Творческое объединение
Маяк-001
Валерий Белов


Что представляет собой московская дача не новых (т.е. старых) русских? Это промежуточный склад наших вещей и мебели между московскими квартирами и помойкой. Так получается, что в старом времени они, эти предметы, были хороши, а для нового времени они состарились и перестали быть хорошими, но, прожив с нами большую часть нашей жизни, все равно претендуют на родственное к себе отношение и мы ищем любой способ, чтобы их не убивать собственными руками и ищем им любое самое глупое применение на даче.
На наших дачах склад наших воспоминаний, склад переживших своё время вещей в силу разных обстоятельств. Эти вещички, переплетенные с судьбами их хозяев, часто ни каким образом ненужные, потертые, старые, а то вовсе сломанные, пристраиваются в новую действительность самым неожиданным и бесполезным образом, либо укладываются в дальний угол кладовки.
Есть такие вещички и у нас на даче, точнее их просто очень много и они переживают здесь свой пенсионерский срок как в доме для престарелых.
Сегодня речь пойдет о магнитофоне, который тридцать пять лет назад был гордостью моей перед всеми меломанами советского союза.
Господи, мой бедный «Маяк-001», как время стирает ценности и лидеров. Ты был одним из лучших в восьмидесятых, ты был ключевым звеном между контрабандными пластинками и магнитофонами наших друзей, ты с радостью копировал кассеты нашего андеграундного рока, твоему качеству доверяли все. Сделан ты был в Киеве, ручная сборка с заводским номером 098 и таких отечественных машин класса HiFi, то есть с реальным диапазоном частот 20-20000 Гц, больше не было. Были еще магнитофоны с цифрой 001, но они были тоже абсолютно не доступны простым советским гражданам. Купить такую машину было невероятно невозможно. Технику такого класса в Советском Союзе серийно не выпускали, наверное считалось, что советскому человеку это не актуально. Госплан - это вам не шутка: всё спланировано на годы вперед, сколько и каких на ватине с тмином нашить пальто, которые уже как столетие вышли из моды. Магнитофоны в советском союзе, конечно, выпускали, но выпускали ширпотреб, а вот машины студийного уровня были малодоступны .
И вот вдруг в начале восьмидесятых приходит новость, что в Киеве решили собирать эксклюзивно магнитофоны HiFi. Главная и самая сложная задача в технике такого уровня - это записывающие головки, у которых должна быть высочайшая точность зазоров в магнитах.
Был наверное 1981 год или 82. Пришла информация, что будут продавать первую партию только что произведенных киевских магнитофонов в магазине на Смоленской площади.
Это сейчас первое, что приходит в голову - задать в поисковике «куплю» и тебе к вечеру привезут то, что тебе потребовалось. Лишь бы экспедитора ты встретил с деньгами.
Нет! В 1982 такой фокус не пройдет! Будьте любезны, сукины дети, в очередь! Информация о записи была секретной, кто узнал - прибежал и записался. Я записался и был в конце первой сотни. Магнитофонов обещали тоже около сотни. Чтобы очередь была живой, в ней организовывалась перекличка: утром до работы, в обед и после работы. Магнитофонов еще в магазине не было, но очередь уже кипела вовсю! Начали писаться типа в понедельник, я спешил утром на Смоленку, опасаясь не успеть на проходную родного института до её закрытия, потом убегал с работы в обед, тоже рискуя налететь на неприятности, институт у меня режимный, (что делаешь на работе - не важно, главное - обязан присутствовать на территории). Потом был вторник, среда и магнитофоны всё не везли и не везли, а мы (я думаю, что мы - это фанатики от музыки) уперто держали очередь и сбегали с работы. Не все выдерживали и некоторые опаздывали на перекличку, и в ту же секунду очередь сдвигалась и те у кого были на ладонях цифры от ста до двести каждый раз испытывали шанс все же зацепиться за край счастья. Наконец пришла радостная весть - пришли магнитофоны в магазин, завтра будут продавать. Это была уже суббота. Потом была давка, потом ощущение, что все зря - ничего не достанется. Оказывается, в магазине тестируют пришедший товар и много бракуют. Может действительно наляпали там в Киеве тяп-ляп, а может таким образом продавцы себе организуют «подприлавок». Второе, более реалистично, но проверить это не возможно.
Магнитофоны стоят по 960 рублей или около этого. Это очень много для советского человека, особенно если ты инженер или научный сотрудник. При зарплате в 150 рублей, которая с маленькой заначкой, почти полностью съедется молодой семьей, накопить такую сумму за год не получится. Эти деньги очень большие, и тем не менее я был готов отдать за это «железное счастье» такое безумно большое количество денег. Приходится отдавать те деньги, которые я заработал за два месяца в шабашке в Сибири. И жалко, но очень хотелось....
Отдал последнее, но, оплатив в кассе покупку, почти танцевал, потому что мне достался один из последних продаваемых аппаратов, и надо было видеть лица тех, кто отстоял эту безумную переписку и кому не досталось!
Вот такая история, и как после такого можно спокойно отнести на помойку то, что так дорого и тяжело досталось. Я не говорю о том, как работали на износ в шабашке, чтобы заработать эти очень большие деньги.
Вот такая история, а начал её вспоминать все из-за того, что решил найти магнитную звукозапись, которую делал саморучно с Лешей Медведевым. Писали звук у меня дома - потому что на тот момент у меня был самый отличный магнитофон. И это реально у нас получилось. Запись с моей точки зрения уникальна, на ней Леша записал две композиции: первая - «Цветок лотоса», легендарную тему сочиненную Махавишну и озвученную для советской аудитории «Арсеналом» Козлова. Вторая композиция его собственного сочинения в духе Лед Зеппелин. Все абсолютно сыграно в высшей степени виртуозно - это надо видеть как Леша успевает одновременно на одной гитаре играть все три партии: и баса, и соло, и ритм-гитары. А в одном месте Леша начинает щипать струны на грифе, а звуки извлекать пальцами почти там, где работает медиатор. Короче это надо видеть, даже запись не подскажет какой виртуозной техникой пальцев это извлекается.
Полез искать кассеты, их я не выбросил, но потребовалось время, чтобы найти мешок, засунутый в книжный шкаф. Все - не все: пока не понятно. Все вроде подписано, но все надо проверять. Вот и лешина кассета, но не вижу кассеты, записанную Борисом Гребенщиковым за столом и там он поет такое, что можно с него стребовать не один ящик портвейна.
Хорошо, кассеты нашел. Теперь очередь настала за техникой, на которой эти реликты сможем послушать! Пришлось достать с реликтовой полки свой старый магнитофон с гордым именем для понимающих «Маяк-001». Не путайте с другими цифрами. Потом отвертки, потом паяльник, припой, не оказалось нужных кабелей, разъемов, все пришлось перепаивать. Включил - магнитофон издает странные звуки, скрипы, шипение и гудящий фон от предусилителя. Для современной техники такой звук и шум невозможный! Какой стыд! Что делает прогресс! Вчера ты был героем, счастливчиком, а сейчас ты никто и зовут тебя никак. Эта техника бесценных накоплений теперь убога и бесплатна, просто никчемна. Копаюсь, несколько раз разбираю аппарат. Но вот, наконец, пошел звук, и пока механика не притерлась, звук вместе с кассетами плыл, дергался и отключался.
И вот начинается маленькое деревенское чудо - я на несколько вечеров опускаюсь в своё прошлое настальжи и каждый вечер с радостью спешу в то время, когда я владел тем, о чем мечтали многие мужчины. Я сижу у камина, от горящих дров идет жар, и я слушаю в темноте у огня свои старые магнитофонные кассеты, звук от катушечного магнитофона невозможный: шум вращающихся бобин и моторов, пассиков, фон магнитной ленты и предусилителя, возможно из-за высохших конденсаторов. Одна дорожка воспроизводит, вторая тоже как бы, но её практически не слышно. В темноте из одной колонки шумит последовательно Никитины, Майка с уездным городом N и Аквариум и Кино с первыми своими записями о солнечных днях, погружая меня, погружая...
А вот и кассета с Лешиной записью.
Ставлю кассету с «Цветком лотоса» и вижу как пленка склеилась и, отдираясь, теряет ферромагнитный носитель. Пленка просвечивается насквозь, звук без басов с нагромождением шумов, я пишу в надежде, что современные студийные пульты, микшеры и компьютеры спасут и вытянут нужный звук.
А может и нет...
                                                                                                                                                Валерий Белов


002, но не «Маяк»
Михаил Тужиков

Те, кто жил в семидесятые, наверняка не забыли ещё, какая тогда музыка была! Благодаря Элвису и Адамо, Битлам и Роллингам, Ventures и Czerwone gitary, …, …, … (список слишком длинный) – на нас просто обрушилась музыкальная революция! Как мы смогли выстоять? Не понятно… Наверно, только благодаря революции сексуальной!
Но сейчас хотелось бы поговорить именно о музыке. О музыкантах.
В соседнем доме, помню, жил Андрюшка Сабуров. Его отец с войны привез «музыкальный центр» (Телефункен? Не помню уже, да и неважно это!). Тогда такого слова (музыкальный центр), правда, не было. Радиолы были. Представьте себе обычную радиолу, т.е., ламповый радиоприемник, у которого под верхней крышкой проигрыватель грампластинок. У Сабуровых была необычная радиола. Она была с «приставочкой». Поднимаешь крышку – проигрыватель. А на него ставился магнитофончик. Торчащая из диска ось, на которую одевается пластинка, служила движителем для магнитофончика, маленького такого, катушки на него помещались – метров на сто, не больше. Запись шла только с микрофона, никакого линейного (или др.) входа! Но это – образец «тридцатых годов», а в шестидесятые уже стали появляться «Айдасы», «Кометы», …, – уже отечественная техника. Помню, был даже «Днепр» (не бойтесь, не мотоцикл), с пленкой шириной сантиметров, наверно, четыре-пять, и чуть ли не восьмиканальный! Даже если не восьми-, а шести-, это же уже целая домашняя студия! А это уже для тех, кто понимает! И вот, вслед за магнитофонами в дома советские вдруг вошли Высоцкий и Битлы… И началось!
Высоцкого, Окуджаву, Анчарова, Егорова, Кукина, Кима, Визбора и многих других сейчас трогать не будем. Надеюсь, Ануфриев Б.Ф. (или кто ещё из КСПшников) опишут нам «атмосферу прослушивания» в те еще годы…
Вернемся к тому, что всё-таки началось!
Мы с Андреем ловили на коротких волнах музыку (называемую тогда «битом») и тут же писали ее (через микрофон!) на пленку. Кассета быстро наполнялась, пару дней мы ее слушали, а потом писали на нее опять и снова.
В конце концов, пришлось осваивать и отечественные агрегаты. Сначала, конечно же, все записывалось на «скорости 4,75», так больше влазит. Приходилось потом переписывать на «скорости 19».
Музыка куда-то звала, что-то обещала, чего-то хотелось!
В МИФИ вдруг выяснилось, что кроме магнитофонной музыки, бывает еще и живая!
"Скоморохи" приезжали в ДК, а на выезде в Бауманку (см. у Попова), так даже «с нашими» джинсами выступали. Из ДК регулярно доносилось гудение «бэндов» и «биг-бэндов». А потом еще Алексей "Козлов на саксе" освоил «J.C. Superstar». В ДК было просто не попасть! Может, оттого-то первый конкурс ансамблей и проводили в актовом зале?
Но главное в этой самой музыке, конечно, были люди!
Паша Плешанов чуть ли не каждый обеденный перерыв поднимался на 4-й этаж главного корпуса, там, в лекционных аудиториях простаивали два-три пианино. Он не давал им простаивать. Паша устраивал попурри минут на сорок, где у него легко что-то из Битлз перетекало в "во поле береза стояла", а потом Гершвин!
Конечно же, о Козыреве, Козлове, Кальяне, Житкове и Нестерове надо писать и писать! Вот Валера написал, как "Костя играет ветер", а скромняга Костя до сих пор не сказал – понравилось ли ему написанное?
Про Андрюшу Пехтерева тоже предстоит написать. А сейчас я вспомню Сережу Рудницкого. Он поступил в МИФИ в 71 году на «Т» факультет. И все его считали (мягко говоря) очень-очень перспективным. Гитаристом, конечно же. Однажды в дауне он, помню, расстраивался, что у него опять нет педали. Повез я его к своему приятелю. Он всю дорогу зудел, что ему не надо самострока, он хочет фирму, только вот на фирму сейчас и денег нет, да и педаль, почему-то, никто кроме меня не предложил. Приехали. Слава сразу объяснил, что хотя мастерские Гидрометцентра, находящиеся под его, главного энергетика Гидрометцентра, началом, теперь делают корпуса и получше, но у него дома сейчас только вот эта «устаревшая» модель. Какие тембра будем делать фиксированными? По поводу внешнего вида – это был, конечно, рекламный трюк. Педаль была просто-напросто настоящей! Главное – все отлично работало! И фуз, и квак, и тембры подстраивались, и снизу (на "подошве"!)  написано было «Мацусита электрик компани» – как у больших! Слава повозился с фиксированными тембрами, Deep Purple сразу не давался. Зато, когда все пожелания заказчика были исполнены, Рудницкий вытащил маленький пузыречек со спиртом, протер струны (пальцы-то постоянно грязные, жирные, ...) и запилил нам Lazy с японского концерта, да так, что Блэкмору пришлось хорошо и долго отдыхать, а потом долго стоять в очереди за автографом Маэстро!
Жаль только, примерно через месяц (посреди летней сессии) мы с ним пошли к декану, и мне удалось убедить Виктора Михайловича, что такие студенты нашему институту будут очень даже нужны, а он не стал дожидаться, когда я дойду до фразы «мы Рудницким еще гордиться будем», быстро подписал заявление «на второй год по семейным обстоятельствам» и выпер нас – очередь в коридоре была солидная. Всё, конечно, хорошо, но Серега за лето был переманен у ядреной физики какими-то нахалами из «Аракса» и «Ленкома». Больше в МИФИ его уже не видели…
А ведь подумать только – скольких мэтров могла лишиться наша (в том числе и рок-) музыка, если бы радиопром не освоил вовремя производство магнитофона «Комета»… А главное – производство бобин с пленкой!
                                                                                                                                                  Михаил Тужиков

003, и точно не «Маяк»
Михаил Тужиков

Иногда бывало и такое

Как-то классе уже, наверно в десятом, пошли после уроков к Сережке из «А» класса. Он обещал сногсшибательный джаз дать послушать. Техника была какая-то через чур передовая для 69-70 учебного года. Я еще столько колесиков-регуляторов на одном устройстве не видел. А о существовании самого такого слова «эквалайзер» и не догадывался даже. Сережка поставил пластинку и стал нам прямо под дуэт Луи с Эллой объяснять все прелести, все возможности своего проигрывателя (слово «вертушка» появилось чуть попозже). Он говорил нам, что регулировка тембра здесь производится настолько виртуозно, что можно добиться выделения звука отдельных инструментов на фоне всего оркестра. - Вот смотрите, сейчас попробую трубу сделать погромче! - покрутил несколько колесиков чуть-чуть туда, чуть-чуть сюда, и - о, чудо! - действительно, все стали потише, а труба на этом межкуплетном проигрыше зазвучала громче! - Ух ты! - Так, возвращаем все обратно! - покрутил-покрутил, опять оркестр звучит слаженным организмом! - Ух ты! - А вот теперь попробую - если получится, дело ведь тонкое, не простое! - попробую ударника зацепить - покрутил-покрутил, покрутил-покрутил - Ух ты, ударник-то как шибко заколотил! - Так мы, помню, послушали, повосхищались, потом один «фугас» портвейна на всех (по чуть-чуть, по слегка!), и радостные разошлись по домам делать уроки. Прошел год, может два, где-то сидим с ребятами, магнитофон негромким фоном журчит джазуху, так редко в то рОковое время ласкающую ухо, я вдруг (не отвлекаясь от спора и не выпадая из разговора) каким-то самым задним умом обращаю (только свое!) внимание - о, знакомая уже вещица, когда-то она мне очень даже понравилась! И продолжаем мы что-то обсуждать, а мозжечок вдруг и шепчет - ну надо же, все притихли, а труба-то погромче стала! - и гипофиз, гад такой, дообъяснил прочим простофилям от ливера: а в следующем проигрыше ударник в отрыв уйдет!.. Нет, проигрыватель у Сережки для 1969 года был очень даже продвинутый, но аранжировку той пластинки Сережка к нашему приходу знал уже наизусть...

                                                                                                                                                  Михаил Тужиков

004, и опять не «Маяк»
Михаил Тужиков 

У друга моего жена работала в Интуристе. Это еще в СССР. Лет эдак 35 с небольшим тому. И был у них сотрудник – большой любитель музыки. Такой большой, что задумал он привезти себе самую-самую что ни на есть лучшую воспроизводящую аппаратуру. Ну, пусть уж не Бэнг энд Олуфсон, но пусть что-то вроде, но доступное. Отказывал себе человек во всем. Максимум, что привозил оттуда – самые обязательные «сувениры» руководству. Собирал, собирал, наконец – собрал! Купил!! Ввёз!!! Включил – обрадовался! А тут как раз толи день рождения, толи другой какой общесоюзный повод пригласить коллег, похвастаться. В Союзе все такие вот «блатные» организации представляли из себя на самом деле огромные закупоренные емкости, заполненные под завязку пауками, кобрами, гюрзами и, местами, просто крокодилами и носорогами. Так уж получилось, что обрадованный наш герой не обратил внимания на то, что как-то подозрительно много его коллег оказалось такими меломанами, что непременно им надо было ознакомиться с самыми современными достижениями буржуинской звуковоспроизводящей техники. Короче, гостей собралось более чем достаточно. И все с превеликим удовольствием слушали его о возможностях обновки. А он, распушив хвост, ставил им то одну музыку, то другую – и все только восхищались и получали афигенное музыкальное удовольствие. От прослушивания. И, главное, от наличия у хозяина такой удивительной игрушки! А вот как раз за окном дождик зашумел, вот посмотрите, я сейчас включу т.н. «Шумоподавление», и шум дождя будет не слышен! И все замолкли, и он чем-то пощелкал, и в наступившей тишине все осознали, что дождик за окном есть, а шума от него (при открытых-то окнах!) в комнате вдруг стало не слышно! Просто какой-то фантастик и нон реалистик! Что гады – враги идеологические делают! Ну надо же! И т.д., и т.п., и прочее сю-сю-сю и всеобщее восхищение и поклонение перед таким догадливым хозяином, купившим себе (скоко – скоко? ни фига себе, это ж он года два в одних и тех же джинсах ходит… Два с половиной? Зато музыка-то какая!) купившим себе просто замечательную, прямо уникальную такую вот аппаратуру! И вот когда все насладились и выпивкой, и закуской, и чудесами импортной техники, и уже пошли разговоры о скором десерте, как (ну наконец-то!) выходит вперед толи непосредственный начальник именинника, толи начальник непосредственного начальника, толи вообще начальник соседнего отдела – короче, такой начальник, которому хозяин никогда никакой гадости (в открытую!) сделать не сможет. Выходит вперед, светится прямо от того, что весь коллектив именно ему ЭТО доверил произвести. Выходит и спрашивает, а скажи, Федор, ты Билли Джоэла как? Любишь-уважаешь? – Ну конечно, правда, у меня к сожалению, не все его диски имеются, но… – Так вот как раз тут его пластиночку привезли, прими подарочек! – И просто из кармана пиджака достает коробочку такую маленькую, на которой красиво так, с использованием латиницы написано, что внутри диск с альбомом Билли Джоэла 1978 года «52nd Street». Лазерный, правда, диск. Как? У тебя эта замечательная твоя аппаратура не проигрывает лазерные диски? Зачем такое дорогое дерьмо покупать?

Вот так кусок пластика за 5 баксов может насовсем и навсегда испортить удовольствие от приобретения за 2,5 тыщи баксов!

                                                                                                                                                  Михаил Тужиков





 

Еще - сборный состав

Второй концерт Аквариума?
День первокурсника
Лучшие годы жизни - в МИФИ
О журнале Зеркало
Юбилей ШТО
Фестиваль или бунт- 67

Еще - Валерий Белов

Костя играет ветер
Снимаю шляпу
Обитель джаза
Шабашка Мончегорск-76
Одесса-78
Двенадцать

Еще - Михаил Тужиков

Тянь-шаньская агитбригада
Мои одноклассники - 2
Ерши - Ерши !!!!
Профилак
Как три вектора
Стереосвадьба

Еще - 1981

Время колокольчиков
Аквариум в клубе РК
Самиздат "Зеркало-1"
Самиздат "Зеркало-3"
Песнопения хора
Гонцы

Еще - ВИА

Конкурсы ВИА
Костя играет ветер

Другие статьи

Юность Поэта
День юмора в Ленинграде или странная свадьба в Москве
Пресса о ШТО
Приказ ректора
Профилак
Жизнь не плоха, когда в день дурака поймаешь лоха