дальше все было очень просто. – Ваш билет! – У меня проездной! – Предъявите Ваш проездной! – Предъявите Ваши документы! – Вот мои документы! – Вот мой проездной! – Ваш билет! – У меня проездной! – Предъявите Ваш проездной! – Предъявите Ваши документы! – Вот мои документы!! – Вот мой проездной! – Ваш билет! – У меня проездной! – Предъявите Ваш проездной! – Предъявите Ваши документы! – Вот мои документы!!! – Вот мой проездной! – Ваш билет! – У меня проездной! – Предъявите Ваш проездной! – Предъявите Ваши документы! – Вот мои документы!!!! – Вот мой проездной! – Ваш билет! – У меня проездной! – заявляет Серёжка – Предъявите Ваш проездной! – Предъявите Ваши документы! – Но тут, наконец-то, автобус остановился, двери открылись, и контролер, так и не успев взорваться, с криком – Да пошли вы все! – спрыгнул из автобуса.
Всё ж таки весело было в 176-й московской школе! Я почти 50 лет уже помню – не забываю! – Новый Год в Узком. В десятом классе. Узкое – это была деревня, недавно вошедшая в Москву после постройки МКАДа. Там был совхоз, продолжавший еще лет десять свою жизнедеятельность, и санаторий Академии Наук. С чудесным парком, где снимались чеховскотургеневские кинофильмы. От метро Новые Черемушки ходил в Узкое 49-й автобус. Школа там была восьмилетняя, и в нашем классе учились человек пять узковских ребят. На Новый Год они всех (весь класс!) пригласили встречать у них, в Узком. Жаль, родители не всех отпустили. Но мы отлично посидели, встретили Новый Год, а потом вдруг – собирайтесь, пошли, стаканы с собой! И пошли в новогоднюю ночь в лес (парк – лес, какая разница в новогоднюю-то ночь!). А там на большой полянке стоит посерёдке ель-красавица. Живая, конечно! Настоящая! Украшенная игрушками новогодними! А вокруг заранее аккуратно утоптан снег. С фейерверками тогда было туго, так что просто салютнули в лунное новогоднее небо старым добрым Советским Шампанским!
Это ещё в школьные годы (чудесные!), а как-то зимой 79-го приехали мы с Леной в гости к Сереге с Валентиной. Пока Валя с Леной резали хлеб и еще что-нибудь, мы с Сережкой пошли за пивом в ближайший гадюшничек у Коптевского рынка. Взяли пару трехлитровых банок, тут-то Лена нам и говорит: "Вы что, будете еще ждать долива после отстоя? У нас почти что всё готово! Давайте-ка побыстрее!" и бросила на дно каждой банки по небольшому ломтику сыра. В ответ на наше недоумение ещё и возмутилась - и десяти лет не прошло, а вы забыли школьную программу по химии. Это же "омыление жиров"! Серега тут же заявил, что да, конечно, это и есть омыление жиров, мы помним а не забываем, и мы ушли, забыв, конечно, что там лежит у нас на дне банок. Народу полно, холодрыга, стоим в очереди, мерзнем. На розливе здоровенный мужик льет в банки и бидоны, при этом собачится с кем-то за перегородкой сзади него. Громко, чувственно, с матерком. Откроет кран, струя пивная как ударит в дно! – он тут же поворачивает голову в сторону приоткрытой двери и продолжает что-то выяснять, не глядя на банку, но когда из банки показывается шапка пены и начинает свешиваться, он, продолжая свой диалог и даже не всегда поворачивая голову к банке, просто закрывает кран и отодвигает банку в сторонку. При этом банка оказывается наполненной где-то на две трети. Возьмет следующую и опять отвернется, продолжая выяснения. А потребители "губящей фигуру" жидкости еще долго ждут долива. Подходит наша очередь. Всё по-прежнему... До тех пор, пока он не закрыл кран, не отодвинул банку и не потянулся к следующей. Тут и он увидел, что, да, банка не полная, но пены над пивом всего сантиметр-два! Замолчал. Долил первую. Взял вторую. Налил, не отрывая глаз от отсутствующей пены, ровно три литра. Мы расплатились. И тут он с криком: "Что там у нас с манометром?" - ушел в подсобку. А мы поспешили домой, обсуждая по дороге "омыление жиров" и как с ним бороться.

Возврат к списку