Творческое объединение
Эти статьи бессовестным образом списаны из газеты "Троицкий вариант", но есть надежда, что мы этот плагиат узаконим

 Из воспоминаний Юрия Козлова в редакции Николая Ботова от 08.05.2017 (прислано в редакцию В. Марковым)

 Интересно, что именно один из обитателей моей родной комнаты нечаянно выступил в роли детонатора или первого камушка в сорвавшейся «лавине». Из рассказа мне Петьки Ружанского, первокурсника:
«Мы сидели в комнате на пятом этаже с двумя знакомыми девушками. Когда те собрались уходить, я, находясь в игривом настроении, пообещал им: когда они выйдут из корпуса, швырну им под ноги из окна пакет с водой. Что я и сделал. Итак, всё началось, когда я запустил пакетом в двух девушек. Сверху. Под ноги. Девушки с визгом отскочили. Завизжали. И в тот же миг распахнулось окно по соседству, и из него кто-то завизжал ещё громче. Началась водяная баталия...»
А дальше пошла цепная реакция, которая к моему появлению уже захватила весь студгородок.
Это был мой день рождения 25 мая 1967 года. Мы уехали пить пиво. Когда я с товарищами по нашей группе Т3-07 возвращались из пивбара «Плзень», то на подходе к студгородку МИФИ услышали, а потом и увидели, что в нём творится что-то неординарное. Из окон (преимущественно корпуса общежития факультета «Т») обитатели комнат то и дело швыряют пакеты с водой, радостно при этом вопя (кто из окон, а кто снизу). Я вошел в свою комнату, в которой из третьекурсников остался только я один по причине отсева своих однокурсников, которых заменили первокурсники. У них я поинтересовался: «Что тут происходит?». Их ответ смотри выше.
Солнце уже клонилось к закату (т.е. время приближалось к 20:30 – 21:00), а возбуждённое население студгородка явно желало «продолжения банкета». Набросавшись пакетами, народ начал выбегать во двор и кучковаться в раздумьи, чего бы ещё такого сотворить. Расходиться просто так вовсе не хотелось.
Начинало темнеть. Главные события происходили на улице. Какие-то группы студентов маршировали. Потом эти группы сели на землю, то пели, то скандировали кричалки-лозунги – что в голову взбредет. «Хотим любви!», «Стипу – всем!», «Долой сессию!» – орали. И честно скажу, что ни одного лозунга, который, хоть за все уши тяни, можно было бы приравнять к политическому, я не слышал.
Вышел молодой преподаватель для успокоения студентов. Он недавно возвратился из США. Его погнали. Вышел из общаги студент в каске и с флагом США.
В наступающих сумерках на асфальт перед корпусами въехал милицейский «Москвич». Патрульный милиционер пытался обратиться к толпе через громкоговоритель. Но этот «матюгальник» неприлично запищал под общее ликование. После чего, вылетев сверху из окон корпуса «Т» на крышу «Москвича», разбились два пузырька чернил и пакет с водой. Менты ретировались под радостный свист и улюлюканье. Народ продолжал буянить.
Кому-то пришло в голову устроить отработанный ранее на турслётах трюк с виселицей: «висельник» на спрятанной под одеждой альпинистской обвязке. Краткое совещание: «А кого вешать-то? – Ну, скажем, двоечника... – Слишком тривиально! Давайте лучше отличника! – А кто отличник будет?»
Тут вылез вперед Виталий Мороз: «Ну, я...». Кстати, Мороз, студент-первокурсник, как раз был награжден значком «Отличник МИФИ».
Приволокли подходящую доску, веревку, обвязку. «Приговорённый» произнёс покаянную речь – «последнее слово»: типа, какой он плохой студент – отличник и т.д. И что раскаивается, просит его помиловать. Вокруг стоящая и сидящая толпа «римских патрициев» опустила, однако, большие пальцы вниз. Его быстренько вздёрнули на импровизированной виселице.
Мороз отлично изображал труп. Он полностью вошел в роль покойника; настолько натурально, что мы немного испугались. Опустили виселицу и стали шустро вынимать его из «петли». Я в этом участвовал...
Вдруг я почувствовал, что кто-то сзади берёт мою левую руку «на болевой прием» в локте. Поворачиваюсь – мент! Говорит: «А вы со мной пройдёте… – Да вы что, мы же шутим». Тихо высвобождаюсь и на всякий случай прячусь в толпе.
Это вновь приехали менты. Обнаружив возвращение милиции в обновлённом составе, народ скумекал и стал скрываться, прятаться по комнатам. Опустевший двор осматривает группа милиционеров, среди которых (впервые в жизни) вижу милиционера в погонах полковника: они обычно по кабинетам сидят, и никто их не видит. Всё стало затихать...
Примерно в час ночи всё закончилось. Дальше – тишина и ночь тревожного ожидания: а что же будет завтра?
Той же ночью или на следующий день радио «Свобода» сообщило: «В Москве, в закрытом ядерном колледже произошел бунт студентов. Выдвигались лозунги экономического и политического порядка: «Повысить стипендию до 100 рублей в месяц!» и «Долой сессию Верховного Совета!».
С утра начался «разбор полётов» и раздача «наград». На следующий день – общее собрание в актовом зале МИФИ. На трибуну выходит ректор Кириллов-Угрюмов и говорит: «Что вы наделали, ребята?» Тягостное молчание...

Михаил Лукин.
«Фестиваль в разгар сессии»

Обстоятельства времени и места.

Ровно в 24-00 (в соответствии с давней традицией нашего потока) открылась дверь 135 комнаты на 4 этаже 3-го корпуса общежития МИФИ и Серега Столяров громко возгласил «1031-му дню...». Далее была 3-х секундная пауза, открылись еще несколько дверей в коридор и слитный многоголосный мужской хор проорал «мифической жизни...» Еще 3-х секундная пауза и тот же хор рявкнул «п**дец». Для третьекурсников факультета «Т» начался 1032 день и пришелся он на 25 мая 1967 года от Рождества Христова.

День был с самого утра солнечный, теплый и тихий, в полдень было уже +25. Однако, ощущалась усталость после трудного семестра, зачетно-экзаменационной тревожности и страха вылететь или лишиться стипы. Усталость и беспокойство чувствовались у многих, если не у большинства, студентов, особенно Т-третьекурсников, которым после зачетов еще предстояли такие убойные предметы как кванты, статы, урматы, тензора.
Во второй половине дня, обалдев от долбежки, лежа животом на подоконнике, я бездумно смотрел из окна четвертого этажа на яблоневый сад бывшего совхоза им.Ленина и на площадь, образованную карэ из четырех корпусов общежития. Было тепло и тихо, фоном еле слышный из-за яблоневого сада автошум с Каширки. Окна во всех корпусах были открыты, многие выглядывали, как и я, или сидели на подоконниках.
Из нашего корпуса вышли две девушки. Я хорошо знал их — Люда и Таня, школьные подруги — они жили в Царицыно и приходили к Юре и Саше (фамилии опущу), ребятам с нашего потока, за которых и вышли замуж через пару лет. Девушки вышли без сопровождающих и тут же нашелся желающий привлечь к себе внимание: в паре метров от них разлетелся брызгами полиэтиленовый пакетик наполненный водой. Я не слышал с четвертого этажа какими именно словами ответили девушки, но выражения были энергичными. Девушки уходили, а вслед им прозвучал свист.
«В начале было... Свист». Было бы интересно узнать кто это тогда свистел? Свист был необычно громкий и все длился и длился — ну и дыхалка! В окнах появилось много любопытствующих. Свист прервался на пару секунд и снова стал резать воздух, а потом стал усиливаться и множиться, стал стереофоническим. Свист нарастал и как будто перемещался вправо и длился без конца. Казалось, что гудит сам воздух и сверлит уши. Я не сразу понял, что к первому постепенно присоединились еще десятки свистунов, Они появлялись в разных местах и казалось, что звук движется и живет сам по себе, он завораживал и создавал нервозность. Сотни студентов выглядывали из окон во всех корпусах, казалось они реагируют как дети на флейту крысолова.
Прошли длинные минуты и свист затих — погас, но индуцированное им возбуждение требовало развития — коллективный разум дал команду стучать по подоконникам. Получалось громко — скаты подоконников были покрыты гремучим кровельным железом.
От беспорядочного грохота переходили к выстукиванию ритмов, но между корпусами звук запаздывал и запаздывал по разному и ритм сбивался.
Следующим аттракционом была водная феерия. Народ стал набирать воду в любые емкости и выливать в окна. Постоянно работали все краны на всех этажах, разнообразие используемых емкостей не поддавалось описанию — ведра, кофейные чашки, презервативы, тазы, пожарные и садовые шланги ... Энтузиазм, изобретательность и энергия с которой реализовывались все эти безобразия носили характер массового психоза. Я ловил себя на ощущении, что участвую во всем этом помимо собственной воли и даже получая удовольствие от того, что подчиняюсь чему-то большому и непреодолимому.
Вода надоела, надвигались сумерки, наступало время световых эффектов. Первая идея — зажигать газеты и отпускать их в полет. Мне это занятие показалось глупым, но противоположный корпус в летящих огнях смотрелся эффектно. Последним домашним световым шоу стало включение и выключение света в комнатах. Некоторое время каждый корпус беспорядочным миганием лампочек напоминал пульт тогдашних ЭВМ. Это мигание было видно издалека и первые звонки от обеспокоенных жителей Москворечья поступили в милицию в это время.
Студенты массово потянулись на улицу, всем хотелось остыть после сильных впечатлений, поделиться виденным, рассказать, что отчебучил сам. Настроение у всех было праздничное после такой мощной эмоциональной разрядки и хотелось продолжения праздника.
Постепенно на улице собралось несколько сотен студентов, думаю порядка 3-4 сотен, в основном из 3-го корпуса. Народ собирался группами, постепенно начиналась какая-то самоорганизация. Где-то пели под гитару, где-то рассказывали анекдоты и ржали.
Постепенно складывался спонтанный флеш-моб. Продефилировал играя на гармошке какой-то парень -диковина для мифистов. Группа, вроде из хора МИФИ, слаженно пела что-то из репертуара КСП. Прошла троица — двое несли на плечах шест с колоколом типа церковного, а третий палкой пытался извлечь звук. Прошли ряженые. Были какие-то флаги, запомнил знамя победителя соцсоревнования коллектива булочной №... На кусках ватмана наспех написанные дурацкие, чисто поржать лозунги, типа «Стипендию — всем!», «Смерть профессорам — они гадюки». Появилась виселица и был разыгран спектакль с повешением «отличника». За всей этой пестротой не просматривалось организованности или подготовленности. Организаторов каких-либо не видел, да и если бы кто-то попытался руководить — его послали бы далеко, такое было у всех ощущение подъема и свободной творческой дурашливости.
Фестиваль уже догорал, и народ стал возвращаться в общежития, когда приехала первая патрульная машина. Между 3-м и 4-м корпусами ее остановили студенты. Удивителен был контраст между испуганными недоумевающими ментами и веселыми спокойными студентами. В шутку студенты предложили поднять машину на руки и поставить на козырек над входом в корпус. Менты благоразумно не вышли из машины и инцидента не произошло.
Второй подъехала машина с полковником, остановилась у входа в 3-й корпус. Открылась дверь и высунулась нога в милицейских брюках. В этот момент около ноги разбилось что-то стеклянное типа поллитра, брызнули осколки. Нога мгновенно убралась и машина отъехала от входа. Говорят, что еще пузырек чернил об крышу машины разбился, но я этого не видел, хоть был близко.
Пара милиционеров блокировали вход в 3-й корпус и требовали у входящих документы — пропуск в корпус или студенческий. Собравшиеся у входа студенты изощрялись в нажали, оттеснили в сторону и часть студентов прошла. Через пару минут стали пропускать всех свободно. На улице остались брошенные плакаты, недогоревшие газеты, палки и другой мусор. На следующий, 1032-й день похолодало и прошел дождь.
Несколько дней была тишина, полагаю компетентные люди собирали и оценивали информацию. Начальство опрашивало участников, общее мнение складывалось в пользу спонтанности и аполитичности события. Искали того придурка, который бросил сверху бутылку в ментов, кажется не нашли, а жаль. Потом состоялось по этому поводу собрание студентов в конференц-зале. Речи руководства были невнятные, угрозы неопределенные. Всем стало понятно, что никакого серьезного криминала, заговора не нашли и наказывать студентов особо не за что.
После каникул, в сентябре меня пригласили к куратору от КГБ. Я естественно перепугался, думал, что кто-то наклепал на меня в связи с майскими событиями. Но оказалось, что некий стукач «уличил» меня в религиозном проповедничестве. В действительности я привез из дома красивую старинную икону и повесил ее над кроватью в общаге, да еще болтали с ребятами по поводу философии религии и сходствах с философией коммунизма. Куратор оказался нормальным мужиком, посмотрел потом мою икону и велел спрятать, так как икона ценная, владимирской школы, могли украсть. Спасибо ему, а стукача мы вычислили и больше ему не доверяли.
Праздник 25 мая 1967 года одно из самых запоминающихся событий нашей замечательной и насыщенной событиями студенческой жизни. Правда были в ней и другие не менее интересные эпизоды, например, массовая драка в ресторане «Прага», пьяное оформление буфета в 3-м корпусе, подполковник Малинин и повальное увлечение живописью и рисунком, посещения театров Москвы под видом дежурных медиков и многое, многое другое.
Событие 25 мая не имело никакого идеологического контекста и не носило протестного содержания. Единственной идеологией, которую признавали тогда студенты была идеология науки, главным образом — физики. Причин протестовать у студентов не было, все понимали, что им повезло бесплатно учиться любимому делу в хорошем вузе. Преимущества москвичей при учебе — чушь, наоборот, в общаге всегда можно было найти того, кто уже просек материал и может помочь. Да, и вообще жизнь в общаге была несравнимо разнообразнее, интереснее и давала огромные возможности в плане развития личности.
Причины возникновения «бунта» — весна, сессия, усталость и напряжение, большое количество собранных вместе молодых мужчин. Т.е. с инженерной точки зрения — усилитель с положительной обратной связью — для вхождения в разнос достаточно самого слабого сигнала на входе.
Событие было спонтанным, никаких вождей или руководителей не наблюдал. Мифисты того времени брезгливо относились ко всяким идеологам или просто желающим ими поруководить, будь то комсорг, староста или оппозиционер. Индивидуалисты они были жуткие, признавали только науку, дружбу, свободу и преферанс.


ВОСПОМИНАНИЕ И ОЦЕНКА к.ф-м.н. Нестерова В., который возглавлял один год Туристический Клуб МИФИ (после Александра Левича), всю жизнь входит в межвузовскую большую туристическую группу «КАЗНА» в Москве (обычный туризм и путешествия, и особенно водный спортивный туризм, сплав, преодоление порогов), инструктор по горнным лыжам.

Вячеслав Нестеров (19 апреля 2017)


Ребята, дорогие! Зачем постоянно муссировать слово «БУНТ». Не было никакого БУНТА. А была, по-современному, хорошая молодежная тусовка. Никакой политики. И не надо ее высасывать из пальца! Я это видел все сам с первых СЕКУНД! Народ просто устал от учебы и эта разрядка как раз пришлась. Как замечательно мы кидались водяными бомбами, как с упоением стучали по железным подоконникам. В Ленино-дачном народ потом долго вспоминал про этот грохот в течение нескольких часов.

А началось все просто и обыденно. Моя 136 комната как раз над крыльцом 3 корпуса. Кстати, Витя Шарков шесть лет спал рядом со мной в 137. Наши кровати разделяла только стенка. Так вот был теплый воскресный вечер и я полулежа на подоконнике открытого окна дышал эти теплым весенним воздухом. Прямо подо мной на крыльце стояла лавочка, а на ней несколько ребят курили. Из общаги вышли две знакомые девушки из Царицино. Они часто приходили к Юре Семенову и Володе Борисову ребятам из нашей группы, жившим в соседних комнатах. Стали спускаться по лестнице и кто-то из ребят с лавочки свистнул. Свист подхватили другие, и он покатился между четырех корпусов.
А потом пошло-поехало кто во что горазд. Это было около половины десятого. В половине двенадцатого к нашему крыльцу подъехала милицейская Волга. Вышли полковники и зашли в корпус. Потом о крышу Волги разбились две чернильницы, крест на крест. Красиво! Я встретился с одним из полковников на своем пятом этаже. Разговор был нормальный, спокойный. Полковник вел себя очень достойно. Спокойно уговаривал. Через полчаса в нашем корпусе утихло.
Через день, по-моему, в зале института, битком набитом, было собрание. Высокие люди из президиума на сцене пытались нам «пришить» политику, но, мне кажется не очень настойчиво. Хорошо им ответил Сережа Дергаченок из нашей группы. Человек серьезный, четыре года отслуживший на флоте, видевший взрыв нашей самой мощной бомбы на Новой земле. Ребята устали учебы, от зачетов, какая тут еще политика, не было никакой политики. Размяться представился случай. Вот так, Коля. Прости, забыл, что надо было набить в ворде. Нестеров Вячеслав

Комментарий Тужикова

Когда-то "старшие товарищи" мне про это про всё рассказывали. То, что через несколько дней после "водной вакханалии" и "громыхания по подоконникам" открывалась очередная сессия очередного Верховного Совета, напомнило мне древний анекдот - "Полковник! А почему не сыграл мой козырной туз?" - "Расклад-с!"
Но в известных мне историях, в основном слово в слово совпадавших со см. выше, были и расходильнички со см. выше:
1.В опубликованном поминается "1031 ночь в институте", мне же рассказывали (участники празднеств!), что в МИФИ в то время официально отмечался праздник третьекурсников, только назывался он "1000 и 1 ночь в институте". И сам я, когда при помощи логарифмической линейки (!) считал количество дней и ночей в МИФИ после поступления, то заветная тысяча приходилась в аккурат на вторую половину шестой зачетной сессии. Как у ребят получилось "1031" - не знаю.
2.Для меня "Тысяча и одна ночь" - каноническое название еще и потому, что несколько независимых и несвязанных друг с дружкой "источников" дружно (и практически без расхождений) рассказывали о "похищении Шахерезады". Праздник под названием "1000 и 1 ночь в МИФИ" не мог, как вы сами понимаете, обойтись без Шахерезады. Шахерезада сия итак опаздывала уже на генеральную репетицию завтрашнего выступления, а тут еще и не выйти на улицу из-за усиления брызг на улице вблизи студгородка МИФИ. А потом стало уже просто поздно. Короче, не дождались Шахерезаду в актовом зале на репетицию, а на следующий день кто-то произнес заветную фразу "у нас Шахерезаду украли", хотя никто не препятствовал выходу на улицу - она сама не стала выходить, дабы не испортить хорошее платье.
Да и праздник решили быстренько прикрыть и заткнуть, чтоб и не было ничего.
Но некоторые "компетентные товарищи" пытались-таки "пришить" зачинщикам беспорядков еще и похищение живого человека. Правда, когда выяснилось, что зачинщиков не было, что Шахерезаду никто не крал, да и беспорядков, как таковых (беспорядков политических, или политизированных), оказывается, тоже ведь не было - клеветали вражьи голоса на нашу молодежь! Когда это всё выяснили, плюнули и отошли в сторону. А праздник (свежезапрещенный) так и забыли разрешить. И потом, вроде и традицию пересчитывать ночи в институте вплоть до 1001-й ночи постепенно позабыли...
Так вот как-то само собой и порассосалось всё...






Еще - сборный состав

Оды магнитофонным бобинам
Строки времени
Выпускники МИФИ 1980
О журнале Зеркало
Лучшие годы жизни - в МИФИ
День первокурсника

Еще - Михаил Тужиков

Корни
Гонцы
Оды магнитофонным бобинам
Когда мы были молодыми…
Мои одноклассники - 3
Шифер

Еще - 1967

Юность Поэта
День первокурсника
Шестидесятилетние о шестидесятых
Студия джаза МИФИ
Викулов
Начало

Еще - Общага МИФИ

В поисках недоеденного
В поисках еды
Великое ограбление
Общага – дом родной!
Студенческие деликатесы
Магия цифр или сколько литров в ящике пива

Другие статьи

Посвящение в студенты
Первая агитбригада ШТО
Одесса-80
Лица героев
О Майке Науменко
Песнопения хора