Творческое объединение
Год
Организация
М.Тужиков
Когда мы были молодыми…
(и чушь прекрасную несли!)

В МИФИ (раньше!) была стройная, продуманная и плодотворная (!) система построения научных кадров. На кафедре – море дипломников, муравьями-термитами вгрызающихся в гранит науки. Они нарабатывали аспирантам (и т.п.) «статистику», помогали в создании/сборке/отладке установок и, собственно, в получении так необходимых результатов. Молодые специалисты – особая толика мифической науки. Во-первых, действительно молодые, незакоснелые, любопытные, брызжущие энергией и свято верящие в то, что отрицательный результат – это тоже результат! Во-вторых, они, как правило, два года числятся стажерами, и только потом поступают в аспирантуру, т.е., работают над своим диссером не три, а целых пять лет! Что для экспериментаторов очень даже о-го-го! Иную установку не за 5, а и за 10 лет с трудом сделаешь! Вот был у нас какой-то (№ не помню, а курсы тогда уже были номерные, любимый – 72-й!) спецкурс по седьмой кафедре, одни семинары. Неномерное название (если не совру) – Современные методы физического эксперимента. Полсеместра ничего не было (точней, не было преподавателя), потом, наконец-то, из ЦЕРНа вернулся наш преподаватель и целый семинар рассказывал нам (как нам тогда казалось, ведь мы уже все на кафедре несколько семестров работали во всю!) сказки. Например, он рассказал, что вдруг у него ломается нокиевский (?) анализатор импульсов на 1024 канала (от этой цифры мы, конечно, слюни выпустили! Мы больше "256" цифр на анализаторах Дубнинской фирмы "Тензор" не видели). И он со словами – я же доцент седьмой кафедры МИФИ, что, я не починю какой-то анализатор! – просит у коллег для начала паяльник (который ему, кстати, жадины церновского отдела комплектации до сих пор не выдали, хотя и заказал). А коллеги говорят, мы уже позвонили, завтра придет (сегодня уже не успеет, женевское время 16-00) специалист, все сделает!
Завтра! Ага, завтра!!!! (Мы это уже проходили - "Приходите завтра!") Значит, если нет ни одного паяльника в лаборатории – как так можно работать? – вся работа встанет на сколько-то недель, беда… Назавтра ровно через одну минуту после начала рабочего дня входит джентльмен с кейсом, представляется и идет к неработающему прибору. Пока он рассупонивает свой кейс, ему злые буржуиновские языки уже докладывают, что самые нетерпеливые (и при этом еще и советские!) сотрудники собирались было вчера сами починить, да мы не дали портить дорогостоящее оборудование! – Ну почему же, среди советских коллег тоже иногда встречаются очень даже разбирающиеся в приборном парке джентльмены. А у Вас – что? есть супервайзеровский сертификат от Нокии? – И подключает «кейс», оказавшийся чуть ли не «лабтопом» по нынешней классификации, к неисправному куску железа. Вкл! На кейсовом экранчике что-то высветилось. – Блок № 7! – Пощелкал тумблерами - На экране появляется новая строчка. – Плата № 11! – Пощелкал тумблерами – На экране появляется новая строчка. – Элемент 874! Ну, если бы у нас был паяльник – разворачивает присутствующую в кейсе «Принципиальную электрическую схему» – мы, может, и смогли бы выпаять этот вот электролитик. Только впаять новый мы смогли бы только завтра, сегодня я уже не успею получить такой на нашем складе. Так что поступим по другому! – Он выдернул из куска железа неисправную плату и, поинтересовавшись, где у вас тут ЗИП к этому куску железа? Через минут пять-десять принес из соседней комнаты такую же плату, проверил кейсом её работоспособность и воткнул в устройство. Которое тут же оказалось вполне работоспособным! Так Сергей Дмитриевич заколачивал нам баки первые полтора семинара. К его чести надо непременно упомянуть, что после каждого посрамления советского научного образа жизни, он тут же рассказывал что-нибудь ярко патриотическое в защиту этого образа. Вот например: он же мог бы попасть к нам на неделю раньше, но по прилету его тут же отправили в Красноярск. Там проводилась какая-то своя Всесоюзная Школа Физики. На позавчера пригнанном из Финляндии теплоходике. Первый рейс! Еще ничего не украдено! И вот по кают-компании ходит стюард, разливает/подливает Всесоюзным Школьникам-Физикам кофе. Очень даже пахучий, вкусный и (как это не глупо!) кофеин содержащий! Так вот, налив очередную чашку, стюард не только демонстрирует присутствующим, но и сам с изумлением наблюдает за тем, как «последняя капля» начинает свой путь вниз по носику кофейника, и, вместо того, чтобы свалиться вниз на чьи-то брюки или белоснежную финскую (пока еще) скатерть, вдруг «проваливается» в маленькую дырочку на носике кофейника, «совершенно случайно» оказавшуюся на её (капельки) пути буквально в сантиметре (или чуть меньше) от края носика.
Да! В первой половине семидесятых годов такое иначе, чем сказкой не называли!
В ЦЕРНе, может быть, так все и делалось. Уже тогда. У нас до сих пор все не так. Так что пять лет на аспирантскую работу физика-экспериментатора – это было замечательно! Я как-нибудь возьму и напишу рассказик об «Электроиндуцированной сенсибилизации», которой посвятил десять лет…
Так вот, молодые специалисты – весьма продуктивный был элемент «фундамента построения здания отечественной науки». Процент защищаемости аспирантов МИФИ всегда был достаточно высок. Ну, может быть с небольшим запаздыванием относительно срока окончания аспирантской синекуры. Все, конечно, замечательно, только вот бесправны были молодые специалисты… не смотря на то, что «специалисты»! Аспирантов как-то на кафедрах поменьше дергали, с одной стороны – статус «учащегося», и защита уже не за горами, ему вкалывать надо, а не по овощным базам шастать! С другой стороны – а этому еще целых четыре с половиной года, успеет! Вот он-то у нас на картошку и поедет! Или на Волгу.
А ведь было в МИФИ еще одно место для возможного приложения «общественно полезного» труда. Это «колобашня». Уж и Виктора Михайловича давно нет, а фамилия его и на карте Москвы красуется, и за мифическим забором этот корпус иначе не зовется! – Колобашня, и все тут!
Строилась она лет поболе десяти. Стены, крышу «Минсредьмаш» возвел, а дальше гонка вооружений потихоньку заставила переходить на метод «народной стройки». Дошла очередь и до нашей кафедры. Точнее, даже до нашей научной группы. В первый же рабочий день мы с Борей были сильно удивлены, когда даже прораб пришел позже нас. Прораб – профессионал, а мы были «любителями народного строительства». И часа два-три мы думали, что единственные. Пока, наконец, не подтянулись остальные. Штрейкбрехерами нас никто не обзывал, но «фи» было высказано. И постепенно, дня через три-четыре, мы научились приходить как и «все нормальные люди» - к пол одиннадцатому-одиннадцати. Хотя как раз в первый-второй день нам удалось очень даже удачно отметиться в глазах руководства. Мы с Борей с самого утра попали в рабство к средьмашевскому электрику-монтажнику. Он загнал нас на козлы, и мы под самым потолком протягивали и продергивали провода через простые полудюймовые водопроводные трубы. Их, видать, у средьмаша было достаточное количество, а гофры нормальной тогда даже в средьмаше не хватало. Главное, что предыдущая смена любителей подневольного труда уже продернула один провод. Причем, алюминиевый. Сразу две «лапши» протягивать, чтоб потом нам не мучиться, они не догадались. А может, концепция изменилась. Вспомнили о дежурном освещении. И решили вместо одного провода через те же трубки тянуть два. Потолки высокие, козлы не очень. Мы с Борей стоим на этих шатающихся козлах все такие вверх устремленные, что там внизу не видим, да и не надо нам. «Бугра» нашего и так слышим с низу, не глядя. И пытаемся мы ему на чистейшем родном для него трехэтажном языке объяснить, что быстрей получится сейчас вот выдернуть эти провода, а потом враз пару проводов сразу пропихнуть, чем долго и нудно мучиться. Он с большим удовольствием принимает участие в обсуждении возможных вариантов продолжения нашей трудовой деятельности, особо напирая на Бога, крест и чью-то матушку. Закоренелые атеисты из-под потолка самозабвенно приняли вызов в теологических изысканиях, и как раз в этот момент к нам и подошел В.М.Колобашкин. Долго ли он прислушивался к происходящему, не знаю, моя голова смотрела в другую сторону. Потом он вдруг вспомнил (процитировал. Почти дословно!) бессмертную поэму Твардовского про Ленина и печника, и удалился осматривать «фронты работ» дальше. Мы же с Борей отметили потом, что наше присутствие на рабочих местах уже в десятом часу ректору наверняка поднимет настроение.
В этот же день, но попозже, поднялись мы на шестой этаж. Надо было из коридора протянуть (опять-таки под потолком) провода в кабинеты по левой стороне. Решили начать с дальнего. Хорошо, что тут-то и подошел прораб. Он шел в двадцати шагах за нами и прекрасно видел, что мы ничего не замуровывали. Кто же это сделал? – так можно было перевести все, что он высказал в течение последующего получаса. Оказывается, в крайней по левой стороне комнате, что смотрит окнами на ДК, и где потом долго сидел Б.Н.Костюнин, отсутствует дверной проем. Кувалда валялась неподалеку, и мы пообещали – вы только нарисуйте! – не слишком удаляться от рисунка на стене, когда будем долбать стену. Чертежи прораб носил с собой и из них мы и узнали с ног сшибшую нас новость – оказывается, здесь все правильно! Все соответствует нарисованному на бумаге! Дверь в будущий кабинет Бориса Николаевича планировалась архитекторами «с улицы». Со стороны Каширского шоссе. Просто колобашня сначала планировалась чуть не такой. Это сейчас она выглядит строго параллелепипедально со всех сторон. По проекту на виде сверху здание (на бумаге) смотрелось большой буквой «Н». В период принятия решения от двух вертикальных частей этой буквы отказались, оставив лишь горизонтальную перемычку. Дверь должна была вести в комнату из несуществующего теперь коридора.
Но это – не самое мое сильное воспоминание об этой стройке. Через несколько дней, когда прораб в конце нашего рабочего дня, когда мы уже переодевались в цивильное, вдруг выяснил, что среди присутствующих (нас там было поменьше двадцати человек) нет ни одного члена (и кандидата тоже) КПСС и его обещанная жалоба на нас в партком не будет иметь именно таких жутких для нас последствий, как он только что запланировал, он предложил нам если уж не «мировую», то хотя бы «другой вариант». Он не жалуется на нас в партком, а мы помогаем ему завтра самоотверженным но не тяжелым трудом на другом объекте. Автобус придет к 9-00. К 17-00 привезет нас сюда, переоденетесь и – домой! Вся прелесть «другого варианта» в том, что это – экскурсия. В Барвиху (на дворе 1982-й год, май или июнь). Надо убрать мусор на даче референта Брежнева, который в пятницу приедет принимать строительство. На следующий день все были (!), и даже уже переоделись к 9-00.
В автобусе уже лежали носилки, лопаты, метлы… Ехали-ехали, и вот, наконец, приехали. Наш «объект» представлял собой не самый большой (из того, что мы видели в окна автобуса) двухэтажный домик желтого (модного тогда, и, стало быть, весьма дефицитного!) кирпича. А кстати, деревянных-то построек я что-то и не видел. Стены всюду красные, желтые или оштукатуренные. Домик, как было сказано, двухэтажный, так что грузовой лифт (небольшой такой, на 4-5 ящиков шампанского) имел 4 пункта остановки – от подвала до мансарды, которую здесь «этажом» называть было, конечно, не принято. Дом, действительно, не большой. Как мне почти сорок лет спустя кажется, в плане примерно метров 10 на 15. Может, чуть больше. Подвал большой, сухой, просторный, потолки где-то 2,8 – 3 м. были помещения и для «мастерских» (вдруг хозяину скучными вечерами захочется шахматы на станочке повытачивать?), и для сухофруктов. А пиво или квас прямо в ящиках/коробках легко отправится и на 1-й, и на 2-й этаж, и на самую верхотуру, под крышу. В нескольких шагах сбоку – гараж. С двумя воротами. В нем еще и газовый «котел» для обеспечения горячей водой. И там же, в гараже, небольшой душик. Отдельно для водителя. Пять шагов от двери гаража (сбоку) до двери (напротив) в дом накрыты достаточно широкой крышей на случай дождя и снегопада. На участке в 20-25 соток уже зеленеет газон, местами сохранены несколько деревьев. Чувствовалось, что ландшафтного дизайнера пока еще не приглашали. В стороне, метрах в двадцати, баня «двойного назначения», сауна отдельно, русская парная отдельно, через стенку. Сауну заканчивали отделывать какой-то специальной «сауновской» доской два прибалта. Они нам пояснили, что русскую парную обшивают совсем другой доской, лучше всего – липой, как здесь, пройдите в ту комнату, подышите… А крытая галерейка от дома до баньки – это потом, она пока еще проектируется.
Обошли – посмотрели соседние коттеджи. В разной стадии готовности. Какие-то чуть больше «нашего», где-то такие же или чуть-чуть поменьше. Большой разницы в архитектурных решениях я не нашел.
Автобус вовремя отвез нас с прибалтами и пятью «соседскими» работягами пообедать в столовую санатория «Барвиха» (прораб выдал талоны). Кажется, было вкусно. Кто-то даже взял добавку. К пяти вечера были в МИФИ. Прораб, прощаясь, потупил взор и попросил «не особо распространяться» о нашей экскурсии. Переодевшись, все разбежались по кафедрам – порассказывать! Я сначала зашел к другу-Сашке на 26-ю. С упоением всё выложил, все присутствующие с удовольствием выслушали, и только один дипломник посмел было меня по-Шукшински «срезать». – А конюшня? У нас в углу, на стыке четырех участков «общая» конюшня. Всем, говорит, хватает покататься. Лошадки с ипподрома списанные. Еще и не старенькие, просто уже не чемпионы.
Я не нашелся сказать ничего, кроме как – это же сдавалась первая очередь большого строительства…

Еще - Михаил Тужиков

Песковскому...
12 стульев на КИВах
Преферанс
Наша лагерная жисть. "Юг"
Стереосвадьба
Киргизия

Еще - 1981

О журнале Зеркало
Второй концерт Аквариума?
Время колокольчиков
Аквариум в клубе РК
Самиздат "Зеркало-3"
Песнопения хора

Еще - МИФИ

Застольные позывные
Фальшивый Геленджик
Гастроли хора в Прибалтике
Интервью с юбиляром
Милитари 2
Пари

Другие статьи

Памяти Юрия Козырева
Жизнь не плоха, когда в день дурака поймаешь лоха
Мурманская агитбригада
Второй концерт Аквариума?
Микрофончики
Юбилей в пять лет